Сапожник без сапог

— Грегори, ты тоже считаешь, что между Шерлоком и Джоном есть романтическая связь? К такому вопросу Лестрейд не был готов. Впрочем, к любому вопросу Майкрофта трудно было подготовиться заранее. К тому, же, Лестрейд не просто считал — он знал это наверняка из самых что ни на есть первых уст. Но Майкрофту, очевидно, никто не говорил об этом напрямую, и Лестрейд понял, что попал в весьма щекотливую ситуацию. Если Майкрофт поймет, что Шерлок в очередной раз не поделился с ним важным событием своей жизни… Что ж, «обидится» было неправильным словом, совершенно Майкрофту не подходящим. И все же, наверное, это уязвит его — в очередной раз, и Лестрейд был недоволен Шерлоком. После всего случившегося можно было бы изменить некоторые свои привычки. Он поерзал на стуле и осторожно спросил: — Почему ты так решил? — не сдержавшись, он улыбнулся: — Что, так работает ваша фирменная дедукция? Майкрофт подозрительно долго не отвечал. — Некоторые вещи становятся очевидными, если правильно на них посмотреть, — наконец сказал он, и Лестрейд тяжело вздохнул, смутно надеясь, что его вздох тоже подвергнется анализу и будет расценен правильно. Но Майкрофт лишь продолжил что-то писать. Он ведь не мог не знать, не так ли? Все его дедуктивные методы работали нон-стоп, и он, конечно же, знал не только про романтический интерес между Шерлоком и Джоном, но и между… вернее, не между — скорее… От Лестрейда к Майкрофту, если говорить точнее, и это было почти обидно, потому что Грегори показалось было… нет, определенно показалось. Это была обычная благодарность. Именно в качестве жеста благодарности Майкрофт теперь позволял Грегори находиться рядом с собой. Видано ли это — чтобы полицейский из Скотланд-Ярда, а не какой-нибудь секретной спецслужбы мог находиться так близко и так подолгу возле самого сердца Британского Правительства? Воистину, это была щедрая награда, только Лестрейд желал совсем не ее. Распаленный этими мыслями, он почти успел подняться и уйти, придумав в качестве оправдания какой-нибудь срочный вызов — и пусть Майкрофт сразу же раскусит его ложь, так будет даже лучше. Но одновременно уходить совсем не хотелось. В этом кабинете было неожиданно приятно находиться. Кто бы мог подумать, что в кабинете государственного служащего может быть приятно? Во всяком случае, гораздо приятнее, чем в пустой квартире Лестрейда. Настолько, что Грегори приходил сюда каждый раз, когда не был занят работой. Что касается Майкрофта, тот, кажется, был занят работой всегда. Лестрейд в очередной раз тяжело вздохнул. Он не стал заводить очередную шарманку о том, что хотя бы изредка нужно отдыхать — особенно после всего, что случилось недавно. Но, во-первых, он и сам не был образцом правильного режима дня, а, во-вторых, это было совершенно бесполезно. В некоторых вопросах Майкрофт был еще упрямее своего младшего брата — а это было выдающееся достижение. Поэтому он сказал другое: — Может быть, поедим где-нибудь? — возможно, это звучало как приглашение на околоинтимную встречу. В каком-то смысле, так оно и было. Пусть у Майкрофта останется как можно больше поводов для дедуктивных изысканий — но, очевидно, он был в них не заинтересован, потому что вместо ответа только пожал одним плечом и пробормотал: — Не могу. Занят. — Лестрейд не собирался сдаваться: — Так нельзя. А как же судьба всего государства? Что с ним будет, если ты умрешь от голода? Ему показалось, что он услышал весьма отчетливый смешок, и даже он немного согрел ему сердце. — Уверяю тебя, этого не случится. В этом смысле ресурсы моего организма, так сказать, велики. Лестрейд посмотрел на него с сомнением, скользнул взглядом по осунувшемуся лицу, странно худым плечам и месту, где, возможно, когда-то давно был живот. Сейчас на этом месте наблюдался смутный провал в дорогом костюме. — Ты заблуждаешься, — злорадно сказал он — когда еще можно будет сказать в лицо такому человеку, что он заблуждался? — Твои ресурсы гораздо меньше, чем кажется. И тебе нужно е… — Не беспокойся, Антея каждое утро впихивает в меня зерновые батончики. Вместо удовлетворения Лестрейд почувствовал легкий укол ревности и мрачно сказал: — Это не еда. — Майкрофт отложил ручку и выпрямился в кресле. — Ты заблуждаешься, Грегори, — отозвался он вроде бы очень серьезно, но с едва заметной усмешкой на губах. Пусть это была не настоящая улыбка, но все же шаг на пути к ней после смертельной грусти. — Это определенно еда. Больше Лестрейд спорить не стал. В этом логическом споре у него не было шансов одержать верх. — Я… пожалуй, направлюсь в участок, — он поднялся, чувствуя странную неохоту двигаться; его тело определенно не хотело покидать это место, и он с трудом заставил его слушаться. — Глядя на то, как ты усердно разбираешь бумаги, я и сам вспоминаю, что у меня осталось еще много отчетов. Майкрофт развернулся в кресле и впервые за последние часы посмотрел Лестрейду в лицо. — Прости, — произнес он. Такого Грегори никак не мог ожидать, и, пока он тщетно подыскивал подходящий ответ, Майкрофт быстро закончил: — У тебя нет бумажной работы. Тебя просто раздражает, что я не обращаю на тебя внимания, пока ты здесь. — Надо понимать, это очередная дедукция? — Лестрейд не хотел звучать резко. Но Майкрофт сказал верно — и первое, и второе. Еще совсем недавно Шерлок регулярно уязвлял его неудобной правдой, а теперь то же самое делал Майкрофт, вот только между ними была определенная, очень важная для Грегори разница. Из-за этой самой разницы любое слово Майкрофта трогало его гораздо сильнее. Мог ли Шерлок предположить, что все сложится именно так, когда он попросил его присмотреть за братом? Лестрейду почему-то казалось, что очень даже мог. — Я… — он вдруг понял, что растерялся. Он никогда не терялся, даже перед Шерлоком, когда тот зарывался сверх меры. — Нет, я все понимаю. Ты не обязан… И потом, благополучие страны не может подождать, и все такое, — однако, говоря это, он сделал еще несколько шагов к двери. — Я приду сюда завтра, — это прозвучало так, будто Майкрофт умолял его приходить, а не сам Лестрейд искал для этого любой подходящий повод. — Если ты позволишь, — поправился он. — Я был бы рад. Это прозвучало еще глупее, чем все предыдущие слова, и Грегори понял, что настала пора ретироваться. «Тебя раздражает, что я не обращаю на тебя внимания», — звенело у него в ушах. На что он надеялся — неужели считал, что Майкрофт, возвратясь к работе, будет относиться к окружающим как-то иначе? На то были причины вполне объективные — после вынужденной паузы у него наверняка накопилось много срочной работы. Зайдя в придорожное кафе, Лестрейд заказал столько, что хватило бы на двоих — будто он все еще надеялся, что Майкрофт передумает, догонит его и присядет напротив. Но это было невозможно по двум причинам. Во-первых, Майкрофт не ходил в такие заведения — только если это не была какая-то нелепая спецоперация на благо Англии. Во-вторых, он не стал бы есть такую еду. Вернее сказать, он не стал бы есть столько еды. Или, вероятно, просто не стал бы есть. Лестрейд отставил тарелку. Кусок перестал лезть в горло. Он должен был настоять. Должен был придумать хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь уловку — да хоть бы разыскать Антею и потребовать у нее парочку тех самых батончиков. Майкрофт определенно недоедал, и хоть Лестрейд не был врачом, он слишком много общался с Джоном Ватсоном. Он должен был… Но почему, собственно, он был должен? Так вышло, что он застал Майкрофта в период самой острой уязвимости, их близкое знакомство пришлось на смутные, темные дни, но эти дни прошли. Майкрофт был благодарен ему, но эта благодарность совсем ни к чему не вела. Лестрейду вдруг очень захотелось купить себе выпивку, но он удержался и быстро расплатился, отправляясь домой. Еще не хватало заливать алкоголем горе неразделенной любви, очень неожиданной, но неразделенной весьма ожидаемо. Может быть, не стоило больше приходить к Майкрофту. Может быть, его постоянное присутствие и вовсе не было желанным. Раньше ему казалось совсем наоборот, но с тех пор кое-что изменилось. Ведь Майкрофт не мог не понимать… ведь не мог же? Его мозг был слишком хорош для этого. Конечно, существуют умники, слепые к любым проявлениям чувств, но ведь раскусил же он Шерлока и Джона без каких-либо явных подсказок с их стороны. Почему он не мог раскусить Лестрейда? Почему вынуждал его действовать первым? В конце концов, Лестрейд был всего лишь полицейским, может быть, вопреки мнению Шерлока, хорошим полицейским, но разве он должен был тягаться с самым блестящим умом Соединенного Королевства? «Тебя раздражает… что я не обращаю внимания…» Вспоминать об этом больше не хотелось. Вместо этого Грегори вспомнил кое-что другое, предшествовавшее этим словам. Это было… «Прости», очень деликатное, почти нежное «прости», искреннее и печальное. Так мог бы извиняться Майкрофт, которому небезразлично, что подумает о нем простой полицейский. Лестрейд знал, что Майкрофт всегда был небезразличен к таким вещам. Он понял это при первой же их встрече, а теперь чуть было не забыл. Это было бы очень глупо. Глупым было все, о чем он думал весь вечер. Завтра же Грегори снова его навестит — если, конечно, в Лондоне не заведется очередной серийный убийца, который отнимет все его время. Впрочем, даже в этом случае… В дверь позвонили. — Майкрофт?.. — Меньше всего Лестрейд ожидал увидеть его. Майкрофт никогда прежде не приходил сюда — впрочем, глупо было удивляться тому, что он знал адрес. Грегори был уверен — где-то в глубине персонального компьютера Майкрофта хранится его полное досье с самыми невероятными подробностями. — Я могу войти? — А я могу отказать? — попытался пошутить Лестрейд и немедленно об этом пожалел, разглядев выражение лица своего неожиданного гостя. — Разумеется, можешь, — очень спокойно ответил тот. — Но не собираюсь. Заходи скорее, — Грегори быстро закрыл за ним дверь, словно боясь, что Майкрофт вот-вот передумает и уйдет прочь. Для надежности он даже стащил с него плащ. Он уже понял, что случилось что-то серьезное, иначе у Майкрофта не было бы такого взгляда, и он не пришел бы сюда. Лестрейду было почти обидно за то, что Майкрофта не следовало ожидать без какой бы то ни было серьезной причины, но время для обид было самое неподходящее, и он отбросил их подальше. — Шерлок опять пропал, — безо всяких предисловий сообщил Майкрофт. — Джон Ватсон сказал мне, что тот говорил ему о безотлагательной необходимости внедриться в какой-то очередной наркопритон. Не нужно было воспринимать это как преуменьшение. Больше тот не оставил никаких следов. Лестрейд вздохнул и потер лицо. Что ж, Шерлок снова был в опасности — это они уже проходили, но отчего-то куда больше ему было жаль Джона, а Майкрофта еще жальче. Он надеялся, что последние события сплотят их всех, но, очевидно, этому не суждено было случиться. Майкрофт вдруг повернулся к нему и посмотрел как-то особенно серьезно. — Надеюсь, ты понимаешь, что я пришел к тебе не как к полицейскому. Несмотря на обстоятельства, на долю секунды Лестрейд почувствовал себя совершенно счастливым, но счастье быстро пропало. Круги под глазами Майкрофта казались еще больше, чем минуту назад. Немного ранее этим днем Лестрейд подумал, что призрак отчуждения появился между ними оттого, что Майкрофт расправился со своей слабостью и больше не нуждался в помощи. Он заблуждался — по крайней мере, в одном. Майкрофту нужна была его поддержка — до сих пор и, может быть, вообще.