Опустошенный

Leave a Light On (Acoustic) - Tom Walker

      Все во мне закипало от ярости, когда отчим начинал говорить о пациентах. Я знал их почти каждого, но когда Том говорил о них, в нем читалось лишь презрение и отвращение. Я ненавидел это. Я видел их пустые, остекленевшие глаза, по которым безысходность и одиночество, казалось, разошлись трещинами. Считал их почти своими близкими. Они были мне роднее, чем Том. Но отчим считал их больными и безнадежными. Не считал за людей. - Представляешь, этот псих, Бен, да, Бен, кажется, так кричал ночью. Звал кого-то во сне, плакал. Обожаю ночные смены. - он рассмеялся. - Его успокаивал весь персонал. Если бы Бев не подоспела на работу и не остановила нас, мы бы вкололи ему агомелатина, да и все. Но Бев его каким-то чудом утихомирила... - Прекрати. - не желая больше слушать это, я оборвал его, не дав закончить предложение. - О чем ты? - Ты же знаешь, что Бен 2 года назад нашел свою мать убитой возле их собственного дома. Ты понимаешь, через что он, черт возьми, прошел? - я сидел на заднем сиденье машины отчима, а он был за рулем, после этих слов он повернулся ко мне, не тормозя свой седан. - Если ты прямо сейчас не заткнешься, вылетишь из тачки на полном ходу, понял меня? - Да, Том, - тихо произнес я, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить его. - Ты возомнил, что ты самый умный? Думаешь, лучше всех понимаешь, как этот толстяк Бен себя чувствует? Решил состроить из себя сострадальца и добродетеля? Или ты возомнил себя психологом? - гневно выплюнул он, выделив голосом последнее слово, и отвернулся от меня. До его работы мы добирались в полной тишине.

***

      Лифт нес меня на пятый этаж. Кэс опять решила скрасить свою невеселую жизнь - на самом деле, как я узнаю потом, очень даже веселую, - разговором со мной. Начала вспоминать прошлое, говорила о Томе, ну конечно, о нем. Поэтому я сбежал при первой возможности. Я заметил Ричарда. Дверь его палаты была, как всегда, приоткрыта. Он направил безжизненный взгляд в стену, и даже не дрогнул, когда я зашел к нему. Его глаза все также не выражали ни одной эмоции, даже когда я осторожно присел на противоположный от него край больничной койки. - Рич? - только когда я окликнул его, карие, почти черные глаза повернулись ко мне. - Здравствуй, Билл. - на его лице промелькнула надежда, когда он услышал свое имя, но она тут же сменилась печалью, когда он увидел меня. Не Эдварда. - Извини, если помешал. - Нет, нет, все хорошо, - тихо произнес он вялыми обессиленными губами. Он смотрел не на меня, а сквозь, как будто перед ним был призрак его умершего парня. - Знаешь, а ведь так ко мне когда-то обращался Эдди, - еле слышно сказал он в пустоту. - Так он называл меня. Подзывал словно верного пса. Здесь я редко слышу, чтобы меня так называли. И каждый раз, когда это все-таки происходит, невольно надеюсь увидеть перед собой Эдди. Это веснушчатое улыбающееся лицо. Эти русые, почти совсем светлые волосы. Он - Ричи усмехнулся, - всегда мне улыбался. Всегда. Что бы не случилось. Даже если мы вдруг ссорились по моей глупости, стоило мне как следует попросить у него прощения, и он тут же расплывался в улыбке и кидался обнимать меня. - после этих слов из его глаз медленно покатились слезы. Они нарастали с каждой секундой, и он закрыл лицо руками. Я вышел из палаты, не выдержав. Не мог видеть, как он скучает по Эдварду. Не думаю, что его парень был таким уж идеальным. По слухам, так вовсе наоборот. Но видеть, как Ричи до сих пор любит его и скучает, видеть, как любовь в прямом смысле сводит человека с ума, для меня это невыносимо. Завернув в левое крыло больницы, я дошел до палаты Бена. После разговора с отцом пару часов назад, я только и думал о том, чтобы зайти к Хэнскому и проверить, как он. Но Бен был не в состоянии разговаривать. Он плакал и плакал, не в силах остановится. Не хотел вспоминать кошмар, что привел его в такое состояние. Я не стал пытаться расспрашивать его о том, что произошло. Прекрасно понимал, что ему приснился тот вечер, когда его мать убили. Боясь своим присутствием сделать ему еще хуже, я оставил его одного.       Кажется, стены этой больницы пропитаны болью. Сколько пациентов сейчас плачут в своих палатах?.. И сколько смотрят в пустоту, не имея сил на эмоции? Чей истеричный, пропитанный режущим одиночеством, смех доносится издалека? Здесь собрание потерянных душ. Одиноких. Потерявших смысл. Ненавидящих весь этот несправедливый мир. Ненавидящих себя. Забывшихся в отчаянии и ночных кошмарах.       Я прошел через ряд палат, и, сам не успев толком этого понять, направился к выходу на лестницу к заднему двору больницы (она представляла собой узкую высокую железную установку с решетчатыми ступенями и вела от заднего двора ко всем этажам, и конечно, пользоваться ей мог только персонал). Он стоял там, облокотившись на внешнюю стену заднего двора, курил сигарету, а прямо возле него красовалась отпечатанная на каменной стене красная надпись: "НЕ КУРИТЬ НА ТЕРРИТОРИИ БОЛЬНИЦЫ!", задумчиво смотрел вдаль печальными карими глазами. - Стэн. - Привет, Билл, - он выпустил изо рта сигаретный дым, повернувшись ко мне, и мое дыхание на секунду остановилось. - Ты как? - Порядок, - он улыбнулся, но тут же поджал губы. Улыбка была неестественной, даже инородной. - Что случилось? - я спустился с последних нескольких ступень, которые отделяли меня от Стэна, и подошел к нему. - Нет, все хорошо, правда, - он обвел взглядом вокруг, - что здесь такого может произойти? Много чего. Точнее, самый чудовищный кошмар, который мы и вообразить себе не могли. - Подумать только, теперь я совсем один... - выдохнул Стэн и наклонил голову назад, - один во всем чертовом мире, не имея ни друзей, ни семьи, - он грустно усмехнулся, - заперт в больничке для веселых. Я ничего тогда ему не ответил. Боялся повредить эти его слова, что повисли в воздухе. "Я первый раз сказал об этом другому человеку" - признался мне Стэн в один из зимних вечеров, когда звезды заполнили все небо, смешиваясь с падающим снегом. - "В том, что чувство одиночество разъедало меня изнутри".

***

      Иногда мне кажется, что среди людей уже принято притворяться бесчувственными. Это как защитная маска, знаете? Словно мы все на каком-то маскараде, единственный смысл которого, притворство. Никто из присутствующих на празднике не должен догадаться, что ты в отчаянии. Но при этом люди любят играть в некое соревнование под названием, выведенным красивыми буквами, но не представляющем из себя ничего привлекательного: "Кому хуже". Мы говорим о проблемах, и это прекрасно, но при этом мы стараемся выглядеть как можно несчастнее, потому что наши проблемы кто-то обесценил, и теперь, мы либо молчим, либо наоборот пытаемся рассказать о них и добиться понимания, стать в глазах людей измученной жертвой. И оба этих поведения нельзя назвать неправильными или плохими. Как должен вести себя человек, которому плохо? От проблем нет какой-то формулы. Люди пытаются выработать ее, но когда попытки разбиваются о неудачи, просто тычат пальцем наугад, в надежде, что после стольких страданий получат заслуженное счастье. К сожалению, нет трафарета, по которому должны рисовать свою жизнь люди. Возможно, так было бы гораздо проще. Да, наш мир, и без того полный клише, совершенно потерял бы особенных людей, что находят новые линии, смешивают другие краски, получая абсолютно новые оттенки, эмоции и впечатления. Но проблем было бы меньше. Хотя это, наверное, тоже самое, что вручить карандаш другому человеку, перекладывая на него ответственность за твои ошибки, и позволить ему рисовать жизнь за тебя, управляя тобой, словно марионеткой. Многие поступают именно так. Да, многие. Так проще. "Но проще, не значит лучше, Билли" - говорила мне мама, когда была жива. "Счастья всегда приходится добиваться, дорогой. Человек, который переступил через ненависть к себе, любит себя еще больше. Человек, который рос в бедной семье будет больше ценить достаток. Человек, сердце которого было разбито, будет счастливее, когда все-таки встретит того, кто будет по-настоящему любить его", - в это она верила. Иногда я думаю, что подобные мысли успокаивали ее. Особенно, когда она поняла, что Том Аддерли оказался не тем человеком. - Почему ты оставила меня?! - я макнул кисточку в краску, смешивая все тот же темно-бардовый, - Почему ты бросила Дж-Джорджи?! - кисть резким движением прошлась по холсту, оставив умирать человека на рисунке. - Почему?! Я немного постоял, склонив голову над холстом, и убрал его к остальным работам. Поднял голову, чтобы слезы не выкатились из глаз и спустился вниз на первый этаж, чтобы позавтракать и отправится на учебу. "- Билли, что с мамой? Билли? Почему ты плачешь? Что случилось? Где мама? Билли... - Мама... Она не придет. Ужин я приготовлю сам. Хорошо, Джорджи? Все будет хорошо, ладно, веришь мне?"