Story of my life

      На город медленно, заставая в расплох неторопливых полуночников, так и не успевших заглянуть в царство Морфея, сизой пеленой опускался нежно‐лиловый рассвет. Среди небольших коробочек, что гордо носили звание жилых домов, сложно было найти хоть одно окно, за которым подавались бы малейшие признаки жизни. Обычно в это время кто-то уже успел вернуться с работы, кто-то спит спокойным, безмятежным сном, зная что его завтра ждёт ещё один ленивый, непримечательный день. Хотя признаться начистоту, так как это был студенческий городок, некоторые обладатели комнат в однотипных общежитиях просто ещё не успели почтить сие обитель своим скромным присутствием, либо беспечно прожигая молодость в интересных заведениях (исключительно для знакомства с новыми людьми и расширения кругозора), либо, те кто менее настроен на атмосферу угара и кайфа, наоборот просто забились в глубь своего убежища, защищаясь от противного социума, за конспектами или сериалами. А у кого-то подошла к концу очередная нудная смена.       Барная стойка была нехотя, чуть ли не из под палки справедливой, но требовательной управляющей, благодаря которой наверное Хидан ещё не вылетил оттуда к чертям, очищена от липких последствий прошедшей ночи. "Грудастый алкосыч", как за глаза, называл её "работник месяца", за магическую способность следить за всем алкоголем из любой точки зала, и своей жесткой, наманикюренной рукой держать железной хваткой все заведение. Так что да, выпить что-то в её присутствии из бара было за гранью фантастики. Хотя делать невозможное возможным мужчина с необычным цветом глаз умел, это вроде как по его части. Не очень бережно, но весьма старательно натертые, стаканы, расставленые по полкам, наконец прошли проверку от местного "Ревизорро" на чёрных каблуках с осуждающим взглядом ореховых глаз. Разноперый алкоголь, для любого контингента был расставлен более ли менее по местам. Здесь можно было обнаружить вещи, а-ля выпендрежного Domaine de la Romanee-Conti для блатных мажоров, которым порой так хотелось заехать по башке этой же бутылкой; известного Hennessy, который раньше платиновый блондин видел только наверное во сне, для любителей хорошего алкоголя, которые между прочим иногда оставляли неплохую сумму на чай; или даже старого доброго тоника.       Конечно, обычному человеку работа барменом в достаточно дорогом и элитном заведении, наверное даже одном из лучших в этом городишке, может показаться чем-то весьма любопытным и даже интересным. Но только не молодому человеку, старательно скрывающим шрам на шее, резко поднимая ворот кожанной куртки. По сути все достаточно буднично и тривиально. А из-за статуса заведения и стальной хватки госпожи Цунаде (ха, будто мужчина её так когда-то называл!) даже такой вид развлечения как пьяные потасовки, в которых так давно, будто это было уже в другой жизни принимал наиактивнейшее участие Хидан, были тут огромной редкостью. Да и то, если были, то без атмосферного нарко-алкогольного дворового рейва и драйвого трущобного запала. Так, ленивые перепихоны желторотых перепивших позеров.       На ходу прикуривая сигарету из помятой пачки с кнопкой, и привычным движением убирая назад чуть засаленные и суховатые платиновые пряди, (в ебучей общаге снова отключили горячую воду), Хидан, раздраженно делая затяжку и кидая находу "пакеда" всем надоедающим коллегам, грубо открыл ногой тяжелую дверь для персонала, наконец выдыхая никотиновый дым в холодный, предрассветный воздух Хигасикуруме.       Хотя, впрочем неудивительно, что мужчине с неестественным, из-за врождённой патологии малиновым оттенком глаз, эта работа кажется скукой смертной. Наверное, после всего через что он прошёл в пыльной Осаке сейчас даже работа криминалиста или оперативника покажется не интереснее работы в склепе. Хотя с его то заслугами идти в опера, ха! Во-первых максимум что ему светит в данной сфере это кпз, а во-вторых, положа руку на сердце, оно и нахуй не надо.       Погрузившись в свои экзистенциальные, привычные, тяжёлые мысли, грубоватый мужчина даже не заметил сперва небольшую фигурку на крыльце. А это чудо что тут забыло? Сегодня вроде даже не его смена! Боже, вот уж правда ебанутое на всю свою блондинистую голову существо... Вместо того чтобы спокойно себе восстанавливать нервные клетки и лежать откинув хвост, припёрся сюда! Хотя, впрочем Дей почти всегда был таким... Почти. — Хэй, спящая красавица, не спится без принца, на белом коне? — бесцеремонно и по‐собственически грубоватo, обхватывая тонкую, подтянутую талию, тем самым притягивая, чуть задремавшего блондина в чёрной толстовке к своей груди, выдыхая в воздух горький дым, нарушил звонкую утреннюю тишину Хидан.       Дейдара слегка поежился от столь резкой и контрастной перемены температуры. Что уж скрывать стоит тут он уже давно, и к тому же блондин не ожидал, что Хидан сегодня закончит так поздно, потому успел нехило так окаченеть. Вообще сказать что столь романтичный порыв был запланирован заранее будет немного приукрасить. Когда перед глазами серые холодные стены, а за ними крики и пьяное веселье соседей сон особо не идёт. К тому же Тсукури, уже отвык засыпать один. Как и отвык долго находится в тишине без, ставших уже родными, изысканных выражений и отброных матов.        Хоть и погода в маленьком студенческом городе, куда их занесла нелёгкая, в целом, была сносная, даже, наверное, приятная, в такую рань земля уже растеряла все солнечное тепло, но ещё не нагрелась. Это вам не Осака, где парниковые газы вместе с выбросами с предприятий согреют даже в суровую ночь. Поэтому, парень лишь немного откинул голову, к до боли любимой, дымящей фигуре, при этом не сдерживая недовольства. — Цц, чего так долго, мудачье? Я уже задубеть блядь успел, пока ты там со своими шлюхами заигрывал!       Хидан на это лишь скарбезно и нагло оскалил, удивительным образом сохранившийся, идеально-ровный ряд зубов и многозначительно хмыкнул, облакачиваясь на тонкие холодные перила крыльца и нахально притягивая к себе блондина за талию, так и не выпуская сигарету из другой руки. — Зачем мне шлюхи, когда у меня есть одна единственная и неповторимая, а рапунцель?       Не успев дать, закатившему васильковые глаза, парню ответить, Мацураси немного резко притянул его за подбородок. Дейдара был чуть ниже, из-за чего ему пришлось очаровательно встать на носочки. Оставляя на губах тёплый, терпкий и горьковатый от табака полуукус-полуприкосносновение, тем самым вгоняя блондина в лёгкую краску, настроение Хидана из заебанного-паршивого стало просто паршивым. Тсукури на это лишь скривил рожицу и бесцеремонно отбирая сигарету, развернулся на все сто восемьдесят и развязно облокотился спиной на тёплую, словно огромная печка, крепкую грудь Хидана. Волна мурашек пробежала по телу. — Придурок, ну не на улице же!        Пробурчал голубоглазый, старательно пытаясь не замурчать от удовольствия. Пора бы было уже привыкнуть к рельефам мышц этого человека, но к каким-то вещам привыкать отчаянно не хочется, сохраняя первозданный искренний восторг. Хидан на это издевательски хмыкнул, при этом обвивая руками прижавшееся тело, зарываясь подбородком в прекрасную пшеничную копну. Если у Дейдары был своеобразный фетиш на его грудь, то Хидан конкретно тек от потрясающей шевелюры своего ненаглядного. И если его собственные платиновые волосы при отсутствии ухода, (на который, если бы не Тсукури мужчина бы давно уже забил) превращались в засаленную паклю, то эти золотые пряди магическим образом всегда выглядели так, будто их обладатель только вышел из салона. — Ах, ну да, яж бля забыл что ты у нас воплощение целомудрености!       За что тут же получил красноречивый ответ, в виде несильного, но точного толчка локтем в живот. Хоть на улице действительно не было людей, даже машин почти не было, не считая тех двух, стоящих в углу стоянки заведения, целоваться да и вообще проявлять чувства для Дейдары, впрочем как и для Хидана где-то помимо "дома" было немного необычно. Вообще понять или как-то охарактеризовать динамику их отношений для посторонних людей, что не проходили с ними весь тот огромный тернистый путь понять практически невозможно. Да и не нужно наверное.       В этом городе даже воздух другой. Едва ли в Осаке он хотя-бы отдалённо такой свежий? Воспоминания о том опасном, пыльном и полном воспоминаний мегополисе, для Тсукури вообще отдельная тема. Это как корочка от раны, хоть и знаешь что будет до ужаса болеть и кровоточить, все равно так и тянет отодрать. И Дейдара отдирает. Отдирает, а потом часами жалеет и пытается убедить себя что все в прошлом. В далёком и не существующим. Он старается изо всех сил никак не напоминать о этих временах своему..молодому человеку? (хотя Хидан конкретно бесится когда к нему применяют подобные выражения, но и на то есть свои причины) Он понимает, что за манерной, грубой и саркастичный оболочкой скрываются гниющие шрамы. И сыпать туда соль это последнее, что хочет делать Дейдара. Едва ли он испытал на своей шкуре хотя бы половину из того, через что прошёл человек обнимающий его своими мазолистыми и тёплыми руками?        Казалось, что уставший после смены у барной стойки в кабаке, где работает официантом и сам Дейдара, (правда, после одного занятного случая в одну смену их ставят редко), что принадлежит достаточно известной и успешной, но одинокой Цунаде Сенджу, так любезно поддержавшей их в самые мутные и переломный времена, Хидан начал засыпать. Чем вызвал немного сломанную улыбку Дейдары. Он давно уже разучился улыбаться нормально, эта пародия лишь результат того, что он смог собрать по кусочкам за полтора с лишним года жизни в Хигасикуруме. И то, он считает это огромным успехом и вряд ли он бы достиг даже этого без человека позади. Хотя с другой стороны... Нет, другой стороны уже нет.       Сонную идиллию на крыльце прервала тихая мелодия из динамиков машины с открытой дверью. Всё было бы ничего, если бы эта была хоть какая композиция из всех существующих на этом белом свете, но только не эта. Едва ли до чуткого слуха блондина дошли первые ноты на фортепиано, а затем и первые драйвовые аккорды с дисторшном, внутри что-то с глухом оборвалась, разбиваясь на мелкие осколки.

Yesterdays a memory Воспоминания прошлого, Another page in history Ещё одна страница в истории. You sell yourself on hopes and dreams Ты живешь надеждами и мечтами, That leaves you feeling sideways. Которые заставили чувствовать cебя в стороне.

      Черт, перед глазами лихорадочным потоком замелькали кадры. Яркие, ужасающие, порой мерзкие, но их. Отрывки их истории. Дейдара очень надеялся, что Хидан просто не обратил на это внимания и его сейчас не накрывает жёсткий тригер. Мацураси вообще, слава ками, не склонен к сантиментам. Хотя как можно было забыть это? — Хей, рапунцель, помнишь эту песню? — голос мужчины был непривычно тихий, к тому же низкий и хриплый, от чего по телу Тсукури снова пробежали толпы мурашек. Несмотря на достаточно саркастичный тон, если вслушаться, то в глубине можно было уловить нотки некой отстраненности.

Tripping over my own feet Запутавшись в собственных ногах, Trying to walk to my own beat Стараюсь идти своей дорогой, Another car out on the street trying to find the Highway Другое авто на улице пытается отыскать шоссе, Hey, are you going my way? Тебе туда же, куда и мне?

— Блядь, Хидан, ты стал слишком сентиментальным дерьмом! — это прозвучало даже слишком не убедительно, отчего блондин отвесил себе мысленный подзатыльник. — Это мне говорит принцесса, что вот-вот разревется, — Дейдара тут же резко развернулся всплеснув руками от возмущения, заглядывая в пленящие, завораживающие рубиновые глаза. Такие же, как в их первую встречу. — Слышь, это просто твои дебильные сигареты слишком крепкие, кто такие вообще блядь курит? — голубые глаза, бездонные глаза, предательски блестели. В них отражаются гаснущие звезды. — Ебать, действительно! Может нормальные люди, кого не кроет с песни?

This is the story of my life Это история моей жизни, And I write it everyday Я пишу её каждый день. I know it isn't black and white Я знаю, что она не черно-белая, And it's anything but grey Какая угодно, но не серая.

      Дейдара лишь тучно упёрся лбом в широкую грудь, скрытую тонкой футболкой, вдыхая въевшийся запах алкоголя, сигарет и одеколона, вслушиваясь в незнакомые слова на иностранном языке, но отчего-то отчетливо понимая, что там поётся о них. Он чувствовал это на подсознательно уровне, ведь не зря они услышали её именно тогда? — А тебе? А тебе, она разве ничего не навевает?       Голос Тсукури был глухой и сдавленный. Хидан постарался сделать тон как можно ровнее. Навевает... Ха, немного неправильное слово! Скорее, ебучие флешбеки и дагеротипы затертых лиц накрывают по самые ебеня. Да так, что аж дыхание сковывает. — Пфф, я же не тряпка. Что мне могут сделать какие-то ебанные непонятные словечки?

I know that no I'm not alright, Я знаю, что у меня не все в порядке, but I feel ok cos Но я чувствую себя нормально, потому что Anything can, everything can happen Всё что угодно может, всё может случиться, That's the story of my life Это история моей жизни

— Пиздишь, как дышишь.        Факт. Причём абсолютно истинный. И давно Дейдара со снайперской точностью стал улавливать его эмоции? — Да, солнце...       Как можно навсегда отрезать то, что является частью тебя? Как можно запереть ядовитые, подло бьющие под дых воспоминания на замок, если вместе с ними закроются единственные светлые чувства, как солнечные пряди на макушке? Как можно просто так забыть свою жизнь? Разве человек способен полностью забыть себя?