Немного о семейной жизни

— Поведение вашего сына просто отвратительно! От противного громогласного голоса воспитательницы вяли уши. Темноволосый кудрявый мальчишка тут же шмыгнул за спину своей взрослой копии, показывая женщине язык. — Что он опять натворил? Снова с кем-то подрался? — спокойно спросил Осаму, гладя сына по голове. — Хуже! — надрывалась воспитательница. Казалось, она вот-вот задохнётся от возмущения, — Вы представляете, он… Он… Господи, да как так можно вообще?! — Минако-сенсей, пожалуйста, успокойтесь и объясните, что Фамия натворил? — терпеливо попросил стоящий рядом с мужем Чуя. — Ничего я не творил! — пискнул из-за спины Дазая мальчишка, — Она всё врёт! — Так что случилось? — вновь задал вопрос Чуя, жестом попросив сына помолчать. — Ваш сын на тихом часу поцеловал мальчика! В губы! — почти заверещала воспитательница, — Я зашла проверить, все ли спят, а он сидел на соседней кровати и целовал его! — Неправда! — крикнул Фамия, — Папа, она всё врёт! — Ты ещё смеешь обвинять меня во лжи, маленький… — Тихо! — Чуя, теряя терпение, сжал руки в кулаки. Осаму тут же предупредительно взял его за запястье, но рыжий только мягко улыбнулся на взволнованный взгляд мужа, вновь поворачивая голову к Минако, — Так, я правильно вас понял, вы увидели, как наш сын целовал другого мальчика? — Да! Именно так! Я сама всё видела! Это же просто возмутительно! — Не понимаю, что в этом такого возмутительного, — пожал плечами Осаму и взял Фамию на руки, — Сынок, скажи, почему ты поцеловал того мальчика? — Он сам меня попросил… — слезливо пробормотал мальчик, шмыгая носом. — Врёшь, маленький негодник! — перебила его воспитательница, — Какой ребенок в здравом уме станет просить, чтобы его поцеловал другой ребенок, да ещё и одного с ним пола?! Это всё ваше дурное влияние виновато! — женщина указала пальцем на обоих родителей. — Простите, что вы сейчас сказали? — губы Чуи дрогнули, словно он собрался улыбнуться, но тут же передумал. — Чуя, не надо… — Помолчи пожалуйста, дорогой, — рыжий бросил испепеляющий взгляд на Осаму, — Я сам разберусь. Чуя в два шага преодолел расстояние между ним и воспитательницей, и та инстинктивно попятилась назад. — Вы хотите сказать, что Фамия поцеловал другого мальчика только потому, что мы, его родители, одного пола? — Ч-что вы, я в-вовсе не это имела в-в виду… — А мне кажется, что именно это вы и имели в виду. Позвольте кое-что вам прояснить — ориентация ребенка никоим образом не зависит от ориентации его родителей. На месте мальчика вполне могла оказаться и девочка. — Но им ведь всего по пять лет! Поймите же, это ненормально! — Прошу прощения? — теперь уже у Дазая нервно дернулся глаз, а голос хоть и звучал спокойно, но в нём можно было заметить холодные нотки раздражения, — Вы только что назвали нашего сына ненормальным? — Пап… — Сынок, подожди нас у входа, ладно? — Осаму чмокнул Фамию в щёку и опустил на пол, — Мы с папой сами тут разберёмся. Из-за закрытой двери было плохо слышно голоса взрослых, но очевидно, что отпускать наглую воспитательницу безнаказанной после того, что она наговорила, оба родителя явно не собирались. Фамия от скуки успел пересчитать все трещины в потолке, на который пялился вот уже на протяжении десяти минут с тех пор, как его выпроводили из кабинета. Наконец, дверь резко открылась и на пороге показались Осаму с Чуей, а за ними — бледная, как мел, воспитательница. — Значит, решено, завтра же мы подадим заявку на освобождение нашего сына от детского сада, — добродушно улыбнулся старший из отцов, и женщина вновь неловко попятилась, — Чтобы он больше не целовал других мальчиков во время тихого часа. — Всего доброго, Минако-сенсей, — фыркнул Чуя, который, в отличие от супруга, явно не собирался скрывать своего раздражения, — Надеюсь, больше мы с вами не увидимся. Осаму, Фамия, пойдём. Когда семья уже вышла за территорию детского сада, самый младший представитель семейства вдруг тихо всхлипнул, крепче сжав ладони родителей, и произнес: — Пап… Я поступил неправильно? — О чем ты, солнце? — Чуя ласково потрепал сына по каштановым кудряшкам, — Ты не сделал ничего плохого. — Но Минако-сенсей сказала, что это ненормально… — Да мало ли что сказала эта шлю… — Накахара тут же толкнул начавшего возмущаться мужа в плечо, не давая ему договорить, — Кхм, женщина. И уж точно не ей решать, что для тебя правильно, а что нет. Ты абсолютно нормальный ребёнок, и то, что ты сделал, не плохо… — Но и не сказать, что хорошо, — закончил за супруга Чуя, — Ты говорил, что тот мальчик сам тебя попросил? — Да, он сказал, что хочет научиться целоваться как взрослые, а я… Мне просто стало интересно… — мальчишка смутился и опустил взгляд. — Он тебе нравится? — Осаму! — Что? — Ну… Он добрый, и весёлый, и игрушками со мной делится… А ещё иногда пьёт за меня невкусный компот на обедах, — Фамия скривился, видимо, вспомнив вкус того самого компота, — Наверное, он нравится мне… Но только как друг. Вряд ли я люблю его так же, как вы друг друга, — он с улыбкой посмотрел на обоих отцов. Чуя с Дазаем несколько удивленно переглянулись, а затем одновременно рассмеялись. — Вот что, давайте закроем эту тему и пойдем в кафе за мороженым? — весело предложил Осаму. — Да! — тут же оживился Фамия, подпрыгнув на месте, — Я буду клубничное! — Согласен, — улыбнулся Чуя и ласково потрепал сына по голове.