Микродермал

      У Чанбина не скверный характер, просто учитель не из тех, кто пляшет под чужую дудку. Сидит такой весь голодный, помятый с плохим настроением и перегаром. Было бы здорово взять отгул, но предновогодний педсовет назначили именно на этот день: пропускать ни в коем случае нельзя. — Как же я хочу спать и Алка-Зельтцер, — голова Чанбина устало падает на рабочий стол, учитель Ким, сидящий рядом, хлопает коллегу по спине. — Бурная ночка? — дразнится тот, — вставай, а то прослушаешь важные речи нашего директора. Бурная — мягко сказано. Набухаться, покататься, получить в нос, поспать полтора часа, разбудить ребёнка, чтобы тот закрыл за ним дверь, приехать домой и с трудом не проспать педсовет. Ещё этот учитель Ким со своими пошляцкими фантазиями лезет. Кажется, я нашёл ещё одного человека, которому можно вдарить по левой ноздре до появления крови, а потом успокоить, мол, к деньгам… — Ну и напоследок, — вещает директор, — хочу поздравить нашего Со Чанбина с повышением, — послышались аплодисменты, сработавшие как энергетик для крутого учителя. Что-то я не вижу удивлённых лиц. Неужели, в курсе были все, кроме меня?! — С каким? — спать перехотелось, — вы выпишите мне премию? Ты на Ламборджини пригнал, тебе «премия» в ус не дула. — Я назначаю тебя моим заместителем, Чанбин. Будешь завучем в нашей школе, — улыбался директор. Такое в его планы не входило. Чанбин серьёзно подумывал о переезде в штаты по рекомендациям Ёнджуна: хотел заняться продюсированием музыки. Но пока он не выпустит своих птенцов во взрослую жизнь — с места не сдвинется. Чанбин кривит улыбку, встаёт со стула и делает поклон начальству. После собрания директор лично решает поговорить с молодым учителем. — Ты практически выполнял обязанности завуча, но твой труд окупался лишь периодическим «спасибо, учитель Со». Я, посчитав это неуважением, решил повысить тебя. Нуждаюсь в тебе, как в прекрасном заместителе, Чанбин, — директор пожал ему руку. — Я могу наводить дисциплину и за «спасибо». Чанбин сразу понял, что что-то тут нечисто, директор масла в огонь подливал, постоянно отводя взгляд. — Чанбин, — улыбка сменилась на волнение и бледность лица, — аккредитация в последний день четверти, я один не потяну. Браво! Так сразу бы директором меня делали, раз с собственными обязанностями не справляетесь. — От меня требуется что-то конкретное? — Конкурс художественной самодеятельности, — директор, видя, что его сотрудник пошёл на уступки, решил действовать незамедлительно. — Вы ведь знаете, что я специализируюсь исключительно на литературе. Не в моих приоритетах заставлять детей плясать или тянуть высокие ноты перед кучкой дяденек и тётенек из министерства, — Со был строг с начальством, его бесило, что не было выбора. — Проведи конкурс чтецов, о котором мы говорили ранее, комиссия будет в восторге. — Нынче дети не проявляют инициативу… У учителя уже был готовый сценарий по проведению данного конкурса, но возможность поиздеваться над директором не была упущена тоже. — Для тебя это не проблема, — капелька пота сошла со лба начальника. — Мне придётся шантажировать детишек дополнительными баллами, — хитро улыбнулся Чанбин. — Хорошо! Только помоги пройти проверку. — Я вас понял. — Да, и ещё, — директор прочистил горло, — мы собрали всю документацию, ты просто обязан её перепроверить, вдруг где-то что-то нужно подправить, — он положил руку на чанбиново плечо, — скоро тебе придёт аванс за повышение. — Я уже получал зарплату в этом месяце, — отмахнулся Чанбин. — Как учитель, а как завуч ещё нет! — настаивал директор. Через несколько минут на карту и впрямь пришла приличная сумма. Чанбин быстро перекинул её на счёт местного приюта, помогая тем, кто действительно нуждался в деньгах.

***

— Так, сидим на месте, — мало того, что опоздал, так ещё и влетел в класс, словно шмель, — ваш учитель суперзлой, поэтому побудьте минут сорок послушными учениками. Чанбин пытался переварить мысли о повышении, не особо вникал в урок, любой шум раздражал его. В очередной раз мишенью стал именно Минхо. — Ли, к доске, — режим злого учителя активирован на полную катушку, — заодно поведаешь нам о произведении, которое мы прошли. — Знать бы, что проходили ещё… — он пожал плечами и направился к доске. Кто-то из одноклассников посмеялся, кто-то пытался подсказать название книги, кто-то не мешал — сидел в телефоне. Я не видел, чтобы Минхо за это время взял в руки книгу. — Отлично! Добивай бедного учителя своим безразличием к художественным текстам. Ты вообще в здравом уме, Ли: прийти ко мне на урок неготовым? — Кому-то просто надоело жить, — прокомментировал Вонхо. — Сам-то кроме этикетки на одежде что-нибудь читал? — не удержался Джисон. Его задевали «шуточки» по типу «надоело жить». — Учитель, — Минхо потянул одеяло на себя, — я слишком много читаю, чтобы оставаться в здравом уме. Давайте я просто расскажу вам про книгу из моего репертуара? — он всегда найдёт выход. — Валяй, — сдался Чанбин, — по глазам вижу, что читала только Хэсу и ребята, которые отмалчиваются из-за стадного чувства. — Мои вкусы довольно специфические. Мне не по душе обычная литература: читаю я её с трудом, но читаю. В ней описывается наш сегодняшний день, и не важно, что автор писал свою рукопись лет двести назад. — Тебе скучно, грубо говоря, — сказал Чанбин. — Да! Представьте альтернативную вселенную, где вы не люди, а звери, конкретно кошки и коты, — Минхо воодушевился собственным рассказом, а Джисон с неподдельным интересом наблюдал за ним, — вам исполняется пятнадцать, вы уходите из дома в специальное учреждение на четвереньках, где вас начнут обучать магии. Круто? Вы коты и кошки, я напомню. На уроке можно чесаться, вылизывать шерсть, играть! Лучше предложить сделать это с вами соседу по парте, а дальше приключения, ведь в этой непростой кошачьей школе затаилось настоящее зло… — Вывод? — Читайте книги, тогда никто не сможет вами управлять, — подытожил Минхо. — И какое отношение имеет… погоди, что за книгу ты прочёл? — Кошачья школа: Тайна хрустальной пещеры. Ким Чжинкён написал. Видите, я всё же рассказал то, что сам захотел, а не то, что велела ваша школьная программа. … тогда никто не сможет вами управлять… — Ты что, оболтус, время стоишь тянешь? — до Чанбина наконец-то дошло. — Конечно! Это детская книга, я читал её ещё в начальной школе. Минхо закатил глаза, убирая здоровую руку в карман. Чанбин понимал, что читающий ребёнок — редкость, а читающий классику ребёнок — вообще раритет. Его задача: вызвать интерес у обучающихся и сформировать нравственные ориентиры. — В литературе нет смысла, — вступился Джисон, — зачем читать о том, чего никогда не будет лично у тебя? — Например? — Чанбин любил дискуссии со своими учениками. — Да той же самой любви, которая является главным героем и двигателем сюжета любой книжки. Ей только там самое место. Минхо расстроили такие высказывания Джисона: они показались ему жестокими, рушащими надежды на будущее. — Ты считаешь, что в мире не найдётся хотя бы один человек, который полюбит тебя, а ты в ответ полюбишь его? — усмехнулся Минхо, отворачиваясь к окну. — Это невозможно: кто-то один постоянно будет отдавать себя в отношениях больше, любить больше, жертвовать чаще. Откуда тогда появилась безответная любовь? Токсичная? Мимолётная? Мучительная? — А как же первая, верная и неразлучная? — в разговор вступила Дахён с первой парты, обращаясь к новенькому. — Да ты просто не любил, видимо, — даже Бомгю не удержался. — У меня был опыт, — пояснил Джисон, — мои родители. — Но у тебя ещё всё впереди, Джисон. Ты успеешь и влюбиться, и разочароваться, потом забыться, начиная всё по новой, — сказал Чанбин. — А если бы я предложил тебе встречаться, ты бы тоже послал меня по-философски? Минхо не волновало, что подумают окружающие, его волновал ответ Джисона. Тот окаменел от смелого вопроса друга, растерялся так, что с трудом склеивал слова в полноценные предложения. Минхо говорит на полном серьёзе, смотрит лишь на Джисона, не замечая никого вокруг. — Ты не предложишь, — Джисона хватает лишь на грустный ответ. Возможно, у одной из одноклассниц родился сюжет для фанфика от такой сцены, Вонхо так вообще чуть не вырвало, многие приняли это за безобидный диалог. Но он не был таким безобидным. У Минхо наступило какое-то опустошение и небольшая подавленность, у Джисона — страх. Я взболтнул лишнего, явно обидев Хо… Оставшееся время Джисон провёл в тишине: не было тупых мемчиков, которыми Минхо поднимал настроение, не было шуточек и вообще каких-то обращений в его сторону. Минхо просто остался наедине со своими мыслями.

***

В учительской Чанбина ждал приятный сюрприз. На рабочем столе стоял контейнер с брауни. Тот почему-то сразу подумал, что это «подарочек» от одной из учениц. Такое уже было, Чанбин быстро пресёк. Достаточно просто здороваться, не нужно ухаживать за мной — это чревато последствиями. Печенье оказалось очень вкусным, тем более Чанбин жутко голодный. — Понравилось? — сиял Феликс. Он стоял позади Чанбина. Тот вздрогнул от неожиданности. — Так это ты приготовил? — спросил учитель набитым ртом. Чанбин вытер крошки и одобрительно кивнул Феликсу, показывая «класс». — Учитель Со, могу я прийти к вам на выходных? Хочу опробовать одну новую выпечку, а дома нет нужных приборов. Я видел, что ваша кухня такими богата. Могу я ею воспользоваться? — врёт, всё у него есть, просто соскучился по Чанбину настолько, что и дня без встречи не может. — Да, конечно. Ты нормально питаешься? Как мама? Но не успел Феликс дать ответы, как Чанбину начали приходить сообщения на мобильник. Хёнджин: «Я только встал, чёртов Бинни! Скоро пойду на учёбу». Чанбин: «Надеюсь, ты не забыл, как топать ножками?». Хёнджин: «Ну, я-то быстро дойду — шаг большой. Ты вообще живой?!». Чанбин: «Особое желание бросить пить». Хёнджин: «Ты дурак?». Чанбин: «Да шучу-шучу». Чанбин: «Ладно, собирайся, я позже позвоню». Хёнджин: «Как раз дам тебе хорошую словесную пощёчину». Чанбин: «По поводу?». Хёнджин: «Когда ты внезапно свалил из клуба, я остался на попечении Ёнджуна и какой-то блондинки. Это было странное общение, такая тупая девчонка». — Извини, Феликс. Чанбин убрал телефон в карман. — А кто вам писал? Что-то важное? Вы улыбались. — Феликс, — он потёр переносицу, — это уже бестактность. Не секрет: мне писал друг, но я не стану делиться подробностями, слишком личное. — Простите. Феликс не стал отвечать на вопрос о самочувствии мамы, он вообще свалил из учительской в полном недоумении.

***

На перемене Минхо тихой сапой направился в уборную. Джисон, шумно захлопнув учебник, отправился вслед за ним. Младший психовал из-за неоправданных ожиданий относительно него. Он хотел попробовать построить с Джисоном отношения, потому что с каждыми сутками, с каждым часом, с каждой минутой Минхо то и дело влюблялся в этого непростого парня всё больше и больше. Время, проведённое вместе, сильно сказывалось на чувствах не только Минхо, но и самого Джисона, который пока не понимал намёков собственного сердца. Для человека, не видящего никаких ценностей в любви и доверии, было сложно принять то, что теперь он кому-то нужен, что кто-то и впрямь может полюбить его по-настоящему. «Дружба» для Джисона тоже была из разряда фантастики. Он не умел правильно дружить, считал свою симпатию к Минхо одним из признаков приятельских отношений. Джисон запутался в лианах новоявленных ощущений, его внутренний мир превратился в самые настоящие непролазные джунгли. Скажи всё напрямую, не усложняй, я заблудился… — А ты в край оборзел, если собираешься покурить прямо здесь, — Джисон указал на пожарные датчики, но Минхо всё ещё продолжал играть в молчанку. Из кабинки показался Бомгю. — О! Слышали новость? — спросил он у одноклассников, запрыгивая на подоконник, вероятно желая перекинуться парой слов. — Ты больше не пользуешься памперсами? — съязвил Минхо, толкая Бомгю с окна обратно на натоптанный грязной обувью пол. Минхо вытащил пачку сигарет из внутреннего кармана, кивнул на свою никотиновую палочку, намекая Бомгю, чтобы тот помог прикурить: с одной рукой было сложно делать это быстро, но Минхо приспособился, просто сейчас не хотелось тратить много времени на эту ерунду. — У нас новый завуч! Не поверите кто, — загорелся Бомгю. Его просто распирало от радостной вести. — Математичка из параллельного? Она постоянно тёрлась около директора, очевидно же… — предположил Минхо. Он глубоко затянулся сигаретой. — Нет! — отмахнулся Бомгю. — Физик? — присоединился Джисон, — Феликс рассказывал, что он в достаточно близких отношениях с директором. — Тупите на уроках, но не сейчас, — взвыл Бомгю, — это очень предсказуемо, ребят. Ну? — Ну не Чанбин же, — Минхо закатил глаза, — как по мне, если бы ему такое предложили, то он бы красиво послал директора на все четыре стороны. — Минхо! — вырвалось у Бомгю, — нашего Чанбина и повысили до должности заместителя, ну ты что… — Где же он так насолил, — Минхо сделал задумчивый вид, притворившись, что ему «очень интересно» слушать эти сплетни от одноклассника. Да я сам у него спрошу, посмеюсь и начну подкалывать до конца дней. Больше всего любимый хён не хотел быть прихвостнем директора, а теперь прямой его помощник. Избегал, избегал и попал. — А что в этом такого? — недоумевал Джисон, — учитель Со и руководство школой бы потянул, на уроках у него всегда дисциплина. — Для непосвящённых: на должность завуча уже как год метит учитель Ким, тоже литературу преподаёт, но у среднего звена. Сейчас шумиха будет насчёт этого. Лично я удивлён. Этот Ким такой противный, не выкинет ли он что-нибудь в сторону нашего классного руководителя, хм, — сказал Бомгю. — Ширинку застегни и не мозоль глаза, — болтливый парнишка сделал достаточно, чтобы надоесть Минхо, — обсуди эти сплетни с кем-нибудь другим. — Ты что такой дёрганный, Хо? Это из-за того, что Джисон думает, что любовь только в книжках бывает? — заморгал тот. — Вали давай! — младший начал выходить из себя, пытаясь пнуть туалетную липучку Бомгю. — Ухожу, ухожу, — надулся одноклассник и наконец-то свалил. Джисон, убедившийся, что они с Минхо остались только вдвоём, решил вернуть обратно настроение друга. Он запрыгнул на подоконник, закрыл окно после того, как Минхо выкинул сигаретный фильтр, и сказал: — Разрешаю тебе меня придушить, хочешь шарфик принесу? — Зачем? — удивился тот, поворачиваясь в джисонову сторону, — я могу тебя и без шарфика задушить. В объятиях, если только. — Ну, я ведь должен был хоть как-то привлечь твоё внимание: ты игноришь меня с середины урока, — серьёзным тоном ответил Джисон, встречаясь с грустным кошачьим взглядом, — это из-за моего ответа? Минхо открывает рот, чтобы в подробностях аргументировать о том, что его непробиваемый друг не прав; что любить и быть любимым — прекрасно; что каждый заслуживает этого, просто нужно подождать; что совсем поблизости может оказаться человек, которому ты небезразличен и жутко нравишься! Джисон его опережает: — Я очень люблю тебя, — дословно цитирует недавние слова друга, — так ты мне сказал, когда господина Ли увезли в больницу. Тогда я не придал этим словам большого значения, посчитав это за проявление благодарности. Прости. Сейчас я понял, что для тебя это много значит. Я не хотел тебя обидеть, Минхо. Младший с трудом сглатывает ком, эти джисоновы фразочки заставляют его заметно нервничать. — Теперь я верю, что ты задержишься со мной надолго. Мы многое пережили за столь короткий промежуток времени нашего общения. Я не доверял тебе, думал, что мы будем всего лишь перекидываться словечками на уроках, старался особо не привязываться, потому что не хотел получить нож в спину. Но теперь мне трудно представить своё будущее без «нас». На душе легко и тяжело одновременно. Минхо кусает губу, не зная, что сказать в ответ. Если бы я на тебя не запал так сильно, то просто бы использовал как приют для Суни, Дуни, Дори. Я хотел так сделать, когда услышал, как ты отзывался о кошках. Хан Джисон, не заставляй чувствовать меня дерьмом. — Ты сможешь принять чью-нибудь любовь или хотя бы признание? Не будешь воспринимать это как обман по отношению к тебе? Минхо надеялся на положительный ответ. Его сердце постепенно сжималось от приближающегося страха: он боялся, что прозвучит вовсе не тот ответ, на который рассчитывает. — Будет сложно, но я попытаюсь. Так неоднозначно! Минхо спрыгивает с подоконника, начинает ходить из стороны в сторону, почёсывая затылок, чтобы хоть как-то умерить свои «психи». — Ты кого-нибудь любишь сейчас? — наконец-то выдаёт он. — А ты? — Джисон начинает раздражаться в ответ, потому что искренне не понимает, что сделал не так. — Да, я сейчас кое-кого люблю, как ты не понимаешь! Задело. Конечно, такой красавец как Хо просто не может быть без подружки. Было глупо даже думать, что у него не было отношений! Вот поэтому он так психанул, когда я сказал, что любовь — это хрень какая-то. — Понимаю, кошек своих, — бросает Джисон в ответ, срываясь на друге, — или девчонок, которые тянутся за тобой, словно поезд! До двери пять секунд, я хочу свалить побыстрее. — Да, Джисон, кошек… — одно обидное нелепое высказывание заставило Минхо жутко разочароваться. Он замолчал, сильно распахнул глаза, чтобы не показывать, что вот-вот по щекам покатятся слёзы. До двери пять секунд, и они уже истекли. Минхо покинул уборную, оставляя Джисона наедине с самим собой. Больно. Неприятно. Но жутко необходимо, чтобы красавчик бурундук наконец-то понял, что Минхо заслуживает больше, чем «просто дружба».

***

Если бы Хёнджин пришёл сегодня в школу к первому уроку, то ему бы удалось хоть немного, но предотвратить ужасную выходку Чонина. — Из князей в грязи, да, Хван? — ляпнул кто-то из толпы, когда Хёнджин шёл в свой класс. — Как тебя вообще приняли в нашу школу, такой позор… — Если моя мама узнает, что он мой одноклассник, то закатит скандал директору. Такие отбросы должны учиться в соответствующей школе, а не пачкать достоинства здешних учеников. Хёнджин понимает, что все перешёптывания адресованы только ему, старается не обращать внимания, пока его физически не трогают. Он упал в глазах обучающихся, превратился из принца в отброса за считанные секунды. Найти Чонина не составило труда, он будто ждал его в конце коридора. — Чего ты этим добиваешься? — Хёнджин кое-как сдерживается, чтобы не устроить грандиозную драку на глазах у всей школы, — разве ты недостаточно отомстил мне за свои синяки? — А кто сказал, что ты страдаешь за мои «ранки»? Тут в другой штуке дело. Ты перепутал меня со своим лакеем, вот хочу показать, кто здесь «элита», а кто отброс из неблагополучной семьи. Смирись, хён, — тот выдавил смешок, — кем бы ты не был сейчас, ты всё равно не избавишься от своей прошлой жизни. Смирись уже! Старшему по барабану, что люди отвернулись от него из-за плохой репутации. Его больше волнует то, что придётся снова пережить те травмирующие события в своей памяти, от которых пришлось избавляться медикаментозным способом. Ужас всей ситуации в том, что не будет того человека, который каждую ночь сможет успокаивать Хёнджина от неконтролируемой истерики, срывов глотки от воплей; не будет того, кто выбьет эти ужасные флешбэки, возникающие киноплёнкой в голове. Я не хочу проходить через это снова, но уже один. Сильное психическое напряжение, негативные эмоции, которые Хёнджин не будет способен преодолеть самостоятельно из-за своей психологической травмы, доставшейся в награду от биологической семьи — вот, чем одарил его Ян Чонин, освежив воспоминания. — Минхо, просто послушай, — телефонный звонок, Хёнджина в школе сегодня не было, Минхо начал переживать, — для меня ты всегда будешь главным защитником и лучшим другом, понял? Не забывай об этом, хорошо? Я не могу гарантировать, что завтра мы будем пить с тобой кофе и есть чипсы, я не могу гарантировать, что снова буду твоим соседом по парте, — голос у Хёнджина такой торопливый и до испуга тревожный, — я просто хочу, чтобы ты помнил обо мне и улыбался... Ай! Тогда, по телефону, Хван Хёнджин не благодарил Ли Минхо за дружбу. Пятнадцатилетний подросток прощался с ним. В тот день им просто повезло: Минхо успел вовремя. — Где вообще твои настоящие родители и почему тебе достался такой большой куш: новая обеспеченная семья?

***

После уроков Минхо упустил Джисона из виду: тот так быстро выбежал из класса, не попрощавшись, а когда младший выскочил за ним в коридор из чистого любопытства, то увидел, что его бурундук пошёл домой вместе с Феликсом. Джисон ещё утром перевёз с отцом все свои вещи в общежитие. — Эй, Ли, пойдём в столовую, — крикнул Чанбин. — Пойдём, — без каких-либо эмоций ответил Минхо, — заодно обсудим твоё повышение, директорский прихвостень. — Давай без издёвок, а? Мне звонили из больницы по поводу господина Ли. — Ты весёлый, значит, всё хорошо? — Да, — он положил руку на плечо соседа, — его прокапали, осталось только пройти месячный курс терапии и реабилитации, ну или как там правильно… Пока в палату не пускают. — Отлично, — тихо произнёс он. — Минхо, — Чанбин потрепал его по плечу, — улыбайся спокойно, без угрызения совести, теперь можно. Они шли в столовую не умолкая. — Кстати, забыл сказать, приходи на выходных. Феликс собирается приготовить торт, нужно снять пробу. — Феликс. У тебя дома. Торт. Он тебе в сынули метит? В прошлый раз он к тебе есть приходил, в этот уже готовить, — скривился Минхо. — Я просто ему помогаю, чего ты так завёлся? Зато я буду видеть, что он не грохнется где-нибудь на улице от голода. — Лучше бы грохнулся. — Минхо негодник! — Чанбин пригрозил кулаком, — следи за словечками. — Я приду, он меня увидит и пойдёт за ядом, — продолжил Минхо: — а тебе скажет, что это разрыхлитель для теста!

***

Минхо не стал ночевать у Чанбина, остался у себя. В квартире теперь пусто и одиноко: ни отца, ни Джисона. Вонхо звал его пить пиво, но получил отказ. В дверь позвонили. — О, хён принёс мне книгу, которую я заприметил на полке. Скрашу себе вечерок. Перед ним возник Джисон. — Привет, — сбивчиво поздоровался он, — одевайся, я обещал показать тебе новое место жительства. Тот улыбнулся. Минхо не надеялся, что Джисон забежит в гости. — Проходи. Он сделал шаг назад, пропуская друга в квартиру. — Отец поехал в аэропорт, а я сразу к тебе, — начал Джисон. — Стоп, что? Почему ты не проводил отца на рейс? — Минхо был недоволен. — Я хотел побыть с тобой. Джисон пожал плечами. Он был удивлён такой реакции, так как думал, что Минхо точно обрадуется его присутствию. — Побудь лучше с отцом. Я загляну к тебе завтра, общежитие никуда не денется. — Ты всё ещё дуешься на меня? — Нет! — младший покачал головой, — нет, Хани, я не дуюсь, я успокоился. Побудь с отцом до самого вылета. Вы только пошли навстречу друг другу, разговаривать начали, ты просто обязан скрепить ваши отношения хорошим прощанием. Минхо чуть ли не трясло оттого, что Джисон мог опоздать в аэропорт. Его отец мне очень помог, я отплачу ему той же монетой: сына привезу. — Но… — Нет, красавчик, никаких «но». Иди, иди, — Минхо силком вытолкнул Джисона за дверь, — а завтра расскажешь мне, как всё у вас прошло. Бай-бай! — он мило помахал Джисону. Дверь захлопнулась, но через несколько секунд Минхо вновь выглянул из-за неё. — Только оденься потеплее.

***

Чанбин набирает номер Элис, который подсмотрел в личном деле Феликса. Освободившись от проверки сочинений, он решает спросить «как дела?». Трубку берут не сразу. — Да? — на том конце провода послышался хриплый голос. — Спала? Элис, уже вечер, неужели ты снова накатила и отключилась? Как Феликс? — Мачо, я не пью, сегодня я выблевала это желание в унитаз. Феликс поел, рисует в своей комнате, спать скоро ляжет. Элис находилась на кухне. Сегодня она впервые приготовила ужин своему сыну. — Надеюсь, больше такого не повторится? Чанбин падает на диван, для удобства он закидывает руку под голову. — Не повторится, я взяла себя в руки, — твёрдо сказала Элис, — а у тебя как дела? Чанбин перевернулся набок и, сонно зевая, ответил: — Нормально.

***

— Папа звонил? Феликс, почёсывая живот, бегал глазами по полкам холодильника. Ужином он не наелся. — Нет, твой учитель. — Что? — Ешь и ложись в постель. Элис взяла ноутбук и покинула кухню. У Феликса внутри что-то заклинило. Он вспомнил, что учитель Со с кем-то переписывался в учительской. Ему с трудом верилось, что это был «друг», мысли о возможном общении учителя с мамой расстраивали его. — Я не голоден, — прошептал Феликс, громко захлопнув дверь холодильника. Дурацкое сердце, почему учитель?! Он мне нравится, но это так больно, ведь я вижу, что наше общение ограничено школьной субординацией, возрастом и взглядами на жизнь. Остаётся только сочувствовать самому себе. Желанием «отступить» даже не пахнет.