Хранитель

— После вылазки на место необходимо составить отчёт, — сказал Чу Шучжи, наливая себе чай, и небрежно откинулся в кресле. — Я печатаю медленно, так что этим займёшься ты. Го Чанчэн немедленно выпрямился, словно ему поручили действительно важную задачу. Помещение спецотдела совсем опустело: живые сотрудники разбежались, оставив свою ночную смену парить по коридорам. Свет горел только в одном кабинете — словно маяк посреди вечерней темноты. Кто-то постучал в дверь, и когда Чу Шучжи открыл, в комнату медленно вплыл поднос с едой. Присмотревшись, Чанчэн понял, что подносы всё-таки не летают: его держала в руках бесплотная безголовая фигура. На подносе лежали две пары приборов, четыре тарелки с едой, кастрюля с супом и две чашки риса. Проплыв по комнате, призрак аккуратно поставил свою ношу на стол, а затем из ниоткуда вытащил пакет с кошачьей едой и наполнил миску Да Цина. Да Цин довольно кивнул и уселся, обернув хвост вокруг лапок: — Благодарю. Было бы ещё прекраснее, если бы ты преподнёс мне, своему королю, ещё и молочка. Некоторых жирных котов просто нельзя оставлять без присмотра. Безголовый призрак послушно проплыл к холодильнику и вытащил оттуда бутылку молока, а затем налил его Да Цину Великолепному в отдельную мисочку. Го Чанчэн уже пообвыкся в доме номер четыре на Яркой улице и давно понял для себя, что люди и призраки — не такие уж и разные. Некоторые духи были добросердечны — как этот парень, что вечно притаскивал ужин коллегам, которым приходилось задерживаться на работе. В кармане у Го Чанчэна на сегодня завалялась жалкая двадцатка, так что бескорыстная помощь призрака действительно отогрела ему сердце. Перекусив и лениво попивая свой чай, Чу Шучжи велел Го Чанчэну: — Найди какой-нибудь старый отчёт и используй в качестве образца. Наш парень не был отравлен, его прокляли духи… Обязательно упомяни недобрую волю. Жертва страдала от боли в нижних конечностях, а значит, преступник, вероятнее всего, умер от физических увечий. Лоб у жертвы был тёмным, а глаза — красными. Неглубокая Линия Кармы и почти прозрачная Метка Добродетели за ухом… Вероятно, парень не является родственником проклявшего его духа и не заслуживает подобного наказания. А значит, наложив проклятие, этот дух нарушил закон. Го Чанчэн испуганно вытаращился на экран: не то что его руки, но даже мысли не успевали за Чу Шучжи, и он совсем потерял нить происходящего. Заметив его смятение, Чу Шучжи глубоко вздохнул и уточнил, вытянув ноги: — Что именно тебе непонятно? — Что такое Линия Кармы? Да Цин вскинул голову от миски и раздражённо мяукнул, не обращая внимания на свою новообретённую молочную бороду: — Чем Чжао Юньлань вообще занимается вместо работы? Целыми днями потакает своим низким желаниям? Новичку вообще кто-нибудь объяснил, что к чему? Какого чёрта он ничего не знает? Чу Шучжи, возмущённый нападкой на шефа, пробурчал: — Шеф Чжао в последние время был очень занят ремонтом. Когда он закончит, мы переедем в частный дом с огромным садом, а тебе достанется целое кошачье дерево с видом на птичьи гнёзда. Взъерошенный кот немного притормозил с обвинениями, обдумывая предложенную ему перспективу, а затем дёрнул усами и повернулся к Го Чанчэну. — Линия Кармы… Это сама карма. Причинно-следственная связь. Предположим, что сюда заявится убийца и расправится с тобой — без всякой причины. Тогда не будет ни кармы, ни Линии Кармы. Если убийца будет ломиться в дверь, а потом зарежет тебя за то, что мешал пройти, это будет считаться кармой: ты оказался бы не в том месте и не в то время, а значит, это было предопределено судьбой. Оставшаяся в итоге Линия Кармы окажется очень тонкой и вскоре пропадёт. А если убийца узнал, что ты спишь с его женой, и прикончил тебя из ревности, то твоя Линия Кармы тоже будет неглубока, но стереть её уже не получится. В этом случае тебя нельзя назвать невинной жертвой, но и подобной участи твой проступок определённо не заслуживает. Его действия расходятся со справедливой карой. А если убийца явится сюда и… Мысленно пережив уже несколько своих смертей, Го Чанчэн медленно продолжил: — И поймёт, что мы с ним смертельные враги, и перережет мне горло в качестве мести, Линия Кармы будет ещё глубже? Да Цин важно кивнул: — А ты не так глуп, как кажешься. — Тогда что такое Метка Добродетели? — тихо спросил Го Чанчэн. Чу Шучжи перехватил нить разговора: — Метка прямо за ухом, по которой видно, какие поступки человек совершает. Если кого-то убьёшь, у тебя за ухом останется чёрная метка — даже если тебе удалось идеально замести следы, и полиция тебя не поймала. Вот что такое Метка Добродетели. В старину люди называли подобное «повреждением Инь». Что касается людей, совершающих добрые дела… Чу Шучжи покосился на Го Чанчэна, метка за ухом у которого ярко сияла белизной. Однако разглядеть этот мягкий свет было непросто: даже используя третий глаз требовалось хорошенько сосредоточиться, чтобы его увидеть. — Эта чёрная метка похожа на отпечаток грязных пальцев? — задумчиво спросил Го Чанчэн. — Откуда ты знаешь? — удивлённо уточнил Чу Шучжи. Го Чанчэн рассказал им о человеке, которого накануне вечером едва не сбил. Да Цин хихикнул: — Такая огромная метка, что даже обычный человек её разглядел? Ублюдку недолго осталось бегать — небеса наверняка очень скоро его поджарят. — Человеческая Метка Добродетели обычно невидима глазу, — объяснил Чу Шучжи, заметив удивлённый взгляд Чанчэна. — А значит, ты встретил какое-то существо, а не человека. Метка Добродетели — основная причина, почему даже самые жуткие демоны обычно не смеют вредить людям. Если метка разрастётся слишком сильно, небеса ниспошлют в наказание гром и молнии, и это вовсе не шутка. Пострадает не только преступник, но и все, кто окажется рядом с ним. Поэтому когда духи собираются вместе перед новым годом, они тщательно проверяют добродетель друг друга, чтобы убедиться, что никому ничего не грозит. Лучше самим расправиться с зарвавшимися преступниками, прежде чем за них возьмутся небеса. — А если преступником окажется человек, — спросил Го Чанчэн, пытаясь разложить всё по полочкам, — его тоже настигнет небесная кара? — Нет, — махнул хвостом Да Цин и спрыгнул на пол, свернулся клубочком рядом с обогревателем. — «Кто чинит мосты, тому быть несчастным слепым, а кто убивает ближних, тому — счастливым растить сыновей». Ты разве не слыхал такой пословицы? У мира людей свои законы, и большинству из них даже не суждено переродиться. Жизнь так коротка, и люди мрут, как мухи — гораздо раньше, чем карма успевает их настичь. Так что копить добродетель для человека не имеет никакого смысла… Разве что принесёт немного удачи, но не более того. Взять хотя бы тебя: просто сияешь белизной, а всё равно остаёшься несчастной мелкой капусткой. Родителей Го Чанчэн потерял в очень юном возрасте, оказавшись сиротой, и вдобавок к тому был трусоват и совершенно лишён всяких талантов. Чжао Юньлань пошутил как-то, что берёт его с собой только в качестве талисмана, но это не меняло того, что жизнь Го Чанчэну выпала откровенно непростая. — Серьёзно? У меня много добродетели? — удивился он. — Но я бы не назвал свою жизнь несчастной. Мне нормально живётся, я просто не слишком способный. Так ему казалось с самого детства. Даже немногочисленные родственники всегда его жалели. И с возрастом ума у него не прибавилось, но дядя всё равно нашёл ему такую хорошую работу, а шеф Чжао и коллеги ещё ни разу не бросили его в беде — несмотря на то, что от него не было никакого толку… Разве это не удача? Задремавший было чёрный кот широко распахнул глаза, и они вспыхнули зеленью, словно два ярких фонаря. Но не успел он сказать и слова, как в кабинет вместе с уличным холодом и запахом алкоголя ворвался Чжао Юньлань. — Как дела с отчётом? — голос у него хрипел. — Я… — заговорил было Го Чанчэн, но Юньлань отмахнулся от него и, покачиваясь, ушёл блевать в ванную. Чу Шучжи и Го Чанчэн последовали за ним, а Да Цин громко фыркнул и лениво потянулся всем телом, выпростав лапки из-под толстого тельца: — Ну что за глупый человек. Глупый человек, бледный до синевы, сидел у стены, прижимая ладонь к животу. Чу Шучжи осторожно похлопал его по плечу: — И как тебя угораздило так напиться? Малыш Го, — обернулся он к Чанчэну, — принеси тёплой воды. Опустошив желудок, Чжао Юньлань с трудом поднялся на ноги и ополоснул рот. — Эти мерзавцы меня заставили, — горько усмехнулся он. — Что мне было делать? — Бред какой-то, — отрезал Чу Шучжи, — кто в состоянии заставить тебя пить, если ты сам этого не хочешь? Юньлань поморщился и вышел обратно в кабинет, держась за стену. — У меня сердце разбито, — выдохнул он, — что плохого в том, чтобы топить свои беды в выпивке? — Ах, вот что. Профессор Шэнь на тебя всё ещё зол? У него и правда хороший вкус, одобряю, — фыркнул Да Цин, обнюхивая его ногу. — Скоро новый год, не время напиваться вдрызг. Не будь идиотом, будь добр? Ты же не хочешь на полгода угодить в тюрьму? Юньлань с наслаждением послал его к чертям собачьим, добрался до своего кресла и тяжело опустился на сидение. Его немного покачивало, словно старого голодного пса. — Малыш Го, позвони Ван Чжэн, пусть притащит мне документы на подпись. Старик Чу, рассказывай, над чем работаешь. Чу Шучжи вкратце пересказал ему суть, и Юньлань, подумав, кивнул: — Закончишь сегодня? Я подожду, подмахну его и отправлю, и тогда ответ, может, придёт уже завтра. Чу Шучжи нисколько не возражал. В конце концов, всю работу он уже свалил на Го Чанчэна. Спустившись к ним, Ван Чжэн первым делом поднесла шефу стакан воды с мёдом. У Чжао Юньланя даже не было сил просмотреть документы, которые ему полагалось подписать: он просто схватил ручку, не открывая глаз, и накарябал в положенном месте кучку неразборчивых символов. Из-за плеча Ван Чжэн выглянул Сан Цзань, и Юньлань замахал на него рукой: — Никакого публичного выражения чувств на моих глазах! Пошли вон! Когда Чу Шучжи и Го Чанчэн, наконец, закончили с отчётом, Юньлань уже давно уснул прямо за своим столом. Да Цин пихнул его лапкой и настойчиво спросил: — Как там поживает моё кошачье дерево с видом на птичьи гнёзда? — Убью и сожру, — пообещал Юньлань, не проснувшись до конца. Да Цин в ответ упёрся ему в плечо и заорал прямо в ухо: — Мяу! Ты, ублюдок, где мой роскошный домик? Где? Чжао Юньлань рывком поднялся, опрокинув стакан холодной воды, схватил кота за жирную холку и отшвырнул его прочь, а затем потёр лицо руками и устало выдохнул: — Почти готово. Если всё и дальше будет хорошо, к будущей осени мы уже переедем. Черный кот тут же растерял свою дерзость и принялся тереться о его ноги. — Какой же хороший у нас шеф! В птичьих гнёздах же будут яйца, правда?.. Юньлань отпихнул его от себя и поморщился: — Я теперь весь в твоей шерсти, — и добавил, чтобы не выводить Да Цина из себя, — и мне пора. Спасибо, что закончили с отчётом. — Погоди-ка, — остановил его Чу Шучжи, — ты как сюда добирался? — На такси. — Уже очень поздно и очень холодно, — напомнил ему Го Чанчэн, — такси в округе может и не быть. Может, я вас подве… Ай! Чу Шучжи безжалостно пнул его под столом, прежде чем бодро вскочить и подтолкнуть Юньланя обратно к его креслу. Заодно он ловко, как бывалый вор, вытащил из кармана шефа его телефон. — Профессор Шэнь наверняка сейчас свободен. Я позвоню ему, чтобы тебя забрал. Юньлань уставился на него, не в силах сопротивляться, попытался отобрать свой телефон, но Чу Шучжи живо отскочил в сторону и приказал Го Чанчэну: — Присмотри за ним, чтобы с ног не свалился. Шеф, поверь мне, ты так плохо выглядишь, что у профессора Шэня не будет шансов тебе отказать. Чанчэн послушно надавил Юньланю на плечи, а Да Цин, мерзкий предатель, улёгся ему на живот. — Не надо, — умоляюще протянул Юньлань, — дайте мне уже спокойно уйти! Чу Шучжи насмешливо вскинул брови, а на другом конце провода раздался голос Шэнь Вэя: — Юньлань? В чём дело? Он поднял трубку мгновенно — даже родители так быстро не отвечают на звонки своих детей. Чу Шучжи выразительно посмотрел на Чжао Юньланя, подразумевая, что у того нет никаких причин считать своё сердце разбитым. — Профессор Шэнь, — кашлянул он, — это я. Наш дорогой шеф напился и теперь обнимается с каждым встречным. Мешает нам работать, понимаете? Не могли бы вы приехать и забрать его? Юньлань запустил ему в голову подставкой для карандашей, но Чу Шучжи увернулся и продолжил: — Нет, ничего страшного, только теперь он начал кидаться вещами… Да, хорошо, мы за ним присмотрим. Приезжайте поскорее. Четвёртый дом на Яркой улице, второй этаж, мы вас ждём! — Ублюдки, — проворчал Чжао Юньлань. — Как есть ублюдки, — кивнул Да Цин, помахивая хвостом. — И что ты нам сделаешь, глупый человек? Го Чанчэн, которого во всё это втянули силой, только и сумел, что под острым взглядом шефа свернуться клубочком в своём кресле, изо всех сил подражая страусам. Шэнь Вэй явился очень скоро. Стоило ему постучаться, и дверь офиса распахнулась, и Чжао Юньланя втолкнули прямо в его объятия. Ему до сих пор было тяжело стоять, но сдаваться он не собирался. Цепляясь за Шэнь Вэя, Юньлань ткнул пальцем в сторону Чу Шучжи: — Дождёшься у меня! Чу Шучжи в ответ скорчил рожу: — Ой, как страшно! Не зная, плакать или смеяться, Шэнь Вэй мягко опустил дрожащую руку Юньланя. — Тише, тише. Может, помогло его прикосновение, или Юньлань и правда был настолько пьян, но он добавил уже спокойнее: — Может не сегодня, но я тебя достану, узнаешь ещё, что не следует издеваться над своим несчастным шефом! И дёрнулся вперёд, пытаясь добраться до своих обидчиков. Шэнь Вэй вздохнул, придерживая его, и кивнул оставшимся в кабинете людям: — Благодарю вас. Я о нём позабочусь. Одной рукой он обнял Юньланя за пояс, а другой взял его за руку, обрывая попытку бунта, и увёл его прочь. Да Цин остался стоять в дверях, глядя им вслед, и задумчиво произнёс: — Странные они всё-таки, и зная нашего шефа… Эй, людишки, как вы думаете, что вообще происходит? Чу Шучжи только отвесил ему смачный пинок.