soulmatch

Пошла почти неделя с того дня, как Донхёк у него ночевал, и Минхёну каждый раз думая об этом, хочется то ли забыть все и сгореть со стыда, то ли перекручивать каждый момент в голове. Они до сих пор это не обсуждали. Минхён потому что он ссыкло, а Донхёк… Донхёк, может быть, потому что они уже не маленькие, и, иногда так бывает, когда подростки напиваются. Пубертатный период, целоваться хочется, а с кем – значения практически не имеет. Только вот для Минхёна как раз имеет, поэтому он уже на грани того, чтобы начать себя ненавидеть за то, что какой-то обычный поцелуй (между прочим, первый в его жизни) наполнился для него таким большим смыслом. Для Донхёка, может быть, это вообще обычное дело. Учитывая, какие слухи ходят о нём и некоторых девчонках в их школе. В его теперь уже школе. Их разговоры ничем не отличаются от тех, что были до того дня. Донхёк всё так же рассказывает ему о каждом важном и не очень событии своего дня, скидывает мемы, иногда не смешные, но Минхён всё равно смеется. Лишь бы не переставал писать, не забывал про него, потому что ему даже этого будет достаточно – что они просто общаются, как будто они самые близкие люди на свете. В жизни Минхёна происходит каждый день что-то странное и беспорядочное, и временами у него не остаётся просто времени на переживания об их взаимоотношениях, либо он просто не хочет признавать, что поневоле думает об этом каждую минуту. Либо старается занимать себя другими делами и заботами, чтобы об этом не думать. На носу экзамены; через пару дней результаты прослушивания; мама, которая ежедневно контролирует его послешкольное время; Джисон, у которого, по-видимому, недостаточно большой опыт в отношениях, и он думает, что Минхён, у которого опыта вообще нет, чем-то может ему помочь. Временами он чувствует, что на него свалилось слишком много, поэтому сил нет даже на себя – не то что на других. leedh 10:20:31 я написал тест по математике лучше всех leedh 11:32:43 блин сегодня в столовке давали ттокмандукук leedh 11:32:59 а я терпеть не могу его leedh 14:32:12 в этой школе нет факультатива по истории искусств, просто полный отстой leedh 14:33:23 поэтому я записался на нутрициологию leedh 16:12:02 я дома leedh 18:09:34 минхён, ты где? у тебя всё в порядке? leedh 20:16:42 ☹ 마크 20:32:02 да. прости, занят был Минхён не считает это враньём – он и правда был занят большую часть времени, много уроков и репетитор по гитаре, но раньше ему это никогда не мешало между делом ответить Донхёку, хотя бы пару слов или не теряться из виду на весь день. Последнее время он всё же думает о том, что не стоит так сильно к нему привязываться, потому что с каждым днём их будущий разрыв становится только болезненнее. Может быть, чем меньше Минхён будет ему отвечать, тем быстрее Донхёк потеряет к нему интерес (боже, думает Минхён, какая же это дилемма, ведь меньше всего в жизни он хочет, чтобы Донхёк терял к нему интерес). Тем быстрее они перестанут общаться и всё сойдёт на нет само собой. Как же он мог допустить такую ошибку? Как в те самые моменты, когда песня заучена наизусть, пальцы работают уже механически, даже в голове пусто – одна лишь физическая память делает всё дело. Но вот стоит какой-то неправильной мысли закрасться в голову, и песня уже звучит совершенно не так, и идеально уже не будет, потому что ты совершил ошибку и всё испортил. *** На следующий день Минхён получает письмо на электронную почту. В шапке значится имя агентства, открывать его - страшнее всего, потому что там может быть как и приглашение, так и отказ. Если ему откажут даже там - у него точно крыша поедет. Дрожащими руками и зажмурив глаза, он кликает на письмо и сразу же видит строчку о том, что его заявка на прослушивание была рассмотрена, потому что они видят в нём зарождающийся талант, и они хотели бы пригласить его на очное прослушивание. Которое будет через три дня. Самый сложный квест для него теперь на это прослушивание попасть, потому что оно будет в выходной день, а он всё еще на домашнем аресте. В выпускном, чёрт возьми, классе. Джисон и так всё детство звал его «мамкиным сынком», а теперь ещё и это. Маме о прослушивании, конечно, рассказывать не хочется – проще всего поставить её перед фактом, когда он уже точно будет принят в агентство. Тогда у неё уже не будет выбора и ей придётся смириться с тем, что у её сына не всегда в голове учёба и поступление. Можно опустить тот факт, что сейчас большую часть места в его голове занимает Донхёк. Несложно догадаться, что он первый кому он сообщает эту новость. Он радуется за него так, как будто на это прослушивание сам подавался, а с другой стороны – во всем этом есть его заслуга, так что неудивительно. В ту же минуту они созваниваются по видеосвязи, Донхёк улыбается, как всегда, и ему невозможно не улыбаться в ответ. Сердце противно ноет, стоит Минхёну подумать о том, что рано или поздно ему придётся лишить себя возможности видеть эту улыбку, потому что с каждым разом всё сложнее делать вид, что всё в порядке. - Ты рад вообще? Какой-то ты не особо счастливый, - замечает Донхёк. - О чём ты? Конечно, рад. - Точно? - Угу. - О чём думаешь тогда? Почему такой загруженный? Они уже слишком хорошо знают друг друга, чтобы замечать минимальные перепады настроения, только Минхён ещё не определился, хорошо это или плохо. Ничего не скроешь, не соврешь, а с другой стороны иногда слишком сложно объяснить, почему. «Потому что я думаю о нашем поцелуе?» «Потому что я хочу увидеть тебя?» «Потому ты мне нравишься, но я тебе, кажется нет?» Выбрать вариант ответа из предложенных – Другое – Написать свой ответ. - Просто не знаю, как пойти на прослушивание, потому что меня всё еще никуда не пускают. - Дерьмово, - цокает языком Донхёк. - Согласен. - У нас ещё есть время что-нибудь придумать. «У нас» звучит так правильно и так хорошо, Минхён невольно улыбается, когда Донхёк это говорит, автоматически перекладывая половину груза на свои плечи, хотя он не обязан этого делать, конечно же. Потом Донхёк говорит, что ему куда-то пора и быстро прощается. Минхён остается наедине с собой и своими мыслями снова – этого он боялся больше всего. Так и оставшись лежать на кровати, с телефоном в руке, его начинает клонить в сон; редко когда он спит днём (правдивее будет сказать, редко когда ему разрешают это делать), но он настолько вымотался, что не может устоять, даже если ему за это пропишут ещё хоть десять дополнительных дней ареста. Просыпается он от того, что кто-то в комнате включает свет. За окном было уже темно, как и в комнате, поэтому он с непривычки трёт глаза и пытается разглядеть знакомый силуэт. Возле выключателя стоит Донхёк, держа в руке охапку подсолнухов. - Тебе просто чертовски повезло, что твое окно было приоткрыто, иначе я бы я умер от холода, если бы ждал, пока ты проснёшься и откроешь мне. Или от рук твоей мамы, - хмыкает он, делая наигранно недовольное лицо. – Не знал, что ты спишь так, что тебя даже третья мировая не разбудит. - Я просто устал, кажется, - сонно тянет Минхён, усаживаясь на кровати. – Где ты в конце осени достал подсолнухов? - А, это тебе, - вдруг заявляет он, протягивая цветы, перевязанные обычной атласной белой лентой, без упаковки. – В цветочном магазине, дурень. Думал я ради тебя ограблю поле подсолнухов? Грабить поля это, конечно, романтично, но сцена в его голове, как Донхёк ходит по цветочным магазинам в поисках подсолнухов и разговаривает с продавщицей, которая, наверное завистливо подумала о том, как повезло его девушке с таким красавцем-парнем – ещё лучше. Ведь обычно… парни не дарят друг другу цветы. - Это чтобы ты не завял тут, - уточняет Донхёк, будто прочитав его мысли. – А то без солнца совсем скоро стухнешь. Цветы тоже желтые, как солнце. «Ты тоже как солнце», - думает про себя Минхён. В эту секунду щелкает и открывается дверь комнаты, на пороге – мама, которая долго там не задерживается и сразу заходит внутрь. Никто из них не был к этому готов, а потому никто из них от страха даже не сдвинулся с места. Минхён по-дурацки сидит на кровати, сонный и растрепанный, с букетом цветом в руках, а напротив него стоит Донхёк. Лучше ситуации не придумаешь. - Что здесь происходит? - Мам, - начинает Минхён. - Я даже не хочу слышать от тебя никаких оправданий, - говорит она, снова своим железно спокойным голосом, пробирающим до мурашек, потому что Минхён всегда безошибочно чувствует, когда это только внешнее спокойствие граничит с гневом. - Нет причин его наказывать, - вдруг отзывается Донхёк, пока Минхён взглядом настоятельно рекомендует ему заткнуться, но тот в его сторону даже не смотрит. – Я пришёл, чтобы поздравить Минхёна с тем, что он прошёл прослушивание в агентство. Они приглашают его в компанию через два дня, и он не знал, как сказать об этом, потому что боится. Он никогда не видел Донхёка таким – настолько отчаянно и смело защищающим кого-то. Он говорит так, как будто от этого зависит его жизнь, Минхён только успевает кивать головой и восхищенно поглядывать на него, в глубине души молясь, чтобы это хоть на долю сработало. - Ты прошёл прослушивание и даже не сказал мне? – как будто обиженно заявляет мама, но в её тоне не слышится даже намёка на злость, уголки её губ слегка приподнимаются, и она отводит взгляд, почти виновато заправляя прядь за ухо. - Я боялся, что ты разозлишься, что я трачу время не на учебу, а на это, - он опускает глаза, теребя в пальцах атласную ленточку от цветов. Сказать ему нечего больше, но молчание длиной в полсекунды кажется вечностью, поэтому Донхёк тут же его прерывает. - Мне жаль, что из-за того, что мы сблизились, у Минхёна начались проблемы с учёбой. Я прослежу, чтобы в будущем этого не повторилось. Пожалуйста, разрешите мне видеться с ним. - Мама, это была идея Донхёка пойти на прослушивание. Я бы не сделал этого без него. Он ни в чём не виноват, - тут же заступается он, но мама тут же приставляет палец к губам, призывая к тишине, и подходит ближе. Она перебирает пальцами волосы на макушке Минхёна, поглаживая его по голове, будто пытается отсеять страх, с которым он сидел до сих пор, сжимая со всей силы цветы в руках. - Я бы не стала злиться на то, что ты ищешь способ показать свой талант. Сходи на прослушивание, только, пожалуйста, не запускай учёбу. Вообще, я пришла, чтобы позвать тебя на ужин. Теперь уже вас, – произносит она, поворачиваясь к Донхёку. – Понятия не имею, как ты пробрался в дом, но в следующий раз, будь добр, входи через дверь. Минхёну не удаётся сдержать улыбку, он кивает, шепчет «спасибо» минимум четыре раза и осмеливается поднять взгляд на Донхёка только когда мама закрывает за собой дверь. - Спасибо, - произносит он ещё раз, откладывая, наконец, подсолнухи в сторону, и уже собирается приподняться с кровати, как Донхёк наоборот – опускается к нему и берёт за руки, его руки такие теплые по сравнению с его ледяными, что это действует почти как успокоительное. - Да… не за что, наверное? – улыбается Донхёк, после чего снова своими теплыми ладонями обхватывает его лицо и тянет ближе к себе, заставляя слегка наклониться. – Я же сказал, что у нас получится. - «У нас», - сердце Минхёна отсчитывает минимум сто двадцать в минуту, когда их лица так близко, и когда Донхёк говорит такое, смотрит на него и улыбается так, что хочется подарить ему весь мир. - У нас, - он целует старшего в губы, прижимаясь ненадолго, но Минхёк в ту же секунду хватает его за запястья, чтобы он не успел убрать руки с его лица и отстраниться, и целует больше, дольше – бери, пока дают. В какой-то момент Донхёку приходится оторваться, чтобы глотнуть немного воздуха и посмотреть в глаза человеку, который не умеет разговаривать словами. - Я ещё никуда не ухожу, хён. И не уйду. - Точно? - Да. - Тогда ладно. Я есть хочу. Мама ждёт, пойдём? - Пойдём.