Микродермал

      Перед выпиской Джисона навестил Чанбин. Нужно было прояснить некоторые моменты, что так и остались для Джисона тайной. Монолог учителя был долгий. Джисон больше не был под властью лекарств, но на удивление слушал Чанбина внимательно, не перебивал. Наш до боли смышлёный Минхо всё тщательно спланировал. Узнав о диагнозе, он первым делом позаботился о том, чтобы ты, Джисон, ни в коем случае не узнал, что он при смерти. Он говорил так: «Пусть думает, что мы расстались, пусть живёт попытками встретиться, потом его отпустит и он начнёт новую жизнь. Если Джисон узнает, что я умираю, то не долго думая отправится вслед за мной. Я хочу, чтобы он прожил хорошую жизнь. Он талантливый, уверенный в себе, красивый… Чанбин, у него такое будущее звёздное! Я не хочу, чтобы он всё разрушил из-за меня». Я, честно говоря, опешил. Вы были сильно привязаны друг к другу, но я не думал, что настолько. Пока сам не убедился. Та церемония погребения... твоя боль утраты... больше не было сомнений, что ты отправишься вслед за Минхо, если бы не лечение. Минхо знал, что всё закончится самоубийством, узнав ты правду. Осаму никогда не выходил из его головы. Он всё твердил, что ты переплюнешь его, но до меня всё никак не доходило: как? После того, как в руки Минхо попал жёлтый блокнот, его не покидали мысли, что его любимый красавчик бурундук в зоне риска. Если таким способом он пытался пережить смерть матери, то смерть Хо не заставит Джисона долго ждать. У него только всё наладилось. Он занимался любимым делом, построил карьеру, был на пороге обретения популярности... какой суицид? Да я бы никогда не стал зарекаться о своём состоянии! Только ребятам, отцу в последний момент, но не Хан Джисону. Я попросил друзей подыграть мне, помочь расстаться с Джисоном, но как можно безболезненно для него самого. После преддипломной практики в штатах Джисон собирался вернуться в Корею. Меня на тот момент там не было. Когда-то я уже брал отпуск, чтобы увидеться с ним, только бы он ничего не заподозрил. Я попросил Чанбина задержать Джисона в штатах, тот устроил его на студию. Джисон был таким счастливым. Я знал, что Джисон просто так от меня не откажется, решил спровоцировать обиду и ненависть, пустив в ход Сынмина. Но Джисон и измену бы простил. Я стал давить на чувство долга перед профессией, попросил, чтобы тот не препятствовал моей мечте, только тогда Джисон отступил ненадолго. Всё это делалось ради того, чтобы сохранить ему жизнь! Минхо связался и с Феликсом, закрыв глаза на ранние обиды и недопонимание. Он не хотел оставлять Джисона без присмотра. Я просил Сынмина, Чанбина, Хёнджина и Феликса не рассказывать отцу и Джисону, что на самом деле случилось со мной. Это дорогие мне люди, и моя смерть сильнее всех повлияла бы именно на них. — Джисон, здесь какие-то письма, — Чанбин протянул папку, заполненную тетрадными листами, — я не врач, поэтому не смогу нормально поведать о его диагнозе. Вероятно, Минхо объяснил это здесь, — он указал подбородком на папку, — простым и доступным языком. Прочти, когда посчитаешь нужным. Мы заедем за тобой завтра. Как только Чанбин покинул палату, Джисон, не долго думая, принялся просматривать письма, адресованные ему от Хо. Быть может, он ещё не полностью отошёл от успокоительных, ибо читал он эти письма без особого волнения. В них была вся та недосказанность, что не была озвучена тогда перед смертью. Джисон дошёл до абзаца с диагнозом и впервые позволил эмоциям взять над собой верх. — Диагноз не был смертелен, он просто поздно узнал о нём... От такой новости стало совсем паршиво. Дорогой мой красавчик бурундук. Молюсь, чтобы эти письма попали тебе в руки как можно позже... Как бы я не противился врачебной этике, объяснять я буду простым и понятным для всех языком. После того, как мне вытащили осколок, прошло несколько месяцев. Моторчик стал меня подводить. На основе данных рентгенографии грудной клетки, ЭКГ и Эхо-КГ кардиолог поставил диагноз — гемоперикард. Хани, после травмы и операции на скорую руку в мой моторчик пошло кровоизлияние. Сердечная деятельность нарушилась. Кровь, что начала скапливаться, стала сдавливать моторчик. К тому времени уже набежало около 150 мл крови. Нужна была операция. Я тут же дал согласие, но при осмотре кардиолог сказал, что вряд ли они заштопают моторчик без последствий. Ранение было серьёзным, в самом неудачном месте. Даже если бы они откачали лишнюю кровь, уменьшив давление на сердце, даже если бы смогли заштопать моторчик, повторное кровоизлияние не заставило бы себя ждать. Не было разницы: умру ли я на операционном столе, или же от кровоизлияния. Если бы я выбрал первый вариант, то скончался намного раньше. Но я выбрал второй, и лишь поэтому так долго держусь. Критическая отметка 400-500 мл крови в полости перикарда. Я не хотел умирать на твоих глазах, не хотел обрекать тебя на смерть. Я знаю о твоей любви ко мне, знай же и ты о моей... Хёнджин думает, что я быстро принял решение отказаться от самых дорогих мне людей. Это не так. Решение далось не просто. Я стал врать ради блага любимых людей, но с учётом того, что враньё моё вскроется. Красавчик мой бурундук, я очень тебя люблю. Не ищи виноватых, их здесь нет. — Чанбин рассказывал, что ты много моментов предвидел, много событий предсказал на основе своих наблюдений. Ну а меня жизнь ничему не учит. Даже та ситуация с твоей сломанной рукой ничему не научила! Ты никогда не пренебрегал чужим здоровьем, только своим. Сейчас я вспоминаю, как ты до последнего не хотел идти в больницу, умело скрывал перелом. История повторилась. Ты мастерски скрыл от меня страшный диагноз, в попытках обезопасить от ужасных последствий. Ты предвидел мою дальнейшую судьбу. Жить без тебя? Я попытаюсь, но удачных попыток не обещаю.

☆☆☆☆☆

Прошёл год. Господин Ли и Джисон встретились на семейном кладбище. — Годовщина смерти единственного сына, — еле слышно произнёс господин Ли, — надеюсь, Там ты также счастлив, как на фото. Всё же... родители не должны хоронить своих детей. Время лечило. Господин Ли уже не так бурно реагировал на утрату. Он говорил спокойно, смирившись со всеми тяготами, что предоставила ему жизнь. — Вы настоящий герой, — ответил Джисон, не отрываясь от фотографии любимого, — вы не опустили руки и живёте дальше, ваш сын безумно вами гордится. Господин Ли, — Джисон поворачивает голову в его сторону, — больше всего Минхо желал вам светлого будущего. Проживите эту жизнь достойно, чтобы Минхо было радостно за вас вдвойне. — Спасибо, сынок, спасибо... Они простились, но напоследок господин Ли успел поинтересоваться у Джисона дальнейшими планами на жизнь. — Я возвращаюсь в школу. Хочу встретиться кое с кем. — Удачи тебе. — Джисон почти скрылся из виду, как господин Ли окликнул его. — Чуть не забыл! Сынок, она возвращается. — Вот и здорово, — сказал Джисон про себя, — никогда не поздно познакомиться со своими родителями заново, жаль, что при таких обстоятельствах.

☆☆☆☆☆

— Как же я рада видеть тебя спустя столько лет! Дахён раскинула руки для объятий. С Джисоном они не виделись с самого выпускного. Он крепко обнял подругу. — Не пожалела? Спиногрызы нынче не знают краёв. — Откуда тебе знать? Они прекрасны. Дахён уже третий год работала в школе учителем младших классов. От прежней неуверенной Дахён мало что осталось. Джисон видел уверенную в себе учительницу, знавшую толк в своём деле. Не для кого не секрет кто вдохновил её на эту профессию. — Папуля дома? — усмехнулся Джисон. Выпускники чанбинова класса в шутку называли любимого учителя папуля. — На третьем этаже, кабинет литературы. Жизнь Чанбина здорово пошатнулась после аварии на мотоцикле. Ёнджун отправил друга на лечение в Корею. Тому было это на руку: Минхо под боком. На самом деле, Чанбин не хотел долго задерживаться в Корее, ибо помимо хороших воспоминаний плохие не уступали. Кое-кто заставил надолго забыть о переезде в штаты. Она была старше Чанбина всего на пять лет. Работала медсестрой в травматологическом отделении. Характер её отличался от тех девушек, с которыми довелось встречаться Чанбину. Уравновешенный темперамент и плоский юмор зацепили Чанбина. Он не воспринимал её всерьёз до определённого момента. Та поддержка, которой девушка наделила Чанбина, то пребывание наедине, что так сильно мотивировало учителя, повлияли на него в разы сильнее, чем слова друзей. Почему бы не попробовать построить отношения? Ему друзьям порой трудно открыться, а тут практически незнакомый человек. Девушка сразу предупредила, что была замужем, и от первого брака осталось двое детей. — Если для тебя это не препятствие... — начала было она, но была прервана. — Из под моей опеки вышло чуть больше тридцати детей, не стоит беспокоиться. Если я важен и нужен тебе, то не вижу никаких препятствий. Это был тот самый случай, когда чанбинова поспешность сыграла на руку. Прошёл год. Чанбин устроился в другую школу, где одной из коллег была его ученица Дахён. Параллельно этому на все оставшиеся деньги он открыл свой тату-салон. Плюс ко всему, Чанбин готовился стать отцом. — Я стану дядей! Я стану дядей! — кричал в трубку Ёнджун, съехав с катушек от радости. — Боже правый, я уж думал не доживу. Дорогой, я стал волноваться и надумывать, что мои дети подарят мне внуков раньше, чем собственный друг милого карапуза. — Ёнджун смахнул невидимый пот и продолжил задавать вопросы. Джисон заглянул к Чанбину на перемене. — Привет, у меня всё готово. Дальше дело за тобой, — протараторил Джисон. — Всё будет в лучшем виде, об этом даже не беспокойся, но... это твоё окончательное решение? — Хоть на цепь меня садите, но для себя я всё решил. Чанбин, я едва успел всё за год. Хо заждался меня. Потерпи, родной... Симптомы ухудшились. То, что сейчас Чанбин сжимал в руках, было единственным, что заставило Джисона продержаться ещё год. Тот прощальный подарок.

☆☆☆☆☆

— Давай попытаемся? Хо, если есть хоть какой-то ничтожный шанс на выздоровление... Хёнджин являлся одним из первых обладателей информации о диагнозе. Он, Сынмин и Минхо всей троицей таскались по врачам. Хёнджин ничего не смыслил в медицине, хоть и был выходцем из патронатной семьи врачей. Ему казалось, что шанс на выздоровление есть. Уговоры были долгими, но безрезультатными. Минхо устал объяснять другу, что смысла в операции нет: только дни сократит. Позже, чтобы Джинни в край убедился во всей безысходности ситуации, Минхо наглядно продемонстрировал всё на манекене. Сердце, тонувшее в собственной крови, место поражения после чёртова осколка, микродермал неподалёку, — всё смешалось в хёнджиновой голове. Они сидели с Минхо у Чонов. Младший пытался сделать несколько прощальных видео для Хани, но ничего не выходило. — Трус, трус, трус... — то и дело доносилось из комнаты. Хёнджин всеми силами старался не показывать свою жалость к другу. Он не плакал при нём, пытался шутить, да и вообще вёл себя так, словно его милый кот не умрёт от остановки сердца. Зачем добивать его ещё больше? Зачем ломать окончательно? — Хани ни слова. Джинни, ты понял? — Он имеет право знать, — как бы невзначай комментировал тот, — а господин Ли, что будет с ним? Хёнджин перевёл взволнованный взгляд на Минхо. — Извини, это уже не моё дело... Минхо вобрал побольше воздуха, проморгался и громко шмыгнул: — Когда всё поутихнет, скажите обоим, что я пропал без вести на чужой территории. Так у обоих будет надежда, что я ещё жив... — Хо, ты больной?! — не выдержал Хёнджин, — скажи им всё как есть, не выдумывай ничего! Ты не книжный герой с хитросплетениями! Это твой отец. Он не чужой человек. Щекастый без пяти минут твой муж. Какого, Хо? Хёнджину стало сложно сдерживать истерический припадок. Он без устали тёр лицо и отрицательно мотал головой, не веря в услышанное. Минхо сидел неподвижно, прекрасно понимая, что его лучший друг прав. Хёнджин покинул комнату в ужасном расположении духа. Спустя некоторое время в дверь постучали. — Джинни, мне нужно с тобой поговорить, вернее, объяснить кое-что. Хёнджин открывает дверь и приглашает Минхо войти. — Хо, прости, я вспылил... тебе вообще нельзя волноваться... — Пойми меня правильно, Джинни. У тебя есть Чон и Чанбин, а ты при смерти. И после твоей смерти эти двое, то есть люди, которых ты не хочешь терять, идут за тобой, лишая себя жизни. У них карьера, замечательная судьба, возможности, короче, самовыпил в их планы не входил. Джинни, я слишком хорошо знаю Хани, он не переживёт моей смерти. Я не хочу сокращать его и без того нормальную жизнь. У него только всё пошло в гору. Я не хочу такого для своей семьи, поэтому вру, как могу, ещё и вас подыгрывать заставляю. Но это лучше, чем лишать жизни папу и мужа. Вам я сказал, потому что вы есть друг у друга, вы вывезете. У Хани никого нет! Я молюсь, чтобы он в ближайшее время примирился со своим отцом, хотя бы кто-то! Хочу, чтобы мой отец, обзавёлся новой семьёй. Завязывай смотреть на меня так, будто я специально отнекиваюсь от операции. — Хо... я... Соглашайся на пересадку сердца! — У тебя есть лишние пятьсот миллионов вон? — усмехнулся Минхо, уже прокручивая подобный вариант в голове, — ни ты, ни Чон, ни Чанбин столько не накопят. — Мы подключим Ёнджуна, продадим недвижимость... Минхо закрыл чужой рот ладонью. — Я на грани того, чтобы лично стать донором! — промычал он в ладонь. — Заткнись, Джинни! — не выдержал Минхо, тихо заплакав, — я благодарен всем богам за то, что у меня такие преданные друзья, но я так не могу... — Деньги не проблема, — сказал Хёнджин, придумывая варианты продажи наркотиков по самой огромной цене, — тебя прооперируют, пока щекастый будет в штатах, и всё будет хорошо. Не ставь на себе крест, не лишай меня лучшего друга. Уговоры Хёнджина подействовали на Минхо. Парни копили деньги на операцию. Но всё так затянулось... В день операции кардиохирург, увидев состояние Минхо, отказался делать пересадку. То был иностранный врач, приехавший в Корею. Он обвинил здешних врачей в халатности. Отметка мл крови близилась к 400. Врач сказал, что ему недолго осталось. Кровь стремительно накапливалась, смерть могла наступить в течение нескольких секунд. Чанбин несколько дней подряд ругался и договаривался с врачом, в то время как Хёнджин связался с Джисоном, дабы тот поскорее прилетел. Мысль о том, что Хани будет рядом в его последние минуты, заставляла Минхо держаться до победного. Кислорода в крови не хватало, кожа становилась синюшной, давление на сердце увеличивалось. Не успели.

☆☆☆☆☆

Десять лет спустя...

Старшая школа

— «Потерпи, родной. Скоро я буду дома», — Чанбин зачитывает последнюю строчку двухтомника и внимательным взглядом скользит по классу, — кто мне скажет, что для Хан Джисона есть «дом»? Ученики молчат, пытаясь сформулировать ответ. Джунхан неуверенно тянет руку. — Предполагаю, что «дом» для Хан Джисона и есть Ли Минхо, — ученик поправил очки и в качестве доказательства привёл цитату из первого тома: — Вчера ты сказал, что отмечать Новый год нужно дома и в кругу семьи, верно? — Конечно! — воскликнул Хо, — так что напяливай свою классную курточку обратно и поезжай к отцу, — Минхо попытался просунуть джисоновы руки в рукава пуховика, но тот быстренько убрал пуховик в шкаф. — Так вот, родной… семья для меня — это ты, поэтому, находясь рядом с тобой, я буду чувствовать себя дома. — Или же просто то место, где есть присутствие Ли Минхо, — дополнила Лили, — знаете, с трудом верится в настоящую и вечную любовь, но, зная, что книга основана на реальных событиях, начинаешь неистово менять мнение на этот счёт. Джисон ведь не стал продолжать жизнь без Минхо? Отправился следом? — Да вы прикалываетесь! — парировал Джуён, — там ведь открытый финал, быть может, он просто залёг на дно... — Учитель Со, правда? — послышалось с задней парты. — А вы бы как закончили повествование? — Чанбин снял очки и потёр переносицу, — кстати, это ваше письменное домашнее задание. — Я думаю, что Джисон просто пошёл навестить Минхо, — прокомментировал Джуён, — но не выпилился же он! — А мне кажется, что в тексте много отсылок на то, что финал не фига не открытый, — сказала Бэй, — Осаму например... намёки на двойной суицид... — Ты как читала? — рассмеялся Джуён, — Минхо умер от болезни сердца, а что с Джисоном — неизвестно. — Нет-нет, Бэй права, — нахмурилась Лили, — ведь Минхо практически сам довёл себя до такого состояния, такая халатность к своему здоровью явно бы добром не кончилась... друзья были больше заинтересованы в его жизни, чем он сам, отсюда и Осаму выплыл... двойной суицид, верно, Бэй? — Учитель? — толпа вопросительных взглядов гипнотизировала Чанбина. Чанбин вышел из-за стола и направился к вешалке, стянув косуху, он продолжил: — Черти, вы прочитали одну и ту же книгу, и увидели в ней совершенно иные смыслы, увидели что-то своё. Знаете, я всегда относился к книгам, как кладезю знаний на любой вкус и цвет, в них никогда не было чего-то фиксированного. Что хотел сказать автор — знает только сам автор. Нам же предлагают поразмышлять и почерпнуть что-то для себя. Вот тебе, Сольюн, что захотелось после прочтения? — Чанбин, напялив косуху, замер в ожидании ответа. — Остановить время, — тихо сказала он, — где-то оно летит стремительно быстро, где-то тянется до невозможности медленно. Я не хочу, чтобы оно текло понапрасну, учитель Со. — Лили? — Я, скорее всего, обниму маму. Знаете, она воспитывает меня в одиночку, а тот факт, что у героев не было контактов с мамой, делает меня каким-то монстром, — Лили подняла руки вверх, — чисто моё мнение. — Джунхан? — А? Да я задумался о выборе профессии... всё же трудно найти такую работу, от которой будешь кайфовать. — Джуён? — Со мной всё куда проще, мне тупо захотелось потусь с Ёнджуном. Обидно, что в моём окружении нет таких людей. Чанбин ехидно ухмыльнулся. — Не задумывался почему? — спросил он. — Не-а... — Наверное потому, что для кого-то ты сам являешься таким человеком, — констатировал факт Чонсу. — У меня каша в голове, учитель Со, — произнесла Бэй, — одно могу сказать точно, я стала невольным свидетелем смерти. В первом томе зарождалась надежда на лучший исход, а после, страница за страницей, она безвозвратно угасала. Стоит ли ждать подлянок от жизни или же наслаждаться ею, позабыв о том, что на каждом углу есть препятствия? Грустно, короче. Бэй ушла, не дождавшись звонка. Лили кинула растерянный взгляд на учителя. — Я догоню её и постараюсь объяснить ещё раз... — Лили, стой! — окликнул Чанбин, цитируя недавние слова: — каждый увидел то, что увидел. Не нужно переубеждать. Со временем придёт понимание иного вида.

☆☆☆☆☆

В коридоре Чанбина поджидал десятилетний сын. Отец обещал сводить его в гости к тёзке. Темноволосый Минхо любопытно озирался по сторонам. Его сын был не из пугливых. Атмосфера кладбища не пугала его. — Сначала навестим бабушку с дедушкой, затем моих друзей. С самого раннего детства Чанбин приучал Минхо чтить память близких. Мы виделись с ним последний раз, в годовщину смерти Хо (теперь и его тоже). Джисон передал мне флешку с материалами книги. Минхо, чёртов книжный червь, любил тонуть в печатных страницах, и Джисон знал об этом как никто. Он хотел сделать ему особенный подарок: написал книгу по мотивам их истории, хотел напомнить Минхо, что кроме него ему никто и не нужен вовсе, хотел вернуть, хотел быть рядом... Из-за депрессии он едва смог закончить книгу, не наложив на себя руки раньше времени. Я поспособствовал тому, чтобы её издали, а затем настоял на том, чтобы её включили в школьную программу. Парни, что умерли в столь молодом возрасте, обрели вечную жизнь. Осень. Октябрь. Годовщина смерти кота и красавчика бурундука. — Папа, папа... — звал маленький Минхо, возвращая Чанбина на землю, — а там есть кто-то. Минхо кивнул в сторону семейного кладбища парней. Действительно, перед одной из могил, на коленях, стояла женщина, крепко прижимая книгу, оставленную Чанбином в качестве подарка от Джисона Минхо. До него не сразу дошло, кто это был, пока воспоминания не отнесли его к посвящению книги.

В посвящении: «маме Хо, о том, как жил её сын».

Женщина плачет и, как показалось Чанбину, очень раскаивается. Он не знает её, но хорошо понимает, проводя параллель со своими детско-родительскими отношениями. Мама Хо тоже долгое время не общалась с сыном, теперь будет нести крест до конца жизни, как и Чанбин. Он сомневается, стоит ли нарушать их единение с сыном, но его мелкий мальчуган тычет пальцем и кричит: — Па, Джисон тоже пришёл! На семейном кладбище минсонов появляются новые фигуры. Хёнджин с приёмным сыном. Не заметив семью Со и тихо плачущую женщину, они приходят навестить парней. Хёнджин пугается при виде мамы Хо и сказать ничего не решается. — Принёс тебе подкрепиться, — еле слышно произносит Хёнджин, кладя у надгробия несколько апельсинов, — и про тебя не забыл, щекастый... — пластинка с иностранным рэп-исполнителем ложится рядом, — не перевернись там от новой школы, — грустно усмехается он. Хёнджин, вобрав побольше воздуха, рвано выдыхает и спешит покинуть семейное кладбище с сыном. — Папа, там Чанбин и Минхо.

— Па, а там Хёнджин и Джисон.

Почти как раньше. Семья Хван настигает семью Со моментально. Чанбин так и не решается проведать минсонов. Он, щурясь, ведёт глазами по надписи во всё надгробие: «Навсегда — Эл(L) Эм(М) and Хан Джисон!». Точно подмечено. И они, под руку с Хваном, идут в сторону сквера. — Феликс звал в гости, — присаживаясь на лавочку, говорит Чанбин, — не поедешь? Романтические отношения с Феликсом долго не продлились. Хёнджин, когда всё поутихло в бандитских кругах, вернулся обратно к родителям. Чтобы лишний раз не светиться, ему пришлось уволиться с должности пилота. Началась не самая лучшая полоса в его жизни. Когда-то он прогуливался мимо приюта, где и познакомился с маленьким Джисоном. Ребёнок скрасил его жизнь и прокачал ответственность. — Быть может, следующим летом, если Ликс не сопьётся, — ответил Хёнджин, наблюдая за детьми, — он не пропускает ни одну вечеринку, Бинни. Всё же, он такой ребёнок... Чанбин переводит взгляд на дурачившихся Минхо и Джисона. — Па, я в лужу наступил, — капризничал Минхо, — я теперь свинья. — Ничего не идеально, Хо, — выдал Чанбин, — жизнь не идеальна... — Тогда я ещё поваляюсь? Одна из самых больших удач в жизни человека — это счастливое детство. Сколько бы лет мы ни прожили на этом свете, мы останемся несмышлеными детьми и ровно ничего не поймём! Чанбин в этом не сомневался.