Микродермал

      Джисон никогда не ложился так рано. Благодаря Минхо его режим начал восстанавливаться. Беспорядочный сон, вечно опухшее лицо по утрам, раздражительность и срывы на младшего брата стали спутниками бессмысленного существования Джисона. Он много времени проводил в Интернете: в основном смотрел видеоролики. Порой на него находило желание представить свои мысли после просмотра в виде стихотворных строк. Он писал достаточно красивые стихотворения собственного сочинения, окрашивая каждую строчку болью и тревогой, без которых, к сожалению, не обходилось. Минхо — прямой потомок жаворонков, самый что ни на есть настоящий любимец окружающих его людей. Это не из-за того, что он ранняя пташка, нет! Лично Джисон отметил для себя следующие сходства: мелодичный голос, популярность, быстрота и ловкость. Мне довелось слышать, как поёт Хо. Это было очень тихое пение, цепляющее сердце. Он готовил яичницу, маленький жаворонок, пока я мял его простынь, беззаботно потягиваясь на всю кровать. Я решил тихим шагом проследовать на кухню. Пересохшее горло меня мало волновало, правда. Мне больше хотелось посмотреть на растрёпанные волосы Хо, на его заспанный вид, вслушиваясь в редкую молчаливость его голоса. Вместо этого я получил припев из знакомой песни, которую по сей день не могу вспомнить, а спросить стесняюсь, ведь тогда Минхо узнает, что я подглядывал за ним, — засмеёт меня до смерти.

***

Минхо открывает глаза в незнакомой комнате. Она серая, с каменными стенами и грязным полом. Пространство освещается тусклым светом, кроме фотографий здесь ничего нет: одни висят на стенах, а другие, разорванные в клочья, валяются на полу. Минхо чувствует страх и большую тревогу, он не ждёт ничего хорошего в будущем, ему страшно за настоящее. За дверью крики, перерастающие в плач. Они ему очень знакомы. — Я бы всё отдал, чтобы их забыть, — шепчет он и подходит к двери, не собираясь открывать и выходить из незнакомого места. Он садится на скрипучую доску, трётся затылком о низко опущенную ручку и, наигранно улыбаясь серым краскам своей души, сжимает бледные руки. Что мешает подростку её отпереть? Нежелание выходить за пределы этих квадратных метров. Родители громко скандалят ночью, думая, что маленький Минхо крепко спит, бьют попавшиеся под руку вещи, выпуская пар, и бескомпромиссно продолжают изводить друг друга ранящими словами. Минхо всё слышит, принимая эту ругань на свой счёт. Маме надоела тряпка по типу господина Ли, маме надоели частые приводы к директору по поводу несносного поведения сына, маме надоела среднестатистическая жизнь и статус домохозяйки. Таким женщинам не место среди обыденной жизни без постоянного адреналина. Мама считает, что её никто не понимает в этой семье, а до Ли старшего начинает постепенно доходить смысл фразы «ошибка моей молодости». У Минхо очень молодая мама, ветреная и эгоистичная. Она не могла познать все прелести воспитания ребёнка, потому что не созрела для этого. «Сама ещё ребёнок» — часто говорили знакомые. Минхо отползает от двери, слыша приближающие шаги. Перед ним женщина, постаревшая сразу лет на двадцать; её лицо испорчено истерикой, а глаза наполнены ненавистью. — Не реви при мне! — выплёвывает та. Но сын трактует это по-другому: запри свои эмоции где-нибудь в чулане, не выражай их естественным способом, скрывай и не вздумай при ком-то заплакать, Ли Минхо. Мама, это так не работает… — Сколько тебе раз повторять? Не понимаешь с первого?! Не можешь усвоить урок? — так ядовито, так больно. У Минхо снова: ты неудачник, ты ничего не добьёшься в этой жизни. Я же не у Санты своё поведение попросил, я на тебя смотрел, с тебя брал пример… Ты много раз делала пакости отцу за его спиной, брала денежки из заначки, врала соседям, парировала саркастическими фразочками, — я перенял эти штучки. Странно, что ты сейчас этому очень удивляешься. Минхо характерный в маму и добрый в отца. Идеальная смесь неидеальных взрослых. — Я ухожу. Мне не хочется иметь ничего общего с вами. Семейные ценности — не то, к чему я стремлюсь. Надеюсь, хотя бы до тебя это дойдёт, уже не маленький. Четырнадцать. Он рано повзрослел. Пришлось. Обычно родители терпеть не могут, когда их дети начинают дышать самостоятельностью. На самом деле они боятся превратиться из постоянно участника вашей жизни в обычного наблюдателя. Сын молча встаёт на ноги, отряхивает штаны от пыли и направляется к матери. Он не смотрит на неё, открывает дверь, кивая куда-то в сторону. — Выйдя из этой комнаты, ты навсегда свалишь из моих воспоминаний. Решай. Мать, немного удивившись, взялась за дверную ручку, безмолвно покидая это небольшое помещение — внутренний мир и жизнь нежеланного ребёнка. На полу всё также валялись фотографии, Минхо обратил внимание на одну из них. Наклонившись к ней, он ужаснулся и громко закричал. Не такую реальность я хотел для тебя… А когда понял, что фрагменты фотографий — это его настоящее, прошлое и будущее, то было уже поздно. Стены начали давить в прямом смысле, дверь, последний выход, исчезла на глазах. Никого не осталось. Фотокарточки менялись от весёлых лиц до полуразрушенных надгробий с именами каждого, кого Минхо потерял. Выхода не было. Пол провалился и Хо проснулся с кучей негативных эмоций и колотящимся сердцем. Он случайно столкнул Джисона с кровати, сильно напугав. Эмоциональное состояние Минхо выдавало ночные кошмары. Мозг не мог хранить стресс, пережитый им, поэтому выплёскивал всё на бессознательном уровне. Ему часто снились ссоры родителей, он повторял эту нездоровую обстановку и в мире сновидений; травмирующие события, связанные с Хёнджином, тоже имели отголоски в виде жутких фрагментов. Одно дело увидеть неприятный сон и забыть, но совсем другое — видеть повторяющийся кошмар каждый раз в новых локациях и постепенно сходить с ума каждую ночь. Из-за отца Минхо поддался огромному внутреннему волнению и переживанию за жизнь близкого человека. Он делал вид, что всё отлично: «отца вылечат, я его дождусь, всё будет зашибись, ха-ха». Нет! Всегда есть эти грёбанные риски. Жизнь никогда не идёт как по маслу, она не сказка со счастливым концом, потому что найдётся человек, сытый по горло своим бессмысленным существованием; найдётся человек, ломающий голову над тем, чем накормить детей и как покончить с долгами; найдётся человек, которого постоянно предают. Если вы спросите их «как дела?» с широкой улыбкой на лице, то, в лучшем случае, они пошлют вас к чёрту, а в худшем — тихонько повесятся. Минхо боялся, Минхо очень боялся, что страхи сведут его с ума. Будь он один — проревелся бы, подолбил бы стену или выкурил бы пачку, но он не один. Нужно отдать должное Хани, благодаря ему я пытаюсь не потерять самообладание. Ему не стоит видеть, как меня имеет разрушительная сила собственной психики. — Чувак, ты в порядке? — Джисон быстро включает настольную лампу, подходит к Минхо, хватает за подбородок, потому что тот не особо хочет поворачиваться заплаканным лицом к другу, — чёрт, снова плохой сон? — Забей, — отмахивается младший, отворачиваясь к стене. Ничего не говори, Хан Джисон, даже не смотри на меня, просто спи. Он вжимается в холодную стену, чтобы у Джисона было больше места на кровати, кладёт больную руку поверх одеяла, делая вид, что снова заснул. Вроде успокоился… Чужая рука обвивает худенькое, но крепкое тело, притягивая ближе. — Иди сюда, — молвит Джисон, нарушая тишину. Сейчас он касался Минхо совершенно иначе, и тот это почувствовал. Теперь точно успокоился… Во сне было страшно — теперь нет: Хани рядом, практически залез на территорию его подушки, дыша прямо в макушку. Слова не имеют значения в этот момент, у Джисона свой язык — «Язык прикосновений и поддержки».

***

Хёнджин двигается в такт клубной музыки. В его руках два коктейля, тот что покрепче предназначен Чанбину, которого школьник пытается отыскать в толпе пьяных посетителей. — Минги, а где начальник? — последняя надежда была на бармена. — Вы смотрели в V.I.P-комнате? — тот протирал стаканы, не желая отвлекаться от работы. — А где она? — поинтересовался Хёнджин. — На втором этаже, думаю, вы сразу заметите господина Со, — ответил Минги, — ну, или точно услышите, — пробубнил он. — Понятно. Чанбин и правда был на втором этаже в компании солидного мужчины, до одури в глазах богатого и дерзкого на вид. Старший заметил Хёнджина ещё на лестнице. — Джинни, — позвал тот громко, — иди к нам, а то я знаю, как тебя тянет к танцполу. Видимо, Чанбин уже пригубил пару стаканов любимого пива, веселье рвалось со всех щелей. Хёнджину стало некомфортно: незнакомый человек, на вид важный и неприветливый, разве ему захочется создавать образ приятного собеседника ради своего друга Чанбина? Хёнджин нехотя поплёлся к мужчинам. Он поставил коктейли на стол под любопытный взгляд незнакомца. — Джинни, это мой друг детства Ёнджун, — представил Чанбин, — Джуни, это Хван Хёнджин, о котором я рассказывал, — он толкнул друга в плечо и подошёл к младшему, — Джинни, продемонстрируй, пожалуйста, своё тату. Хёнджин криво улыбнулся и задрал рукав. — Я другого от Со Чанбина не ожидал, — самоуверенно ухмыльнулся Ёнджун, оценив работу мастера по достоинству. — На самом деле эскиз не мой, Джинни сам его выбирал. — Да? — Ёнджун вскинул брови, — хм… Хватит меня оценивать! Ёнджун снимает пиджак, направляется к парням, отталкивает друга в сторону и хватает Хёнджина под руку. — Отставить стояние на ногах, — Ёнджун усадил Хёнджина рядом с собой и сделал глоток коктейля, принесённого младшим, — меня зовут Чхве Ёнджун, с Бинни я дружу со школы, — он начал наливать соджу новому знакомому, набирая словесные обороты, — твоим глазам очень повезло! Ёнджун громкий. Хёнджин чуть не оглох, когда он прокричал ему в ухо последнюю фразу. — Глазам? Почему? — растерялся Хёнджин. Чанбин сел напротив и откинул голову на спинку дивана. — Не пугайся, Джинни, сейчас Джуни начнёт меня позорить, — спокойно предупредил Чанбин, — просто включи режим «шумоподавления». — Тихо, дорогой, тихо, — Ёнджун сделал соответствующий жест рукой, хитро посматривая на лучшего друга, а затем продолжил: — твоим глазам повезло лицезреть такого Со Чанбина, — он пихнул Хёнджина локтем, — правда я хорошо его поднатаскал? Первое впечатление о Чхве было не самое лучшее, но, как оказалось, «солидный мужик» был очень открытым и весёлым. Он закидывал руку на хёнджинову шею, громко разговаривал и пил без меры. — Ты просто посоветовал мне спортзал, не преувеличивай, — сказал Чанбин, забирая рюмку у друга, — Джинни прополощет от сожду, не понижай ему градус, — сделал замечание он, — а ты не позволяй себя спаивать, — Хёнджину тоже досталось. — Чем занимаешься, Джинни? — Ёнджун быстро сменил тему. — Я студент, — соврал он. — Супер! Самый лучший период жизни, мой друг. — Ага, — иронично подтвердил Хёнджин. — Веселись, пока можешь, приятель. Потом работа, семья, дурацкий начальник, бумажки, ответственность, — Ёнджун вошёл во вкус, начал активно жестикулировать и строить из себя драматического актёра, — глаза открываешь как-то утром, а у тебя под задницей ортопедический матрас, — он округлил глаза, вызывая смех не только у Чанбина, но и у неулыбчивого Хёнджина. — А чему ты удивляешься, я не понял, — обратился Чанбин к другу, — третий десяток уже, — эта издевательская улыбка Ёнджуну не понравилась от слова совсем. Он ненавидел напоминания о своём возрасте. В душе ему всегда двадцать. Ёнджун наконец-таки отлип от Хёнджина и направился к другу детства. Он был не только высокий, но и достаточно крупный в массе. Ёнджун специально завалился на Чанбина, вдавив в диван так, что тот закряхтел. — Видишь, Джинни, что бывает с теми, кто заикается про мой возраст, — Ёнджун заразительно посмеялся, — сам-то всего на два года младше, Бинни, — он прокричал в чанбиново ухо, прыгая на его упругих ляжках, — хорошо под натиском моей задницы, а? Я завидую их дружбе, честно говоря. Когда-то и мы с Хо подшучивали друг над другом. Стало грустно. Хёнджин почувствовал себя третьим лишним. Чанбин заметил это даже находясь за огромной спиной лучшего друга. Он толкнул Ёнджуна на диван и потянулся к пиву. — Вернись к тренировкам, мой тебе совет, — сказал Чанбин. — Ты издеваешься? Джинни, наш Бинни такой наивный, — наигранно запричитал Ёнджун, — у меня двое детей, жена, которая реально пилит после тяжёлого рабочего дня, хотя, когда я брал её в жёны, её отец почему-то не показал мне кнопку беззвучного режима у своей драгоценной дочери! Мне пришлось закатить такой скандал своему начальнику, чтобы тот дал мне два месяца отдыха. На меня обрушился такой распорядок дня, где тренировкам просто негде потесниться. Между весельем и выпивкой нет свободного места. — Вы очень целеустремлённый, господин Чхве, — подметил Хёнджин, чтобы поддержать диалог. — А тебя я сейчас с лестницы спущу, миленький Джинни, — младший нервно улыбнулся, — у вас что, — Ёнджун поочерёдно указал пальцем на Чанбина и Хёнджина, — один мозг на двоих? — Сейчас начнётся, — закатил глаза Чанбин. — Что? — шёпотом спросил младший. — Старость-нерадость. Ёнджун встал из-за стола в позу политика на дебатах и громко провозгласил: — Один посылает меня на пенсию, другой его поддерживает. Дожили! Какая драма-квин. У Хёнджина нервно задёргался уголок рта, но Чанбин быстро его успокоил. — Не обращай внимания, он просто развлекается. — Нет, я понимаю, он выпил… Чанбин тут же прервал размышления друга. — Не-не, Джинни! Он что пьяный, что трезвый мало чем отличается. Я привык, и ты привыкнешь, просто кивай, вот так, — тот показал на примере. — Хван Хёнджин, говори со мной неформально, я не старый, мне двадцать семь и с меня, — Ёнджун начал прыгать на месте, — как видишь, ещё не сыплется песок. — Хорошо, Ёнджун, — кивнул Хёнджин. Младший отвлёкся на коктейль. — И всё? — расстроился Ёнджун, — даже возражать не станешь? Эх, какие же вы скучные, в задницу вас, — он махнул рукой и уселся обратно. Этим двоим было о чём поговорить и что вспомнить. Чхве и Со не виделись года четыре точно. Хёнджину тоже было интересно послушать истории о молодом Чанбине, новый знакомый был падок на такое. Например, Хёнджин узнал, что тату-мастер был маленьким, неприметным очкариком, боявшимся пикнуть лишний раз перед кем-то. — Этот малыш не дружил ни с кем. Зачем в школу ходил — одному только Богу известно, учиться что ли?! — у Ёнджуна перестала закрываться варежка. — А учился как? — втянулся Хёнджин. — Эй! Ты мог спросить у меня. Я ещё здесь, — отреагировал Чанбин. — Я хоть и был старше его на два класса, но точно знаю, что Бинни всегда был последний в списках успеваемости, мой маленький отстой. — Перестань топить меня перед ребёнком, Джуни. — Я забочусь о тебе! — воскликнул друг, — вот, пиво тебе подливаю постоянно. — Ага, а потом сам выпиваешь. — Знаешь, у тебя потрясающий бар, — Ёнджун подмигнул Хёнджину, — ещё Бинни был жутко страшненьким и не пользовался популярностью среди девушек, но я его всё равно люблю. Кстати, Джинни, ты уже обзавёлся подружкой? Младший покраснел. — Ты что смущаешься как школьник? Ёнджун, мать вас, я и есть школьник, завравшийся так, что сам путаюсь в собственном вранье. Этот хён кое-кого напоминал Хёнджину. Ли Минхо. У них одна манера общения: тот тоже начинал говорить про одно, быстро отвлекался и резко менял тему разговора. Хёнджин словил нереальные флешбэки. — У меня нет подружки, — признался он. — Два брата! Сейчас всё будет, — обнадёжил всех Ёнджун, — жену не обещаю, лучше не надо, а вот секс на одну ночь вам гарантирую. — Я пас, — Чанбин тут же протрезвел. — С твоими завышенными требованиями к женщинам ты никогда не вступишь в отношения, дорогой. Один неудачный опыт не должен ставить большой крест на всю твою личную жизнь. Болезненные отношения? Что у него там стряслось? — Я тоже пас, — поддержал Хёнджин. Тогда Ёнджун заговорил по-другому: — Задницы в зал не спустите, секс у вас будет со мной, — и снова этот убийственный взгляд, — я такое языком творю, — Ёнджун ядовито посмеялся, — затрахаю словесно. Как вам? Эта троица изрядно напилась. У Хёнджина уши в трубочку сворачивались от ёнджуновой болтовни. Тот умудрился превратить диалог в своё собственное Standup-шоу. — Да-да, мы уже включили режим альфачей, тебе не стоит открывать лишний раз рот, хён, — успокоил Хёнджин, спеша побыстрее покинуть V.I.P-комнату. Он потянул Чанбина за собой, надеясь на то, что Ёнджун будет пить пиво в одиночестве. — Не принимай близко к сердцу, твой друг потрясающий, но я задолбался его слушать: он не затыкается, даже когда его рот чем-то наполнен. — Джинни, называй вещи своими именами, он болтает без умолку, не собираясь останавливаться. Надо валить побыстрее. Как бы не любил Бинни своего лучшего друга, но, когда тот начинал болтать, Со выстраивал огромные теории в своей голове по поводу того, сколько нужно скотча, чтобы заклеить этот рот. — Сейчас я вам кого-нибудь закадрю, а то вы, ребята, так себе, — Ёнджуна изрядно пошатывало, когда он попытался встать. — Сделай что-нибудь, — паниковал Хёнджин, боясь, что Ёнджун приведёт свою задумку в исполнение. — Эй, дружище, — Чанбин садится рядом, заваливая друга обратно на диван, — сейчас Чан приедет, нужно заказать больше напитков. — Чан? А! Джинни, Чан классный мужик, я виделся с ним всего раз, и то, когда Бинни прошёл набор в его группу тату-мастеров, но он произвёл на меня очень хорошее впечатление. Надо же — помнит. Фух, слава Богу Чан спасёт нас от старика. Чанбин снова подошёл к Хёнджину и спросил: — Как думаешь, стоит ли будить Чана ради такого случая? — он кивнул в сторону Чхве. — Ты что его не позвал отмечать? — раздражался Джинни. — Он обещал заскочить на днях, пока не может привыкнуть к ночному режиму. — Я на танцпол, счастливо оставаться! — младший, помахав на прощание, спустился на первый этаж, радуясь своей свободе. Чанбин не успел опомниться, всматриваясь в отдалённую фигуру Хёнджина, как на нём уже повис Ёнджун. — Бери пример с молодёжи, дорогой. Серьёзно, Бинни! Тебе двадцать пять, а из личной жизни только сочинения учеников. Надеюсь, кто-нибудь из них додумался написать для тебя pwp? — Ты же знаешь, что я не ищу «перепих на одну ночь», — вздохнул он, скидывая чужую руку с плеча. — А порой стоит! Короче, — старший протёр лицо руками, — протрезвею, поведаю тебе о Чжихё. — У неё что-то случилось? — нахмурился Чанбин. — Не переживай, я же сказал: протрезвею — расскажу. Хёнджин уже во всю оттанцовывал у барной стойки. Бармена Минги дико бесил этот «дружок» начальника Со. Ему точно меньше двадцати, водит тут всех вокруг за нос, придурок малолетний… — Ребята, доверьтесь мне, сейчас я познакомлю вас с девушками. Старший растворился в толпе под весёлую музыку. Хёнджин тем временем подкрался к Чанбину со спины и, обнимая того за талию, уткнулся подбородком в макушку. — Мне очень интересно, кого приведёт Ёнджун. — Джинни, поверь, вкус у него великолепный. Он женат на Пак Джи Хи, той самой корейской модели, которая сотрудничает с агентством «Elite». — Я другого от него не ожидал, — пьяно улыбнулся он, — но, если что-то пойдёт не так, то можем поехать к тебе и притвориться, что мы переспали. Думаю, Ёнджун и этому будет рад. — Браво, Джинни, — Чанбин врезал младшему локтем и повернулся, чтобы посмотреть на хмельное личико, — гейские шуточки! С тобой я научился не только слушать их до конца, но и понимать. После этих слов Хван начал ползать на полу. — Ты что-то потерял? — спросил Чанбин. — Ага, толерантность моего друга. — Да я же пошутил, Джинни, — старший опустился рядом. — Ребята, знакомьтесь, потрясающие женщины! Чхве Ёнджун, как всегда вовремя… Чанбин встал с пола, обернулся и с негодованием посмотрел на одну из «красоток». На языке вертелся отборный мат, но пришлось очень сильно сдерживаться, чтобы соответствовать образу примерного учителя. — Мускулы! — воскликнул знакомый голос. — Мы, кажется, должны были встретиться совершенно при других обстоятельствах, — Чанбин недовольно свёл брови, узнав маму Феликса. — Вы знакомы? — Ёнджун поиграл бровями, переводя указательный палец то на госпожу Элис, то на любимого друга. — Ламба, собственный ночной клуб, брендовая одежда, — Элис наклонилась к чанбинову уху, — не слишком ли шикарно для простого учителя? — прошептала та. Ёнджун, трепло, уже про всё поведал. — Неужели ты бросила ребёнка, а сама пошла веселиться? Чанбин схватил непутёвую мамашу за локоть, отстраняя от себя. — Феликс годовалый малыш, а? — разозлилась та. — Феликс голодный парень, падающий в обморок в школьных коридорах потому, что его мать нещадно травит себя вискарём, — сдерживаться стало труднее, когда на пути характерная женщина, — перестань пить и возьмись за воспитание сына. — Ха! — Элис скрестила руки на груди, — говорит мне точно такой же алкаш. Знаешь что, правильный ты наш? — пригрозила она ему, — я пришла сюда танцевать, а не выслушивать нотации на тему «безответственной мамаши». Отойди. Элис толкнула учителя в сторону и полезла на барную стойку. Ёнджун ждал фееричный танец, а Хёнджин заметно удивлялся происходящему. Через несколько часов нужно собираться в школу, а я всё ещё нахожусь в центре города, в чанбиновом клубе, и наблюдаю за тем, как мой друг пытается остановить какую-то пьяную тётку. Хёнджин ни разу не пожалел, что завязал общение с татуировщиком. — Не позорься. Ты на сумасшедших каблуках, навернёшься, шею сломаешь. Чанбин дёргает Элис за край платья и ловит слишком идеально для реальности. Смотря в женское лицо, хочется выть и трясти за плечи до такой степени, чтобы ушла вся дурь из головы. Не от хорошей жизни она потонула в Jack Daniel’s, бутылку которого я заметил в гостиной. Домработница проболталась, что Ли Элис развелась с мужем, по Феликсу не заметно, что он подавлен, чего не скажешь о его матери… — Я отвезу тебя домой. — Во-первых, это шпильки. Во-вторых, поехали, меня клонит в сон. Чанбин почувствовал небольшую тяжесть, кивнул Ёнджуну в сторону выхода и поторопился уйти.

***

Ему пришлось вызвать такси. — Ты ведь не хочешь испортить салон содержимым моего желудка? — пригрозила она водителю. Чанбин попросил его остановить машину, чтобы Элис вышла и прочистила желудок. — Не упади в канализацию! — крикнул он вслед. По пути назад Элис порвала колготки. — Специально? — Чанбин задержал взгляд на стройных ногах. — Зацепилась, — на секунду появилось смущение, — в следующий раз потеряю дублёнку или сумочку тебе назло, — смущение сменилось на гнев, — не упрекай меня, ты мне не муж. — Да мне вообще по барабану, сделаю вид, что я таксист.

***

Учитель не подозревал, что будет ночевать в чужом доме. Элис с трудом открыла дверь, с грохотом запнулась о порог. Ключ вылетел куда-то в сторону шкафчика для обуви, пока Чанбин искал выключатель. — Где он у вас? — Чанбин никак не мог его нащупать. Через пару минут ему уже светили «звёздочки», которые он получил от удара в лицо. — Нашла! — обрадовал Элис, поднимая ключ над головой, — ой… — Ой… — повторил Феликс. Послушный сынуля, получивший чёрный пояс по каратэ, по крайней мере, красиво зарядил учителю Со с вертушки. — Простите, учитель! — захныкал Феликс, припадая к сильному телу Чанбина, валяющемуся на грязном коврике, — я не хотел, я принял вас за грабителя. — Грабитель, который открывает дверь ключом, ты не перестаёшь меня удивлять, Феликс, — закряхтел Чанбин. — Знаете, у вас капелька крови из левой ноздри вытекла, ждите много денег. — А ты умеешь утешать, приятель. Не хочешь помочь? — А, ой! — Феликс помог встать, и Чанбин обратил внимание на выключатель, который школьник врубил после того, как вырубил любимого учителя. — А вы не хотите? — Что? — Спасибо сказать за разбитый нос, всё же я обогатил вас на пару купюр. — Где твоя мама? — Чанбин резко сменил тему, — я застал её в клубе и решил привести домой. — Мама? — Феликс удивился ещё больше. — Малой, ты чего? — Чанбин удивился его реакции, — только не говори, что ты подумал, будто я решил навестить тебя в три часа ночи без особого повода. Феликс вообще ничего не думал. Он был рад и тому, что учитель Со стоял в его прихожей. — Отойди-ка, — Чанбин заметил Элис, спящую у шкафчика, — отнесу маму в комнату. — Идёмте за мной, учитель Со. Если бы Чанбин, этот крутой ночной байкер, видел, с какой завистью смотрит Феликс на то, как он заботливо несёт его маму. Злится, но не из-за того, что мамуля забыла папулю, нет! Он ревнует, опять же, не маму к Чанбину, а Чанбина к маме.