Немного о семейной жизни

Ацуши и Акутагава часто приходили к ним в гости на выходных. Фамии нравился Ацуши, потому что он был очень добрый и всегда приносил ему какие-нибудь сладости. Папа Чуя, конечно, ругался на них обоих за это, потому что беспокоился, что у сынишки от слишком большого количества сладкого появится кариес, но папа Осаму говорил, что сладкое помогает мозгу лучше работать; поэтому Накаджима всё равно тайком приносил небольшой пакетик шоколадных конфет или печенье, а Фамия потом прятал их у себя в комнате. Что касается Рюноске… Честно, Фамия совсем не понимал, как такой весёлый, дружелюбный и добродушный Ацуши мог найти себе кого-то, вроде этого хмурого вечно ворчащего парня. Мальчишка сторонился его, а Акутагава и сам не пытался наладить общение, но часто Фамия ловил на себе задумчивый изучающий взгляд серых глаз, и от этого становилось немного не по себе. В один день Фамия случайно подслушал разговор Акутагавы и папы Осаму на кухне. — Мы с Ацуши уже обсуждали это раньше, он сказал, что не против и даже обрадовался, что я сам решил завести этот разговор, — тихо говорил Рюноске, — Но я… Не совсем уверен, что готов к этому… Я понимаю, какая это большая ответственность, и боюсь, что могу не справиться… — Я тебя понимаю, Рюноске, — Дазай мягко улыбнулся, кладя руку парню на плечо, — Мы с Чуей тоже долго не могли решиться на этот шаг. В этом деле в первую очередь важно полное согласие обоих партнёров. Думаю, вам не стоит сильно торопиться, у вас ведь ещё целая жизнь впереди. Уверен, Ацуши тоже это прекрасно понимает. Главное — прислушивайтесь друг к другу. — Хорошо… Я понял. Спасибо, Дазай-сан. — Не за что. Обращайся в любое время. Но знай, я в любом случае буду ждать от вас хороших новостей, — Осаму ободряюще похлопал Акутагаву по плечу, и на этом их разговор закончился. Фамия долго не мог понять, о какой же такой серьёзной ответственности и согласии обоих партнёров они говорили, но спросить у отца напрямую не решался. Ведь тогда придётся признаться, что он, хоть и не специально, но подслушал их разговор, а получать нравоучения о том, что подслушивать нехорошо, совсем не хотелось. Утолить своё бурное любопытство Фамии удалось только через несколько месяцев. В этот день у папы Осаму был выходной, который семья, как обычно, проводила за просмотром фильмов на диване. Когда у Дазая зазвонил телефон, он вдруг резко вскочил с дивана с улыбкой до самых ушей и чуть ли не вприпрыжку ушёл в другую комнату. Чуя тихо засмеялся на такое поведение мужа, а Фамия смотрел на него с недоумением. — Пап, в чем дело? — всё-таки поинтересовался мальчишка. Вместо ответа Накахара только загадочно улыбнулся и потрепал сына по голове со словами: «Скоро сам узнаешь.» Через минуту взбудораженный Осаму влетел в гостиную с горящими глазами. — Ты представляешь, Чу, они действительно решились! Это просто невероятно! Я так ими обоими горжусь! — Ну же, дорогой, держи себя в руках, — хихикнул Чуя, подходя к мужу и приобнимая его за плечи, — Так радуешься, как будто они твои дети. Тебя уже можно называть дедушкой? Фамия всё ещё находился в полнейшем недоумении. Что здесь вообще происходит? Но, похоже, родители пока не собирались ничего ему объяснять. Буквально через час раздался звонок в дверь, и Дазай в одно мгновение оказался в коридоре, приглашая гостей внутрь. Чуя сказал Фамии ждать их в гостиной и тоже вышел в коридор. Несколько минут мальчик просидел, как на иголках, сгорая от любопытства. В коридоре слышались радостные вопли Осаму и смущенное хихиканье Накаджимы, но разобрать, о чем они говорили, никак не получалось. Наконец, родители и Ацуши с Рюноске вошли в гостиную, и первое же, что бросилось Фамии в глаза — крошечный свёрток в руках Накаджимы, который тот прижимал к себе, словно самое дорогое в мире сокровище. — Привет, Фамия, — тепло поздоровался Ацуши, присаживаясь рядом с мальчиком на диван. — Здравствуйте, Ацуши-сан. А это… Что? — Фамия тут же потянулся к свёртку в руках Ацуши, пытаясь разглядеть, что же находится внутри. — Не что, а кто, — хихикнул Накаджима и очень осторожно отодвинул уголок ткани. Фамия не верил своим глазам. Малышка! Крошка-девочка с большими голубыми глазами и пухлыми щёчками смотрела на мальчишку и улыбалась ему своим беззубым ротиком. — Боже, ну ты посмотри на эту прелесть! — всё не успокаивался Дазай и присел на корточки около Ацуши, протягивая руку малышке, которая тут же схватилась обеими ладошками за его палец. На фоне широкой ладони Осаму эти малюсенькие белоснежные ручки выглядели ещё более крошечными, как у фарфоровой куколки. — И правда, такая хорошенькая, — с умилением произнёс Чуя, аккуратно тиская крошку за пухлую щёчку. Акутагава стоял у стены, сложив руки на груди, но, к большому удивлению Фамии, тоже улыбался. Мальчику казалось, что этот парень вообще не способен улыбаться, но сейчас его вечно хмурое лицо чуть ли не светилось от счастья и нежности, с которой он смотрел на Накаджиму и малышку у него на руках. — Фамия, познакомься, это Киёми, — произнёс Ацуши, широко улыбаясь, — Наша с Рюноске дочь.