Обыкновенное приключение.

В доме номер 4 на Тисовой улице, в пригороде Лондона, проживала чета Дурсль и Гарри Поттер, их племянник. А в доме номер семь на Длинной Аллее, в городе Эйншем, что недалеко от Оксфорда, проживала семья Батчер: Ричард, Дебора и их одиннадцатилетний сын Уильям. Правда, Уильямом его назвали только учителя в школе, когда вызывали его к доске. Одноклассники звали его Биллом, отец с матерью - Вилли, а прочие называли его обыкновенно Батчер-младший. Самому мальчику больше нравился вариант родителей, и впредь я, в авторском тексте, буду именовать его именно Вилли. Отец Вилли работал в автосервисе, а мать заведовала домашним хозяйством. Жили они небогато, однако мальчик никогда не чувствовал себя обделённым и никому не нужным. Признаться по правде, он всегда радовался тем редким моментам, когда он оставался один дома и мог спокойно почитать или поиграть, потому что когда дома были родители, одного его старались не оставлять. Дебора была уверена, что если оставить ребёнка одного слишком надолго, то с ним самим, может, ничего и не случится, но потом будет очень сложно объяснить соседям, почему из их окон вылетают странные птицы или забор сам собой перекрашивается из кремового в ярко-зелёный. И, что самое интересное, она была права: с Вилли такое и впрямь случалось. В возрасте семи лет он, сам того не желая, превратил стопку листов отца в удивительно реалистичных тропических птиц, и его отцу пришлось до ночи носиться по району, разыскивая очень важные бумаги. К счастью, на закате птицы сами вернулись домой и превратились в бумагу, пусть и немного мятую. А забор позеленел, когда мальчику было уже девять, и с тех пор не требовал покраски совсем. Иными словами, родители прекрасно знали, что у них растёт необычный ребёнок, и старательно учили его контролировать свои силы, что довольно-таки сложно сделать, когда сам магией не владеешь. Словом, Вилли Батчер был необычным ребёнком, чем сами Ричард и Дебора гордились. Что до них самих, то скажем так: если бы они однажды познакомились с четой Дурсль, то встреча была бы очень недолгой и закончилась бегством Вернона и Петуньи. Ричард Батчер был сильным, крепким мужчиной, которого нечасто можно было увидеть чистым и прилизанным, а также в чём-то кроме комбинезона, хотя усы у него были, притом ничуть не хуже, чем у Вернона. Дебора же обожала Led Zeppelin, Rainbow и Black Sabbath и, хотя с возрастом несколько остепенилась, она до сих пор могла спеть Stairway to Heaven совершенно без запинки и хранила старые, потрёпанные джинсы, повидавшие немало и заслуженно ушедшие на покой лишь с рождением Вилли. Иными словами, это была совсем не такая семья, которой старались быть Дурсли, и тем не менее, это была семья, чья жизнь шла вполне неплохо. Вилли хорошо учился, и хотя одноклассники считали его странным, учителя и сами родители не сомневались, что Вилли в жизни ждёт успех. Однако, всё изменилось в один прекрасный июльский день, когда Дебора, взяв из ящика почту, обнаружила среди газет и журналов странный конверт, не похожий ни на повестку в суд, ни на письмо от матери Уильяма из Манчестера. Адрес же гласил: "Мистеру У.Батчеру, графство Оксфордшир, город Эйншем, Длинная Аллея, дом 7" Дебора очень удивилась, но природное любопытство взяло верх, и она вскрыла письмо сама. И, я думаю, не нужно говорить, что она в нём увидела. Скажем лишь, что некоторые особенности письма не позволили ей счесть его простым розыгрышем, и по мере того, как письмо подходило к концу, улыбка на её лице становилась всё шире и довольней. Вилли же понятия не имел, что его ждёт. В тот момент он спокойно лежал у себя в кровати со сборником английской поэзии. Для одиннадцати лет Вилли был слишком маленьким, худеньким мальчиком, во многом потому, что время за чтением для него проходило незаметно, и если бы не внимание матери, Вилли бы ел только раз в день. Ах, если бы он знал, что его ждёт в ближайшие несколько дней... - Вилли! Иди сюда, тебе пришло письмо! - раздался на весь дом громкий, поставленный голос его матери, и Вилли неохотно поплёлся вниз. Дебора сунула ему в руки письмо и, на всякий случай, сам конверт, пододвинула к нему тосты и яичницу, а сама помчалась к телефону: звонить Ричарду и договариваться о поездке в Лондон. Вилли прочитал письмо несколько раз. Сперва он не поверил написанному. Потом, вспомнив о своих силах, всё-таки поверил, но идея поехать в Хогвартс почему-то его не прельстила. К одиннадцати годам он убедился, что и в младшей, и в средней школе его заставляли заниматься тем, чем ему не нравилось, и подозревал, что так будет и в Хогвартсе. "Впрочем," - подумал вдруг Вилли, - "В этой школе наверняка будет библиотека. Должны же где-то храниться книги? К тому же, те книги, что мы должны купить, наверняка будут интересными и важными. Конечно, самым интересным вещам нас будут учить на старших курсах, но даже на первом у нас будет что-то вроде химии и биологии, а эти предметы нам всегда нравились. К тому же, там нас наверняка научат менять цвет заборов, потому что этот оттенок зелёного нам уже не нравится". Никто, кроме родителей, не знал, но Вилли часто в мыслях обращался к себе во множественном числе. Ему казалось, что раз он общается с собой, то значит, в голове их двое: тот, кто говорит, и тот, кто слушает, а значит, и говорить надо во множественном числе. К тому же, ему просто нравилось местоимение "мы". Иногда он хотел говорить "мы" про себя и друзей, но друзей у Вилли не было. Потому простите ему эту странность. К тому времени, как Дебора закончила разговор и начала собирать вещи (притом, что они с Ричардом договорились поехать в Лондон вечером пятницы, то есть через два дня), Вилли идея поехать в Хогвартс решительно нравилась.