Story of my life

Осака Три года тому назад

       Ещё грязная лужа... Недавний ливень оставил свои характерные следы в глубоких трещенах на асфальте. В этом районе их никто никогда не заделывал и вряд ли собирается. Это вам не центральные районы Нанива или Намба, пестрящие пижонами в дорогих шмотках, мажористыми щеглами и местным бомондом. Впрочем, эти расщелины вполне лаконично поддерживают общую атмосферу уныния, разрухи и бедности. Дейдара помнит эти ямы столько, сколько помнит себя. Хотя, если сказать, что парень с небрежным пучком, длинных, чуть засаленных волос на голове и душащей пустотой в голубых глазах, флегматично и устало наступающий в грязные лужи, оставляя за собой расходящиеся круги, вообще как-то помнит или хотя бы осознает себя на протяжении последнего года это будет чистейшей воды ложь.       Тсукури неспеша поднял голову, из-за чего капюшон его старой, прошедшей с ним огонь, воду и медные трубы, серой толстовки упал назад, открывая вид на, так называемое, гнездо на голове, сделав вполне закономерный вывод, по утреннему небу, что уже заволокли свинцовые тучи, что лучше пошевелиться если он не хочет попасть под очередной ливень и промокнуть как собака. Парень неспеша откинул назад выпавшие сухие, засаленные пряди и брезгливо, с полным отвращением, будто коснулся вовсе не самого себя, поморщился, продолжая свой, не особо желанный, но необходимый путь.       Нет, Дейдара любил свои волосы. Без этого они бы просто не отрасли до такой длины, а именно чуть ниже пояса. Но..какая разница? Сейчас он вообще не понимал зачем они ему нужны.. Зачем вообще нужно все это?       Зачем он встаёт по утрам? Чтобы встретить очередной серый, до боли бессмысленный день, изысканно привравленный истеричными криками вечно недовольной матери (хотя, положа руку на сердце, и поводов было более чем достаточно, особенно если смотреть с её стороны) и матами орущих соседей-маргиналов, в их полуразваленном общежитии, где "звукоизоляция" вообще фантастический феномен, наравне с гребанными эльфами!? Зачем он идёт сейчас? Для чего он вообще живёт..?       И дурацкие патлы он бы с удовольствием обрезал, но не может. Дейдара просто не может. Он не может отпустить это, не может так безжалостно отрубить под самый корень память. Почти единственную. Память о нем.       Блондин сам не заметил как его, некогда лазурные, глаза, опущенные в асфальт, предательски заблестели, а тяжелый раскат грома прокатился по небу. Когда воспоминания, блеклые пленки событий, почти годовой давности, в очередной раз накатывали чёрной, непроглядной тьмой и безысходностью, все звуки пропадали в один момент.       Наверное, если бы он не заучил наизусть дорогу в новое учебное заведение, во время того, пока была вся эта месячная морока с бумажками и документами, так что его ноги сами, по инерции, несли его в место, где ему предстояло каким-то, поистине магическим, образом домучить последние два года, то Дейдара бы сегодня явно пополнил свои познания в ориентировке на незнакомой местности. Но вряд ли бы это его как-то удивило или расстроило. Последнее время, а точнее последний год, ему абсолютно безразлична собственная своя жизнь. Ему вообще стало безразлично все, после того как его не стало.       Сасори.       Навечно отпечатанное на корке сознания, родное имя тихо вылетело на выдохе и плавно слилось с городским шумом, оставляя за собой лишь скверную боль в районе грудной клетки. Сердце, действительно, неприятно сжалось и прострелило, при чем так резко, что парень на автомате смял толстовку в районе груди. Дейдара горько усмехнулся. — Неплохо было бы, будь это симптом инфаркта...       Тихо, пробормотал Тсукури гладя расфокусированным взглядом на тротуар, точнее на его жалкое подобие. Сасори бы ему моментально дал нравоучительный подзатыльник за такие фразочки. Парень с морковно-рыжими волосами, и до ужаса бледным лицом, никогда не любил подобный юмор, как и вообще любые аморальные вещи. Вот так ирония, человек никогда не говоривший "Хочу сдохнуть", умер раньше чем тот, кто через слово повторял это...       Дейдара вообще всегда удивлялся, откуда в человеке, выросшим с ним, в примерно одинаковых трущобных условиях, могло быть такое здравомыслие, не по годам развитая, рассудительность и какое-то, абсолютно не свойственное этому месту, благородство? Он был полной противоположностью Дейдары во многих вещах. Да каких блядь "многих"? Сказать что во всех будет мало... Если Сасори обладал недюжей усидчивостью, не свойственной детям и подросткам его возраста, и мог часами скурпулезно копаться в мелких детальках своей очередной работы, то Тсукури всегда был, как говорится, ветер в поле, и не мог усидеть на одном месте дольше двух минут. Естественно, при том не закрывая рот и треща без умолку обо всякой ерунде, чем вечно раздражал сосредоточенного Акасуна. Хотя, последний все равно слушал до последнего слова и даже тучно отвечал.       Дейдара всегда обожал ловить ощущение бурлящего адреналина во время дворовых драк, и нередко сам был организатором уличных потасовок, при том порой получая нешуточные травмы. Над которыми потом часами сидел и осуждающе сокрушался, словно настоящая мамочка, Сасори, хмуро бурча под нос о неугомонности и бестолковости Тсукури, о том что это последний раз, но, вопреки словам, продолжая обрабатывать йодом и промывать грязные раны, несмотря на свое отвращение к крови. Если блондин был, по словам сверстников и учителей, похож на стихийное бедствие, сносся все на своём пути бешенным вихрем эмоций, то Сасори предпочитал вообще не проявлять излишние чувства. Точнее прятать их за флегматичной обложкой, будто за панцырем, чем иногда бесил Дейдару, ведь блондин терпеть не мог не видеть ярковыраженных эмоций.       Горькая, пропитанная глухой болью и безудержной тоской по человеку с ореховыми тёплыми глазами, улыбка, исказила тонкие сухие губы, а предательская блестящая дорожка стекла по щеке, вместе с первыми тяжёлыми каплями дождя падая на толстовку. Когда сам Тсукури в последний раз испытывал хоть какие-то эмоции, помимо чёрной тоски, апатии и фантомной боли, будто у него оторвали руку или вообще половину тела? Он не знает. Все события прошедшего года слились в одно серое однообразное мессиво, насквозь просоленное слезами и тихими истериками, ведь звукоизоляция у них все таки не очень...       Они были действительно диаметрально разными людьми. Многие окружающие крутили пальцем у виска, когда видели эту странную парочку вместе, идущими по коридорам школы и дико уграрающих с какой-то, понятной только им, ерунды. И если Дейдара смеялся в полный голос, да так, что аж окружающие шугались по сторонам, то Акасуна лишь тихо прыскал в кулак, что, впрочем, было для Сасори верхом проявления эмоций. Парням было все равно на посторонние мнения. Хотя если и задуматься, ответ был до невозможности прост. Да противоложности притягиваются, но несмотря на очевидные различные черты характера, внутри они были до ненормального похожи. Хотя это и звучит диковато, учитывая как они выглядели со стороны, но была одна вещь которая, несмотря на разные подходы, и объединила две души. Искусство.       Познакомились они, к слову, как раз таки в школьном кружке искусства. В той школе, куда Дейдара больше не вернётся. Блондин больше не мог ни морально, ни физически находиться в месте, где каждый миллиметр пропитан их разговорами и теплыми шутками. Где всё пропитанно им. Даже серая масса, в лице одноклассников, которую Тсукури упрямо игнорировал на протяжении почти всего времени, за ненадобностью, была одним сплошным гниющим шрамом. Блондин всегда был равнодушен к наукам, как к естественным, так и гуманитарным. Парнем он был не глупым, но такие вещи как математика или родная поэзия ему были по-началу просто не интересны, а затем ещё стали непонятными и докучающими. Но была одна вещь, которая все таки смогла пленить сознание юного Дейдары, и наверное так бы и не отпустила, ведь учителя сулили ему грандиозные успехи в этой сфере. Если бы не тот факт, что взрывной огонь внутри, благодаря которому и получались умопомрачительные сюжеты эскизов, а затем необыкновенные формы глинянных фигур, вызывающие бурю эмоций и восторга, просто погас. А вместе с ним погасло и желание творить. Даже само слово "искусство" вызывало лишь холодный пот и жесткий триггер.       Сасори тоже любил творить, но по своему. Он увлекался очень необычным и можно сказать, под стать ему, винтажным и сложным занятием. Акасуна был марионеточником, и нереально кайфовал от создания собственных кукол. Он мог часами карпеть над таким странным занятием, как сборка механических фигурок и кукол, соединяя детали и проверяя пазы. В такие моменты Дейдара лишь завороженно наблюдал за редчайшими яркими искорками в вечно равнодушных кофейных глазах. Это казалось ему поистине удивительным явлением, хотя Тсукури даже не мог и предположить, что в его собственных океанах сверкают звезды в тысячу раз ярче, во время того как он медленно придавал форму мягкой и поддатливой глине.       В школьном кружке и сошлись, словно коса на камень, два кардинально разных мнения и так же резко сильно притянулись, часами споря о том что же лучше, сочетание необыкновенных форм и буйство красок или чёткие отлаженные механизмы, вызывающие хрупкий, изящный восторг зрителя, при этом уважая навыки и способности друг друга. В этом и были они.        Глина, которую ему выдали в кружке, уже давно потерялась в общем сраче его комнаты, а когда блондин держал последний раз в руках карандаш он и сам уже не вспомнит. Он всегда забывал карандаш. У него, наверное, никогда и не было своего, ведь Сасори всегда давал ему свой, запасной. Удивительно, что у человека, который вообще не пользовался простым карандашом, предпочитая чёрные ручки, он всегда был при себе. Хотя, возможно, он и носил его не для себя.       Сасори был человеком с поистине огромным сердцем. Как бы опять же иронично это не звучало, оно его и подвело. Точнее не само сердце, а тромб, оторвавшийся от стенок какого-то важного сосуда. Дейдара понял что произошло почти моментальный отек лёгких, из-за забившейся артериолы.       Он до сих по-секундо помнит как пришел в школу, сразу почувствовав неладное, не увидя там товарища, а затем страшное объявление классного руководителя, которое просто разрушило его, как станет ясно потом, целый мир. Оказалось, что один человек все это время заменял ему столько вещей, что не смогли заменить все кого он знал. И самой страшной, отвратительной, и до жути, до побеления костяшек, обидной, была та внезапность. Был человек и нету. Вот так. Щелк. Секунда. Все мечты, надежды, мысли..        Слезы по щекам лились уже бурным потоком, контрастно горячим, по сравнению с ледянными каплями дождя. Он с ним даже нормально не попращался... — Молодой человек, поторопитесь, занятия уже начались!       Блондин резко вздрогнул, судорожно вытирая глаза и оглядываясь, возвращаясь из горьких воспоминаний в не менее безрадрстную реальность. Он даже не заметил насколько сильным стал дождь, как и не заметил как дошёл до новой школы. Быстро поправив толстовку и шмыгнув носом, парень забежал в огромное, но изрядно потрепанное здание, на ходу бросая извинения тучной вахтерше и пытаясь вспомнить номер его кабинета, который ему называл его дедушка, игнорируя кричающую вслед работницу учебного заведения.       Прекрасно, опоздать в первый же день в новой школе! Великолепно Тсукури, десять из десяти! Мало того, что опоздал, так еще мокрый, опухший как обосанный алкаш! Хотя, какая школа такой и внешний вид, на ходу рассматривая обшарпанные стены с облупившейся краской и вздувшийся линолиум, сделал односложный вывод Дейдара.       В отличие от его родной, более ли менее статусной школы, куда он попал по счастливой случайности в свое время, эта, даже на первый взгляд, была тем ещё клопчатником. Да, школе Дейдары тоже было далеко от гимназии, но благодаря учителям и какой-то общей атмосфере тепла, это место не навевало такую дикую тоску как это. Хотя, может ему так кажется от гнетущей тишины, ведь уже идёт первый урок... В любом случае, блондину следует быть благодарным и за это.       За последний год его, и так хромающая на обе ноги, успеваемость пробила самое глубокое дно. Дейдара понимал, что если бы он сам не забрал документы, в скором времени, его бы заставили их забрать, ибо средний бал блондина едва ли дотягивал до тройки по большинству предметам. Смерть Сасори была слишком сильным ударом, для человека у которого кроме него, по сути никого не было. Не первым, но самым разрушающим. От этого хочется выть и истерически биться в конвульсиях.       Матери не было особого дела до будущего своего сына и после того, как документы были на руках, Тсукури всерьёз думал пойти работать с неполным средним, но тут его дед, то есть отец его покойного отца как раз напомнил о своём существовании. Общались они редко, так как мать Дейдары, хрупкая нервная женщина, на дух не переносила деда Ооноки и запрещала Тсукури общаться с низкорослым и коренастым, но до жути бойким стариком, в которого по словам матери и пошёл Дейдара своей гиперактивностью. Но дело в том, что дедок был не так уж и прост и являлся очень уважаемым и авторитетным учителем алгебры и высшей математики, который посвятил всю свою жизнь школе, по коридорам которой сейчас и судорожно мельтешил Дейдара, дизориентированно петляя в поисках заветной двери. И если бы не доброе слово деда, то вряд ли бы его и сюда приняли. Впрочем, хоть Тсукури плохо знал этого человека, но отчего-то к его образу, у себя в голове, блондин испытывал больше положительных чувств, чем к вечно-недовольной мамаше, в какой-то степени, из-за которой Тсукури и чувствует себя каким-то не полноценным, одиноким убожеством.       Блондин мог бы ещё долго петлять по незнакомым коридорам, нервно слонясь по этажам, пока случайно, боковым зрением, не заметил женщину в конце одного из проходов у окна, что-то тревожно ищущей в телефоне. Чтож, видимо, все таки придётся спросить.       Откинув капюшон и немного выпрямившись Дейдара, соскребя в кулак остатки уверенности, зашагал к достаточно высокой брюнетке, среднего возраста. Он не мог точно определить кто она, учительница или ученица, потому что выглядела она достаточно молодо, но общая аура и, в целом, её вид говорил о другом. Женщина была так напряжена и погруженна в свое занятие, что даже не заметила, как сзади подошёл невысокий, растрепанный парень во влажной от дождя одежде. — Эм, извините..а могу я спросить, где находится тридцать четвёртый кабинет...       Женщина резко вздрогнула, а Тсукури удивился хрипоте и усталости тембра своего голоса. Он давно его не слышал со стороны. И он напоминал скрежет метала. Блондин неловко прокашлялся. Дама с приятным, чуть рубиновым оттенком глаз и бледной кожей, сначала чуть растерянно проморгала глазами, а затем, просканировав взглядом подростка, с ног до головы, будто обдумывая что-то, наконец ответила. — Можешь. Я тоже спрошу. Ты случаем не Тсукури Дейдара?       Блондин немного округлил голубые глаза, лихорадочно перебирая в голове варианты. Только не говорите... —Д-да.. А как вы узнали? — Я твой классный руководитель, Дейдара-кун, Куренай-сенсей. Приятно познакомиться. Ооноки-сан очень уж просил чтобы я взяла тебя в свой класс...       Голос женщины был полон доброты, но все равно в тоне ощущались смесь легкой досады, с каплей осуждения. Отчего-то Дейдаре стало чертовски стыдно. Хотелось провалиться под землю. — Я-я, просто заблудился по дороге...и там ещё ливень...       Женщина снисходительно покачала головой. Аккуратно положив руку на плечо, отчего Тсукури нервно вздрогнул, жестом повела за собой. —Ладно Дейдара-кун, ничего страшного, но постарайся больше не опаздывать. Я как раз пыталась дозвониться твоей матери спросить где ты, но она не брала трубку, — "ха, и не возьмёт", эхом пронеслось в голове Тсукури, — у нас как раз сейчас классный час, так что сейчас я быстро представлю тебя классу. В основном, у нас хорошие ребята. Есть конечно, кхм, со своими странностями, — Тсукури обратил внимания, как тембр голоса Куренай немного стал чуть тише на этих словах, — но в целом очень дружные...       Женщина продолжала бегло рассказывать о коллективе, цокая каблуками, но Дейдара уже снова погрузился в свои мысли. От однообразно-монотонной интонации слова классной казались белым шумом. Дверь от кабинета была не так уж и далеко. Оказалось, Тсукури был достаточно близок к цели. Только заходить как-то совсем не хотелось. От одной мысли, как на него сейчас посмотрят, хотелось убежать или, словно страус, долбануться головой об пол, но натянув серьёзное и осмысленное выражение лица, собрав все свои переживания и мысли в тугой пучок, Дейдара зашёл вместе с сенсеем. Царившие здесь до этого возня, крики, шёпот и балаган моментально прекратились. Воцарилась пугающая тишина. — Ребята, это наш новый ученик, о котором я говорила, Тсукури Дейдара! Прошу относится уважительно и принять в коллектив.. Познакомиться вы сможете на перемене, так как времени и без того в обрез, а сейчас дальше по вопросам организации.       Тсукури нервно, стараясь успокоить лихорадочную дрожь в коленях осматривал уставившихся на него незнакомых подростков. От обилия новых лиц рябило в глазах. Внимание привлекла девушка с крашенными, сине-фиолетовыми, немного выцвевшими, волосами, с пирсингом у подбородка, что сидела одна, на третьей парте. Наверное, это из-за неординарного цвета волос.       Дейдара понимал, что ему нужно хоть что-то сказать, но от волнение у него будто онемело горло и он с титаническим трудом выдавил лишь сдваленное "Здрасте" и машинально убрал длинную, выпавшую из пучка, светлую чёлку, чем приковал к себе еще больше как заинтересованных, так и не очень взглядов. Куренай, видимо заметив, как парень заострил внимание на третьей парте, восприняла это по своему. — Можешь сесть с Конан, она тихая девочка.       Дейдара сразу понял о ком идёт речь, ведь девушка с корокой стрижкой и белой заколкой, напоминающей цветок, слегка подняла кисть и неуверенно помахала. Дейдара не мог это объяснить почему, но он был благодарен за это. Быстро пройдя под те же взгляды и перешептывания, Дейдара, словно мешок с картошкой, приземлился за парту рядом с девушкой. Разговор она действительно начинать не собиралась, что было только к лучшему.       Через некоторое время класс постепенно вернулся к обсуждению какого-то вопроса, немного отвлекаясь от нового лица, что не могло не радовать Дейдару. Но он чувствовал, что на перемене вопросов ему не избежать. И это, как бы нормально. Он же все таки "новенький". Эх, вернуть бы ему былую экставертность... — Хей, извини, Дейдара?       Тсукури повернул голову в сторону молчаливой соседки. Её шёпот был тихий и отчего-то рядом с ней было...спокойно. Она не напрягала. Конан не создавала впечатления шумного и активного человека. — Да? — Все в порядке?       Карие, чуть медовые глаза излучали искреннее, но ненавязчивое беспокойство. Что немного удивило Тсукури. Он все таки почти год, ни с кем толком не общался и уже и забыл, что люди тоже могут быть человечные. — Да, вполне..просто немного переживаю, — видя легкое непонимание, так же шёпотом блондин продолжил, — ну первый день а я уже опоздал... — Ну, с кем не бывает. Не стоит слишком сильно волноваться из-за этого, тем более первый классный час. Просто ты выглядишь, — девушка обвела блондина внимательным, участным взглядом, — слишком уж напряжённо. Все в порядке.       Как ни странно, но такие, казалось бы, простые и банальные слова реально чуть-чуть подействовали. Дейдара постарался слегка расслабиться и немного осмотреться. Ну, не сказать что он увидел что-то сильно необыкновенное. Такие же незнакомые люди. Блондин заметил, что Конан очень часто посматривает в сторону активного рыжего паренька, чьё имя Дейрара не понял, когда Куренай к тому обратилась. Он вечно вертелся, словно вошь, как и сам Дейдара раньше. А на первой парте, второго ряда сидел парень с низким аккуратным хвостом, в то ли декоративных, то ли обыкновенных очках, который выдавал слишком умные, не по годам, мысли. К тому же, когда тот случайно повернулся в их сторону, Тсукури разглядел на лице брюнета глубоко залегшие морщины от уголков глаз. Также в глаза бросился молчаливый худой парень с длинной красноватой чёлкой, а на последней парте соседнего ряда сидел здоровяк, что был больше Дейдары наверное раза в три. Это даже пугало немного. А так, в целом, Дейдара просто пытался услышать и попробовать постараться понять и запомнить хотя бы пару имён. Но выходило из ряда вон плохо.       Конан, заметив как новый одноклассник задумчиво морщит нос и следит глазами за беседой по поводу организационных моментов, все же решилась поинтересоваться. Парень, с немного необычной внешностью, сразу показался ей немного нервным и зажатым. И наверняка сам он ничего не спросит и не попросит. Обычно, она редко проявляет подобные инициативы, но почему бы и нет. — Мм, может тебе представить кого-нибудь?       Дейдара был неимоверно рад, что ему это предложили. Потому что чувствовалось, что раз он не выучил за столько лет, до конца, имена всех бывших одноклассников, то здесь дело пойдёт ещё хуже. — Да было бы, кхм, неплохо.       Девушка немного заговорчески пригнулась и шепотом продолжила. От неё пахло дождём и легкими нотками цветов. — На первой парте сидит Итачи Учиха, староста класса. Если у тебя плохая память на имена, то прежде всего я советую запомнить его. Он и телефон доверия, и справочное бюро, и психолог, и мамочка в одном лице. Он классный чел, почти все его любят, — Дейдару немного насторожило это "почти", по краткому описанию его вообще стоит причислить к лику святых, но он лишь вдумчиво кивнул, — вон тот парень, что не можно усидеть и постоянно вставляет свои пять копеек Яхико, — Дейдара заметил, как уголки губ девушки немного поднялись, когда она говорила об этом парне, — за ним Нагато, славный парень, но очень тихий. Он не заучка, но всегда знает что задали. Правда найти общий язык с ним сложновато... — Конан сделала паузу и видимо собиралась рассказать ещё что-то, как прозвенел звонок. — Ну, думаю с остальными ты и сам познакомишься, — немного улыбнувшись сказала Конан, вешая на плечо сумку.        И, действительно, вокруг Тсукури начала образовываться небольшая кучка, которая не сказать что пугала, но явно напрягала блондина. Но неожиданным, и не совсем приятным дополнением, кто-то совершенно беспардонно накинулся сзади, небрежно тормоша собранные, только высохшие, волосы, отчего блондин готов был прямо сейчас врезать какому-то самоубийце. Он терпеть не мог прикосновения, а ещё такое наглое вторжение в личное пространство! Черты его лица брезгливо исказились — Хей, я Тоби! А ещё у тебя прикольные волосы!       Тёмный, громкий наглец, что был выше Дейдары, начал неаккуратно мацать гнездо на голове блондина, словно какой-то неандерталец, из-за чего волна злости поднималась из каких-то низов и хотелось оторвать ему руки. Это все сопровождалось снисходительным хихиканием близ стоящих одноклассниц. Итачи, что стоял не так далеко, заметил как новенький ученик напрягся и едва сдерживается чтобы не навалять их гиперактивному Тоби по первое число, поэтому быстренько решил взять ситуауию в свои руки. — Мм, Тоби, мне кажется ты немного смутил Дейдару-куна, дай ему освоиться.       Дейдаре захотелось искренне поблагодарить этого человека, ибо этот долбанутый на всю головушку тип, гомеричекси насупившись, со словами "Ну ладно, потом подружимся!", действительно отошёл в сторону, освобождая дорогу.       Тсукури подумал что это неплохая возможность начать разговор, но пока он усиленно крутил шестеренками и подбирал нужные слова староста начал сам, выходя рядом из кабинета. — Не злись на Тоби, он всегда такой..общительный, но если тебя это напрягает я могу поговорить с ним.       Дейдара поднял изучающий взгляд на собеседника. Он не понимал, но будто на подсознательно уровне чувствовал, что у этого человека не лёгкая ноша. — А..да нет, не стоит, все в порядке. Хотя да..я не очень люблю такие, кхм, яркие проявления эмоций.       Коридоры быстро наполнялись людьми, а Дейдара даже не обращал внимания куда он идёт, он просто шёл рядом с Итачи. — Хха, ну да согласен не всем это по душе...       Учиха внимательно посмотрел на новенького, пока тот бесстрасно пилил глазами пол. Он плохо рассмотрел его до этого, но теперь отчётливо видит, что парень достаточно хрупкий, но не женственный. Однако черты лица очень приятные, Итачи бы даже назвал его симпатичным, в особенности из-за ярко-голубых глаз. Правда, взгляд был либо отстраненный, либо тяжёлый. На копну волос Итачи сразу же обратил внимания. Он тоже отращивает шевелюру, но едва ли у него будет половина такой густоты. Даже обидно немного, ведь видно, что парень абсолютно не следит за прекрасными пшеничными прядями, что неакуратно собраны в подобие пучка. Странно конечно.       Итачи видел, что собеседник не особо настроен на разговор, он мог бы предположить что это из-за того что его могли гнобить в прошлой школе, которую он сменил, но случай с Тоби, а точнее взгляд блондина в тот момент говорил об обратном. Он скорее сам мог гнобить кого-то. — Кстати, конечно, не моё дело, но, если не секрет, почему ты решил сменить школу?       Дейдара меньше всего на свете, по очевидным причинам, не хотел отвечать именно на этот вопрос, из всех возможных. Но просто тупо промолчать он не мог. Тсукури итак произвёл странное впечатление. — Ну как сказать..я.просто..мм..       Видя заминку и яркий спектр эмоций, попеременно сменяющих друг друга, на лице собеседника, Итачи понял, что попал очень близко. — Нет, нет, если это что-то личное, то не заставляй себя, я понимаю. — Спасибо.       Пожалуй, за утро это была наиболее щекотливая ситуация, не считая опоздания, но на удивление дальше все шло, в принципе, не настолько ужасно. На последующих двух уроках Тсукури даже пытался слушать, а Конан и Итачи оказались действительно неплохими собеседниками. Например, за две перемены он узнал что у Итачи есть младший брат, который учится в этой же школе и популярен среди девчонок, а ещё то, что дядя Нагато владеет барделем, только это секрет. Дейдара уже и забыл, что значит лёгкая болтовня и разговоры. В процессе бесед иногда в нем даже подавались отголоски того маленького буйного подростка, но лишь подавались. Дейдара даже улыбнулся целых два раза, что было абсолютным рекордом за этот год. Первый, когда стоял и слушал анекдоты Яхико. Не потому что они были действительно смешные, а скорее от того, с какой интонацией и азартом травил их рыжий паренёк, ну а второй раз, от того как Конан неправдоподобно оправдывала свою теплую искреннюю улыбку в сторону местного шутника. Ну тут был грех не улыбнуться. Просто вообразить мрачная девочка, что вечно стоит в стороне и весёлый парень, что всегда в центре внимания, просто кладец для какого-нибудь сериала!       Когда прозвенел звонок на третий урок у Дейдары, пожалуй в первый раз за год, настроение было выше нуля. Третим уроком должна была быть литература Японии. Всё, что он понял от Конан так это то, что ведёт её очень странный, саркастичный и специфичный человек – Какаши Хатаке. А ещё он понял, что как минимум неплохая часть женской половины вздыхают по учителю. Да уж..       Впрочем, зайдя в класс и, по традиции, садясь рядом с готической принцессой и увидев за столом человека, с ухоженными пепельными волосами и полузакрытым шарфом, лицом, Тсукури быстро понял почему. Почему-то девушкам часто нравятся подобные индивиды не от мира сего. Да что уж говорить, наверное и не только девушкам.       Учитель сидел вальяжно, флегматично листая какую-то книгу, напрочь игнорируя факт того, что ученики уже стоят. Учиха ненавязчиво сделал пару покашливаний. Хатаке спешно отложил книгу. —Ах да, всем доброе утро, садитесь.       Сам он, при том, вставать видно не собирался. Лениво перебирая груду бумажек и сильнее кутаясь в оливковый шарф, учитель продолжил. — Так, я слышал у вас новенький..?       Яхико быстро перехватил инициативу, подскакивая, с энтузиазмом, указывая на блондина характерным жестом. — Да, вон там рядом с Конан, Дейдара Тсукури! — Да, да... Добро пожаловать...       Дейдара не сдержал нервного смешка, ведь мужчина даже не попытался изобразить интерес, не поднимая головы. — Итак сегодня у вас по плану повторение материала за прошлый год для подготовки к новой теме, но для начала небольшая перекличка.       Ого, а до этого никто из учителей переклички толком и не проводил... От этого у Тсукури проснулся небольшой интерес. А что, заодно ещё раз пройдется по именам! Все таки стоит хотя бы попытаться закончить эти два года как человек. Хатаке низким хрипловатым голосом говорил незнакомые ему фамилии, на которые тут же кто-то отзывался, поднимая руку, оповещая о своём присутствии. — Мацураси..       На этот раз никто не ответил и Тсукури, в принципе, бы не обратил на это особого внимания, если бы не последующая фраза Какаши. — Сейчас третий урок если не ошибаюсь, —Хатаке театрально взглянул на часы. — Да,— недоумевая к чему это сенсей, подтвердил Итачи. — Думаю, мой любимый красноречивый ученик, сегодня все же почтит мой урок своим скромным присутствием.       Несколько людей одновременно прыснули. А вот Дейдара не понял. —Да вряд ли.. Думаю уже поздновато даже для него.. — Учиха тоже отстраненно посмотрел на время. — Нет, вовсе нет. Самое время для эффектного появления! Мы с Мацураси, как настоящие супер герои, появляемся в самый неожиданный момент.       По классу прошёлся тихий смех вперемешку с перешептываниями. А Тсукури по прежнему не понимал. Поэтому, слегка придвинувшись к Конан, все же решил уточнить. — Эм, я чет не понял, а в чем прикол?       Конан,что тоже слегка подняла уголки губ, тоже придвинулась ближе. — Ну просто Какаши-сан тоже часто опаздывает на уроки и из-за того что... — Да я не об этом, кто этот Мацураси и почему этот Какаши так его выделил? Просто не похоже, что у такого человека правда могут быть любимчики...       Конан немного напряглась после этого вопроса. Просто она не знала как правильно и максимально адекватно ответить на это. — Просто..Мацураси он..немного странноватый..       Дейдара усмехнулся. — Типо Тоби?       Конан дернулась как от удара током. — Нет! Он, в другом плане странный.. Я бы назвала его агрессивным.. Да он агрессивный! А ещё он немного.. Может, это, конечно, не совсем правильно с моей стороны но, — Конан понизила свой, и так тихий, голос до совершенно неуловимых чистот и нагнулась к самому уху Дейдары, — постарайся к нему не приближаться и не обращать на него внимание, так будет лучше поверь, — а затем быстро отстранилась, заметив раздраженный взгляд учителя.        Но у Тсукури возникло теперь ещё больше вопросов. Так. Конан ещё ни о ком не сказала абсолютно ничего плохого, а тут прямо таки "не подходи"! В чем подвох? — Так, ну так как, остальные здесь, то предлагаю..       Реплику Какаши прервал звук резко открывающейся двери, с громким щелчком, отчего Тсукури даже вздрогнул. — О, Мацураси, вспомнишь солнышко вот и лучик, — ядовитым тоном пропел сенсей. — Ха, не удивлен что вы меня вспоминали сенсей, меня обычно сложно забыть!       Дейдара охренел от такого количества мурашек моментально прошивших его тело после такого наглейшего, глубоко низкого и до ужаса уверенного в себе тембра, поэтому блондин все же медленно повернулся в сторону двери, игнорируя тот факт, что Конан, а на деле не только она, на вошедшего не смотрели. — Я бы сказал невозможно..проходи уже, Хидан..