Горячая кровь

— Что делаешь? , — спросил Сокджин, встав на пороге в комнату Чонгука. Чон дернулся и вытащил из уха наушник, растерянно оборачиваясь на парня.  — Рисую заказ, — сказал он тихо, оглядывая стол. Акварель, вода и почти законченный рисунок цветов, — Знакомая попросила сделать открытку для её мамы. Ким зашёл вглубь комнаты, рассматривая работу.  — Вау… Красиво. Выглядит эффектно. Пионы… Очень красивые цветы, мне тоже нравятся. Чонгук улыбнулся.  — Тебе стало одиноко? Пойдём ужинать? Сокджин усмехнулся:  — Угадал. Пойдём. Тебе долго ещё?  — Нет, я встаю. Мне нужно, чтобы всё окончательно высохло, а потом добавлю аккуратно деталей. Так что всё в порядке, давай, — он встал, и Ким нежно похлопал его по плечу. Взгляд у Сокджина был какой-то растерянный, то и дело бегал по комнате. Наверное, ему хотелось отвлечься от своих мыслей, и это осознание кольнуло сердце Чонгука. Они разогрели ужин и принялись есть. Ким жевал медленно и отчужденно, и Чонгук с мягкой улыбкой спросил:  — Что-то случилось? Ты совсем поник.  — Нет. Всё в порядке… Я хотел спросить о тебе.  — Обо мне? , — удивлённо вскинул брови Чонгук, — И что же?  — Твои родители… Прости, эта тема может быть слишком личной для тебя, я пойму, если не ответишь. Они знают о твоей ориентации?  — Да, — Чонгук удивлённо оглядел Сокджина, явно не ожидая такого вопроса.  — И что они тебе сказали?  — Это просто одна из причин, почему они меня не понимают и считают странным. Бракованным, — он пожал плечами, — Они и про Чимина знают. Ненавидят его всем сердцем и называют «тот богатенький», потому что увидели, как он подвёз меня на своей машине. Когда я переехал в свою квартиру, стало гораздо проще. Раньше я получал стипендию и платил за неё, а на деньги от подработки ел. Только в академе… В общем, родители согласились платить за меня некоторое время, чтобы я «подумал» и вернулся в институт.  — В целом, мы можем снимать квартиру вместе, — сказал Ким, — Я собираюсь поступить в институт. Думаю, стипендии будет хватать на пропитание, подработку найду, мне не привыкать. На двоих будет проще. Чонгук улыбнулся:  — Классная идея, хён! Я боялся, что тебе некомфортно со мной. Сокджин покачал головой:  — Мне неприятно быть одному. Сразу мысли всякие лезут. А с тобой хорошо, — он тоже мягко улыбнулся, — С тобой всегда так спокойно. Сердце Чонгука пропустило удар, и он насторожился от этого чувства, но в то же время ему было приятно, поэтому чисто рассмеялся и неловко почесал затылок.  — Мне тоже хорошо с тобой, хён, — пролепетал парень, — А теперь я пойду доделывать заказ.  — Можно я полежу на твоей кровати, пока ты рисуешь? Пожалуйста… Чонгук кивнул.  — Да, конечно. Пойдём. Сокджин лежал на кровати и рассматривал спину Чонгука, сидящего за просторным столом. Звук воды, когда Чон смывал краску с кисти, тихое шуршание бумаги. Сокджин не хотел ни о чём думать, мысли постоянно крутились только вокруг его неудач, хотя должны наоборот. Поэтому ему нравилось отвлекаться на Чонгука. Когда он был рядом, Ким мог думать только о нём. Разглядывать его красивое лицо, фигуру, слушать мягкий голос с приятным тембром. Сокджин невольно улыбнулся и прикрыл глаза. Когда Чонгук всё доделал, он придирчиво оглядел работу. Вроде, ничего больше не нужно. Он сфотографировал результат и отправил заказчице. Она была не онлайн, поэтому Чон отложил телефон, оборачиваясь на Кима. Тот спокойно спал с умиротворенным выражением лица. Чонгук немного помялся и прилёг рядом. Работа утомила. Нужно подождать, пока девушка ответит… Он прижался к Сокджину со спины, медленно втягивая запах его волос. Ким тёплый, дышит размеренно, и Чонгук чувствовал его замедленное во сне сердцебиение. Это было так приятно, что Чон невольно прижался ещё ближе. Парень пах просто потрясно: чем-то свежим, сладковатым… Чонгук снова медленно и глубоко вдохнул, пытаясь насытиться им. Чон остановился, когда почувствовал, как сердцебиение Кима ускорилось. Оно стало сильнее отбивать, и Чонгук почувствовал это не только грудью, но и рукой, лежащей на груди Сокджина. Он немного смутился, осознав, что уткнулся прямо в загривок, место, при прикосновении к которому обычно ползут приятные мурашки. Тем не менее, Чон глубоко вдохнул ещё раз, понимая, что стоит остановиться, потому что Сокджин проснулся. Теперь сердцебиение ускорилось не только у Кима.  — Чонгук, — тихо прошептал Сокджин.  — Прости. Мне отодвинуться? , — спросил Чон.  — Нет, не нужно… Просто, — он нежно провел пальцами по руке Чонгука, обнимавшей его, и Чон подавил вздох. Приятно, — Ты закончил?  — Да.  — Тогда полежи со мной ещё. Мы не спали вместе с того времени, как я приехал к тебе и у нас появились отдельные комнаты. Чонгук угукнул и провел рукой по чужой тёплой груди. Сокджин такой мягкий и манящий, хочется прижаться ближе, хотя уже некуда. Чонгук замер, согревшись в объятиях, и через десять минут они оба уже сопели во сне.

***

Чонгук включает электрический чайник, заливая туда воду. Десять часов вечера, а ему до ужаса захотелось кофе. Ну, раз хочется, значит нужно выпить. Он оставил свет только в коридоре на кухню, чтобы оставаться в полумраке. Чон что-то мяукает себе под нос, беря в руки банку с растворимым кофе. Три чайных ложки, заливает кипятком, добавляет молока и готово. Когда он оборачивается, на кухню тихо заходит Сокджин. Чонгук улыбается:  — Проснулся?  — Я больше не буду спать днём, — говорит Ким и смотрит на кружку в руке Чонгука. Терпкий запах кофе витает в помещении. Сокджин медленно выдыхает его в лёгкие и заторможенно смотрит в глаза Чонгуку. Он сам не понимает, чем вызваны его внезапные желания, но Ким подходит совсем близко к Чону. Теперь улавливается слабый запах его парфюма, оставшийся на шее с утра, когда он брызнул немного, направляясь на работу. Отчего-то этот запах кружит голову ещё сильнее, его хочется ощутить острее. Сокджин наклоняется к шее Чонгука и медленно выдыхает.  — Что ты делаешь? , — шёпотом спрашивает одеревеневший Чон.  — Ты так вкусно пахнешь… Чонгук не отвечает, и Сокджин смущается, отстраняется от шеи. Внезапно он понимает, насколько близко стоит к парню. Глаза Чонгука совсем близко, но он смотрит совсем не удивлённо, а как-то изучающе, заинтересованно. Что сделает Ким? А что он сделает? Сокджин спрашивает самого себя, но прежде чем найти ответ, наклоняется и мягко целует Чонгука в губы. Мягкие, тёплые и слегка влажные от кофе. Ким отстраняется и долго смотрит в глаза напротив. Поцелуй детский, но Чонгук понимает, что тот сейчас прощупывает почву, осознавая свои желания. Чон решает подать знак согласия и немного наклоняет голову, тянется вперёд. Если решишь, сделай это ещё раз. И Сокджин целует снова. Теперь он раскрывает губы, смелеет, когда Чонгук отвечает. Дрожь прокатывается по его спине, сердце бешено отстукивает. Кажется, что воздух наэлектризован, он будто шипит и подергивается. Может, это все же в голове у Кима? Он тянется ещё ближе, ведёт языком по чужой нижней губе, тут же снова приникая. Он жадный, инициативный и уже тянется рукой к щеке Чонгука, как внезапно отрывается и испуганно смотрит в глаза напротив. Его будто молотом по голове ударило. Ему нравится, очень нравится целовать горьковатые от кофе губы Чонгука, нравится прижиматься к нему и чувствовать прерывистое дыхание, но на него сваливается это ужасающее осознание — Чонгук мужчина, а Сокджину нравится. Больше, чем должно быть. Ким рвано шагает назад. Выученное с детства: «Так — можно, так — нельзя», — горит красным фонарём в голове. Он первый, первый поцеловал его. Он сам захотел этого. Сокджин быстрым шагом уходит из кухни к себе в комнату, надеясь, что Чонгук не пойдёт за ним. Почему он никогда не задумывался над подобной возможностью? Честно, он вообще никогда не думал об однополых отношениях. Его воспитывали не с ненавистью к этому, а делали вид, что такого не существует. Сокджин просто не интересовался ничем подобным. У него была учёба, потом институт, потом болезнь мамы и много работы… Он вообще особенно не зацикливался на своих чувствах к кому-то. Так что теперь он не мог отделить чувство влечения от простой человеческой симпатии. Это серьёзно произошло со мной? Теперь в его голове рой мыслей. Сокджин садится на кровати, нервно дёргая одеяло. Он начинает анализировать всю свою жизнь. Как часто он отмечал красивое тело у мужчин? Как часто смотрел на их губы? Почему считает объятия чем-то интимным? Он с ужасом осознает, что это все было. Сокджин просто… Не анализировал это. Внезапно он слышит, как хлопает входная дверь. Чонгук ушёл. Сердце болезненно отдаёт в груди. Чонгук ушёл поздно вечером из-за него. Ким шипит сквозь зубы и зарывается пальцами в волосы. Ему стыдно, ему страшно, он сбит с толку. Что ему теперь делать? Внезапно он думает о матери и сердце сжимается. Что бы она сказала? Что подумала о нём? Разозлилась? Поняла?  — Мне тебя так не хватает, — сдавленно шепчет Ким, и из его глаз льются горячие слёзы. Он устал. *** Чонгук раздражённо вышагивает по улице. Ему не понравилось, как сердце трепетало от губ Сокджина. Не понравилось, что ему безумно сильно хотелось продолжить. Он не может влюбиться в Кима. Чон понимает, что если Сокджин сейчас не захочет мириться со своими чувствами и пойдёт по пути отрицания, а не принятия, для Чонгука это обернётся только болью. Да ему в целом никаких отношений не нужно. Любовь всегда несёт за собой кучу волнений, проблем, слёз и дальше по списку. Чонгуку было хорошо и так. Но сейчас уже ничего не будет так, как раньше. Он сам не замечает, как оказывается у дома Чимина. Чонгук уверенно поднимается и стучит в дверь. Ему нужно поговорить с Паком. Срочно. А ещё, видимо, переночевать. Чимин открывает дверь и распахивает глаза.  — Чонгук?..  — Чимин-и, мне нужно поговорить. И место для ночлега… Прости. Пак вскидывает брови, но пускает Чона домой, параллельно осматривая. Вроде бы всё в порядке. Даже трезвый.  — Чонгук… У меня временно тут Тэхён. Так что если тебя не смутит его присутствие. Чон замирает и смотрит в глаза Чимину пару секунд, постепенно доходя до того, что он сказал.  — А… Да. Да, конечно. Думаю, я могу спать хоть в ванной.  — В ванной не обязательно, — усмехается Чимин. Чон давит неприятное ощущение в груди. Он немного ревнует. Понимает, что это очень глупо, но… Они с Чимином долгое время были друг для друга номером один. Теперь он ощущает, как всё меняется, перетекает. Теперь есть Сокджин, Тэхён, проблемы сверху. Много всего происходит. Чонгук не думает, что это плохо. Он просто не привык. А ещё он не понимает, может ли касаться сейчас Чимина или, тем более, поцеловать его, что хотелось бы сделать вместо разговоров. Просто забыться, включить спокойную музыку, выключить свет, и чтобы только Пак рядом, никаких мыслей. Немного алкоголя сверху, как вишенка. Это то, как они всегда успокаивали друг друга. Тэхён сидит в гостиной и удивлённо оборачивается на Чонгука. «Красивый», — думает про себя Чон.  — Это Чонгук. Мой… Друг, в общем. У него возникли проблемы, он сегодня тоже у меня.  — Твоя квартира похожа на приют, — усмехается Тэхён, вместо того, чтобы подойти и поздороваться. Чонгук морщится.  — И тебе приятно познакомиться, да. Тэхён немного виновато смотрит на него, и Чонгук смягчается.  — Вы одногодки, — вставляет Пак, и Чонгук вздергивает бровь.  — Вот как. Ладно. Чимин, у тебя есть что покрепче? , — говорит он, направляясь на кухню. Пак издаёт утвердительный звук и оглядывается на Тэхёна. Тот смотрит остро, жёстко и осуждающе. Видимо, из-за фразы про алкоголь.  — Я тебя старше, Тэ. И живу так, как хочу. Всё в порядке. У него проблемы… Мы немножко выпьем, поговорим и спать. Ты пока занимайся, чем хочешь. Ким выглядит немного уязвленным, и Чимин подходит к нему, садясь рядом и заглядывая в глаза.  — Прости. Ким кивает, рассматривая свои пальцы.  — Ты тоже прости. Я у тебя уже третий день. Завтра я уйду, правда. Чимин мягко улыбается.  — Всё в порядке. Меня это не беспокоит. Просто не хочу, чтобы ты сейчас расстроился из-за меня.  — Ты слишком много сделал для меня, я не в праве злиться, — говорит Тэхён и отворачивается. Чимин не согласен, хочет что-то возразить, но уходит на кухню. Чонгук сидит с рюмкой и уже немного опустевшей бутылкой грейпфрутового соджу. Он упёрся взглядом в стену, явно думая о чем-то. Чимин сочувственно улыбается и садится рядом.  — Что произошло?  — Сокджин меня поцеловал. Пак пялится секунды две и хлопает глазами, прежде чем аккуратно спросить:  — А что именно тебя расстроило в этом? Что вы больше не друзья?  — Он смотрел на меня, как на инопланетное чудовище, когда я сказал, что гей. Он не знает об этом абсолютно ничего. И тут понимает, что его влечёт ко мне. Он поцеловал и убежал в комнату, закрыл дверь. Теперь я просто не знаю, что делать. Чимин напряжённо вздыхает.  — Ты его любишь?  — Думаю… Он мне нравится. Я был совсем не против целовать его. Это тоже меня расстроило. Ты же знаешь моё отношение к этому…  — Да, да, — успокаивающе шепчет Чимин, приглаживая волосы Чонгука, — Что собираешься делать?  — Не знаю, — сдавленно шепчет Чонгук и наливает себе ещё одну рюмку, тут же выпивая её, — А у тебя с Тэхёном что?  — Пока ничего. Мне просто нравится проводить с ним время. Он очень милый, — говорит Чимин, пожимая плечами, — Скажи честно, ты сюда ехал, чтобы переспать со мной?  — Да. Чимин усмехнулся.  — Чонгук, ну ты… Есть другие способы забыться, кроме этого и алкоголя. Чон раздражённо цокает.  — Ты тоже только так успокаиваешься, Чимин. Ты понимаешь, как это происходит… Чимин кивает и кладёт голову на плечо Чона.  — Дай Сокджину время. Он должен всё обработать в голове, — говорит он тихо.  — Я понимаю, — тихо шепчет Чонгук в ответ, прижимаясь к Чимину крепче, — Просто мне… Ещё и тоскливо. Всё меняется. Времена, когда мы с тобой пили дорогое вино в твоей кровати по пятницам и субботам… Когда ты иногда привозил меня в институт или забирал оттуда. Я скучаю. Мы так много говорили о нас и будущем, целях и разочарованиях.  — Я помню, всё помню, Чонгук. Иногда одолевает какая-то тоска, правда?  — Да, — тихо отвечает Чон.

***

После ночёвки у Чимина, утром Чонгук поехал на работу. В голове до сих пор крутился поцелуй с Сокджином, его испуганный взгляд после. Ну и что ему теперь делать? Чон устроился официантом в ресторане. Пришлось выучить кучу блюд и постоянно держать улыбку, но для него это не было слишком сложным. Работа с людьми утомляла больше. Но сегодня Чонгук был особенно рассеянный. Ему всё казалось, что что-то не так, не на своём месте. И не на полке рядом, а внутри. Что же ему сделать? Как будет лучше? Поговорить с Кимом обо всем или сделать вид, что ничего не было? Вечером Чон едет домой в растрёпанных чувствах. Светит солнце, но приближающаяся зима даёт о себе знать холодом, забирающимся под одежду. Уши и щёки колет от мороза. Чонгук заскакивает в магазин, покупает продукты для ужина и садится на автобус. Листья с деревьев уже опали, только где-то ещё из последних сил цепляются за ветки. Зайдя в дом, Чонгук прислушивается. Тихо. Он решает подождать, пока Сокджин выйдет сам, и уносит покупки на кухню. Чон раскладывает все по своим местам, моет руки в ванной и заходит в свою комнату, чтобы переодеться. Сокджин сидит на его кровати и сосредоточенно разглядывает пол.  — Хён? , — вырывается из Чонгука неосознанно, он слегка вздрагивает, не ожидая увидеть парня.  — Привет. Я уж думал, не приедешь обратно, — Ким метает взглядом молнии, и Чонгук закусывает губу.  — Я работал сегодня.  — Ночью тоже?  — Ты что, обиделся? , — вздёргивает бровь Чонгук.  — Нет, — голос Сокджина смягчается, и он переводит взгляд на стену позади Чона, — Просто когда я был готов поговорить, тебя здесь не было. А теперь я не помню все слова точно. Чонгук вздыхает и проходит в светлую комнату, садится на кровать около Сокджина.  — Прости. Я сделал это на эмоциях. Ким кивает и молчит некоторое время. Подбирает слова.  — Скажи мне, — начинает он осторожно, — Что ты думаешь о произошедшем? Просто свои мысли. Всю правду. Твои чувства. Прошу. Чонгук немного тушуется, но кивает.  — Мне понравилось. Но я не уверен, что ты готов к таким вещам. Я не хочу разбитого сердца, хён. Я слишком осторожен в таких вещах, — Чон нервно облизывает губы, — Мне страшно, что ты испугаешься. Поэтому, если ты точно не хочешь отношений со мной, хён, давай ничего не делать больше… Такого. Ким молчит некоторое время, прежде чем ответить:  — Я… Да, я боюсь своих чувств. Я к ним не готов, — он переводит глаза на Чонгука, — Но я не хочу отказываться от них. Мне надоело ограничивать себя, запрещать какие-то вещи… Время от времени думаю: вот умру я, одиноким, серым и поломанным. Какой в этом прок? Наверное, в однополых отношениях нет ничего плохого. Это нормально. Просто мне непривычно, страшно и не понятно, Чонгук… Если мы… Если это взаимно, то я бы хотел не торопиться, а по-немногу сближаться и проходить через все трудности. Чонгук слабо улыбнулся.  — Ты говорил с Намджуном? Сокджин сдавленно усмехнулся и потёр руками глаза.  — Да. Он провел со мной терапию в несколько часов рассуждений об этом всём.  — Тогда я должен поблагодарить его. Он сказал правильные вещи. Ким улыбнулся и посмотрел в глаза Чонгука.  — Ты мне нравишься. Красивый и нагловатый. А ещё отзывчивый, любопытный и уверенный. Чон смущённо засмеялся.  — А ты нравишься мне. Безумно красивый, порой слишком серьёзный и… Очень нежный. Теперь засмеялся Сокджин.  — Прекрати, — он легонько толкнул Чона в плечо, — А теперь пошли готовить есть.

***

Чонгук прикусывает губу и пялится в окно. Смотрит будто не на улицу, а внутрь себя. Он недоволен. Не доволен своими результатами, тем, что зря прожигает время. Почему ему нужно воевать с родителями? Почему он не может просто быть тем, кем является? «Не рисуй. Не люби мужчин. Не перечь нам». Откуда они знают, что так лучше? Чонгук сжимает зубы крепче. То, что является счастьем для них — не является тем же для него. Он хочет развивать свои навыки, выйти на более широкий уровень. Он хочет быть профессионалом. Казалось бы, работай и иди вперёд? Наплюй на них? Но ему тяжело. Больно и неприятно, потому что он всё ещё любит свою семью. И то, что его не принимают тем, кто он есть — отдаётся в самом сердце. Ну же, посмотрите на меня, это я и всегда им был. «Ты неправильный, ты сбился с пути», — приходит в ответ от самых близких людей. Сколько горьких слёз он пролил на плече Чимина. Неизвестно сколько ещё их будет. Электрический чайник щёлкает и шум кипящей воды прекращается. Чонгук рассеянно оборачивается и заливает растворимый кофе кипятком. За окном стемнело, и, наверное, Сокджин уже уснул у себя в комнате. Чону же хочется рвать на себе волосы и решить эти проблемы в жизни, но это зависит не от него. Он садится за стол, тихонько отодвигая стул, чтобы слишком не шуметь. От кружки с кофе идёт едва различимый пар, и Чонгук делает мелкий глоток, прокатывая жидкость по губам, чтобы не обжечь язык. Потихоньку он расслабляется, слушая тихое жужжание холодильника и вдыхая приятный запах кофе. Из коридора слышится хлопок двери и тихие шаги. Сокджин встаёт на пороге и долго смотрит на Чонгука, поэтому тот слегка тушуется и тихо спрашивает:  — Извини, я тебя разбудил? Ким качает головой и подходит к чайнику пошаркивая тапочками. Чонгук решает подождать, пока старший сам начнёт говорить. Тот наливает себе зелёный чай из заварника, разбавляет кипятком. Достаёт из шкафчика сверху горстку клубничных леденцов и кладёт в мисочку на столе. Чон отметил, что Сокджин их часто покупает с тех пор, как они начали делить квартиру. Когда Ким садится напротив, Чонгук пялится в свою кружку, разглядывая цвет напитка. Приятный.  — Я… — тихо начинает Сокджин, но тормозит, продолжая через пару секунд, — Ты не хочешь ни о чём поговорить? У тебя всё хорошо?  — А что? , — не понятно зачем шепчет Чонгук.  — Я чувствую, что что-то не так, но никак не пойму что именно. Поэтому… Ну, если хочешь, мы бы могли обсудить это. Чонгуку хочется сказать, что всё в порядке, ему неловко говорить о своих переживаниях, потому что ничего серьёзного не происходит, но… Если он хочет выстроить отношения на доверии, сказать стоит. Сокджин не станет осуждать его.  — Просто… Я переживаю из-за своей семьи и всей ситуации в моей жизни. Ничего серьёзного, просто самокопания. Ким кивает и задумчиво рассматривает стол.  — Любые переживания важны. Не обесценивай. Это не просто так тебя волнует, это твоя жизнь, — он медленно делает глоток из кружки, — Но я могу тебя только поддержать. Правда, надеюсь, твои родители в полной мере осознают, какой ты… И примут, — Сокджин приподнимает уголки губ в улыбке, и Чонгук не удерживается перед ответной.  — Спасибо, — тихо говорит в ответ, — Мне как будто на самом деле полегчало. Наверное, потому что это ты, — Чонгук не весело усмехнулся и обернул пальцы вокруг кружки.  — Потому что это я? Чон смутился и передернул плечами.  — Ну да. Ты всегда так действуешь на меня. Ким слабо улыбается, беря из вазочки леденец и разворачивая его из ярко-розового фантика.  — А ты на меня. Когда они всё допили, Сокджин сполоснул их кружки. Ким слабо улыбнулся Чонгуку и протянул ему руку, за которую тот взялся без промедления. Холодная и мокрая от воды из-под крана. Сокджин утянул его в сторону ванной, они умылись, почистили зубы и отправились в комнату Кима. Чонгук ни о чем не думал, просто шёл за парнем и наслаждался ситуацией. Неприятные мысли отошли на задний план. Сокджин уложил его в кровать, выключил свет и лёг рядом, тут же пристраиваясь к боку.  — Можно обнять тебя? , — прошептал Чонгук в темноту. В ответ раздалось копошение рядом, и Чонгук почувствовал, как Сокджин прижимается к нему, обвивая руками. Чон тут же откликнулся. Он уткнулся носом в макушку парня, медленно вдыхая запах его волос. Даже щекой чувствует, какие они мягкие. Сокджин ещё немного ворочается, устраиваясь поудобнее, и оставляет лёгкий поцелуй на шее Чонгука. Наверное, это можно расценить как шажок вперёд, к принятию факта чувств между ними? Чон не знает, но замирает, раздумывая, сделает Ким ещё что-то или нет, но тот просто устраивается на его плече и засыпает. Утром Чонгук встал совсем недовольным. Нужно было подниматься на работу, а его бок грел Сокджин, поэтому хотелось только уснуть обратно, но тогда его ждал как минимум выговор. Он медленно разлепил глаза и поплёлся в ванную. После умывания стало гораздо легче. По пути на работу ему позвонил Чимин. Они обсудили последние события жизни, и, честно, Чонгуку будто стало немного легче. Кажется, жизнь постепенно налаживается.

***

Чонгук сосредоточенно жевал ужин. Сегодня он был тихий и задумчивый, что немного волновало Сокджина. Казалось, будто Чонгук созревает, чтобы спросить что-то. И точно, позже, когда они уже разлеглись на диване и сидели в своих телефонах, Чонгук отложил устройство и тихо сказал:  — Знаешь, я волнуюсь о тебе. И о себе тоже. Не знаю, у меня какая-то тревога. Ким аккуратно скинул телефон на пол и подполз к Чонгуку, садясь рядом. Тот тут же положил голову ему на колени.  — Тревогу? , — спросил Сокджин, побуждая продолжить мысль. В груди всё настороженно зажужжало.  — Да. Наверное… Я не совсем понимаю, как ты справился… С этим. Мне всё время кажется, что ты сорвёшься. Что я не услежу, и ты исчезнешь, как песок сквозь пальцы. Сокджин тепло улыбнулся. Нежность по отношению к Чону забилась крыльями о ребра изнутри.  — Я уже большой мальчик, Чонгук, — он запустил пальцы в его волосы, пропуская сквозь них чёрные шелковистые прядки, — Я прошёл через многое. Мама всегда много болела, и пусть я отрицал очевидное, но всегда внутренне знал, что она вряд ли проживёт очень долго. Это больно, просто ужасно. Поэтому я из последних сил рвался, чтобы помочь… Я бы продлил её жизнь на пару лет, если повезёт, но… — он напряжённо замолчал, подбирая слова, — Она будто уже сама не хотела так существовать. Больной. Жалела всегда только о том, что не может быть рядом со мной здоровой и дающей опору. На несколько секунд повисла тишина.  — Я очень сильно уважаю тебя, хён, — прошептал Чонгук, — А ты… Прости… Скажи, тебе со мной не одиноко? — Чон закусил губу и сел ровно, смотря Сокджину прямо в глаза.  — Я говорил с психологом на эту тему, — тихо сказал Ким, — Она сказала, что страх остаться одному — это наши корни, потому что когда-то человек не мог выжить в одиночку. Времена меняются. Сейчас любой взрослый выживет один, — он сглотнул, — Честно, иногда мне становится страшно. Я уже испытал то, что люди уходят даже тогда, когда очень сильно любят тебя. И только поэтому. С тобой мне хорошо, — Сокджин поднял руку и провёл по его щеке, — А ещё у меня есть Намджун. Он всегда поможет, я доверяю ему. И у тебя он есть. А ещё Чимин. Ну и я, конечно. Всё хорошо… Чонгук слабо кивнул.  — Я чувствую себя так глупо, когда мне одиноко… На самом деле у меня много людей в жизни, общения. Оба родителя. Но это всё равно происходит, мне всё равно одиноко. Это так чертовски глупо, — его голос сорвался, и Сокджин нежно поцеловал его в щёку.  — Не глупо что-то чувствовать. Это никогда не будет глупым, Чонгук, — прошептал Ким. Младший посмотрел ему в глаза с какой-то надломленной тоской, потерянностью. Ему казалось, будто он всю жизнь бегает по огромному лабиринту в поиске себя, правильного пути, да хоть чего-то. Бессмысленно искать выход из места, в котором его нет. Может, стоит начать гулять и рассматривать стены? Авось где подсказка. Чонгук медленно опустил взгляд на губы Сокджина и тихо-тихо выдохнул. Боится притронуться, боится получить отказ. Поэтому Ким приникает первым, мягко касаясь. Суховато, но потом Чонгук раскрывает губы, углубляет поцелуй и тянет на себя Сокджина, чтобы он пододвинулся. Чувства накатывают, и Чонгуку кажется, будто он начинает задыхаться. Будто он тонет в океане, и вместо того, чтобы выплыть, позволяет воде залить лёгкие, проникнуть внутрь, обвить его руками и прижаться ближе. Положить на диван и целовать так жадно, будто океан может утонуть вместе с ним. Чонгук ложится лопатками на диван, утягивая к себе Кима. Тот упирается локтями в обивку и дышит загнанно, усаживаясь сверху для удобства. Чон выпускает язык, и Сокджин эту идею тут же принимает. Температура тела накаляется, воздух вокруг плавится. Чонгук не успел сообразить сколько времени они так целовались, да и каким образом? Когда тебя целует сидящий сверху бог, в целом, это и не важно совсем. А вот когда Сокджин оторвался от его губ с хриплым стоном, да, это важно. Чонгук посмотрел на него затуманенным от желания взглядом и осознал, что уже несколько минут водит по его телу ладонями. Которые, к слову, сейчас соскользнули на диван.  — Чонгук… Я дальше так не смогу, давай остановимся. Я не готов далеко зайти.  — Хорошо, — сдавленно прошептал Чон, — Хочешь поговорить об этом?  — Да. Но завтра, — прошептал Ким и положил голову на грудь Чонгуку, — А сейчас полежим вот так, — он закрыл глаза, — Затем умываться и спать. Нам завтра на работу.  — Ладно, — прошептал Чонгук и закрыл глаза, — Кстати, насчёт Чимина. Я не любил его никогда. У нас был просто уговор. Просто… Хочу, чтобы ты знал. Для меня есть только ты. Сокджин хмыкнул. Этот вопрос и правда его волновал.  — Верю тебе. Конечно, они так и уснули на диване. На утро проснулись с затёкшими конечностями и от орущего будильника на телефоне Сокджина. За ночь успели продрогнуть, поэтому жались друг к другу, чтобы согреться хоть чуть-чуть. Ни подушки, ни одеял. Шикарно. Оба отправились на работу, скрипя зубами. Всё как обычно. Дневные гонки и куча дел, но потом они возвращаются домой. Чонгук чувствует запах съестного ещё в подъезде и молится, чтобы это было из их квартиры. Только открыв входную дверь, он глубоко втягивает воздух и улыбается. С кухни тянет готовящимся ужином. От сковородки раздаётся скворчащий звук, который слышно и в коридоре. Тут из проёма высовывается улыбающийся Сокджин.  — Готовишь? , — нежно спросил Чонгук, проглатывая волну умиления, завидев розовые щёки и блестящий взгляд старшего.  — Решил сварганить чего-то вкусненького, раз пришёл раньше тебя. Сюрприз, вроде как. Чонгук засмеялся, снимая второй ботинок.  — Спасибо, хён. Я ценю. Сокджин подходит к нему и аккуратно целует в губы, как бы подтверждая, что не жалеет о вчерашнем. Чонгук улыбается ярче, искрится любовью и спрашивает:  — Я правильно понимаю, это большой шаг вперёд? Ты признаешь это? В их отношениях. Да. Конечно, Сокджин пытался передать именно это, потому что для нормального разговора напрямую ему нужно собраться. А это все не так легко. Как хорошо, что Чонгук у него умеет читать по языку тела. И что сейчас висит в воздухе? Наверное, как минимум, — «Ты мне дорог».