Сроки годности любви

      Машина припарковалась у знакомого ей коттеджа. Аня обернулась и внимательно посмотрела на Георгия, наблюдая, как тот обходит машину и, открывая дверь с её стороны, с улыбкой подаёт руку:       — Конечно, это не бал, но ужин при свечах и возвращение до двенадцати — гарантирую.       В коридоре приглушённо вспыхнули реагирующие на движение настенные светильники. Мужчина забрал у девушки пальто, убирая его в гардероб. Аня скользила изучающим взглядом по стенам, полкам, убранству комнат, пока Георгий проводил ей мини-экскурсию по первому этажу. Красиво. Дорого. Со вкусом. Вряд ли он сам придумал дизайн, но и женской руки здесь не чувствовалось. Роскошное и абсолютно холостяцкое жилье. Даже в немногочисленных фото на полках были либо памятные места, либо он сам на деловых встречах — с японцем, с европейцем… с индусом? Даже висел диплом на английском о присвоении Георгию Смагову какого-то статуса. Обычно такие в офисах вешают.       — Чем ты занимаешься? — Аня поставила обратно фото с хозяином квартиры и колоритной супружеской парой в традиционных одеждах.       — У меня своя архитектурно-строительная компания, — раздалось со стороны кухни. — Ничего серьезного.       — А тезка поэта тебе кто?       Мужчина отвлекся от нарезки овощей и кивком указал на высокий стул.       — Дальний родственник и младший сотрудник, — ответил Георгий и с неестественным равнодушием добавил: — Он женат. И довольно удачно.       Аня облокотилась на гранитную столешницу и подпёрла кулачками подбородок.       — А мне он и не интересен, — тягучим, словно свежий мёд с привкусом лёгкой смешинки, голосом произнесла девушка.       Отвлёкшись, мужчина полоснул себя по пальцу. Мгновенно собравшись, Аня вытянула несколько салфеток из контейнера и прижала их к ранке, попутно отключая плиту и отодвигая раскаленную сковородку.       — Где у тебя аптечка?       Мужчина растерянно смотрел на стремительно переменившуюся девушку и, вдруг поймав ее за запястья, притянул к себе.       — Не надо аптечки. Это просто легкий порез.       — Прости меня, — виновато прошептала Аня, легко поглаживая ладонь с повреждённым пальцем.       — Я сам виноват. Как мальчишка, честное слово, — в тон ей так же тихо рассмеялся Смагов. — Засмотрелся на красавицу и ум растерял.       — Красавицу? — в серых глазах вновь заплясали бесята.       — Ещё какую! — Заверил Георгий и, совершенно обнаглев от этих чертят, легко коснулся ярких, чуть пухлых губ. — Прекраснее ещё не встречал. Господи, какая шаблонная лесть! Но какая приятная! Она сладкой патокой растекалась по девичьему сердцу, заполняя собой все трещинки её души. Это было именно то, чего так не хватало ей в отношениях с Тёмой. Нежности. Ласки. Внимания. Возможности почувствовать себя особенной, уникальной.       И Георгий давал ей это всё сполна! Он не задаривал её украшениями, цветами, не искушал ресторанами и не сулил Мальдивы или шубу. Он дарил ей эмоции, превращая каждый день в маленькое приключение, будь то верховая езда или дендрарий, или даже обычный ужин на двоих. Они по очереди читали Джейн Остин, а когда его голова устало опускалась на раскрытые страницы, Аня ложилась рядом, задумчиво перебирая его темные, коротко стриженные кудри.       Спустя месяц за ужином Георгий неожиданно сообщил о назревшей командировке таким тоном, так будто его вынуждали к этому, а ему самому поездка была поперек горла.       — Мне необходимо улететь в Стамбул на пару недель. Оттуда в Измир на неделю. Это необходимо для бизнеса, — словно извиняясь, пояснил он.       Аня слегка удивленно пожала плечами — надо, значит, надо. Что тут еще обсуждать?       Первый видеозвонок он сделал прямо в аэропорту, жалуясь, что боится летать. Аня смеялась и дразнила его, спрашивая о страховке на случай крушения.       Георгий звонил каждый день, совершая с девушкой пешие экскурсии по старинному городу. Они вместе осматривали ажурный, словно кружевами украшенный, Дворец Долмабахче; вместе изучали фрески на высоких сводах Собора Святой Софии; вместе заказывали «чобру» и «дондурму».       — Ей-богу, — смеялся с экрана мужчина, ковыряясь палочкой в десерте. — Мороженое с корнями орхидеи я ещё не пробовал!       — Давай-давай, — широкой улыбаясь, подначивала его Аня. — Потом расскажешь как это было!       — М-м! Вкусно! — дразнил её Георгий, уплетая холодную сладость за обе щеки и запивая его горячим кофе. — Кстати, я тебе пахлаву привезу. Настоящую! С фисташками!       Каждый день Аня с восторгом ждала этих «эфиров», неожиданно понимая, что начинает скучать и по самому «репортёру».       Потом была неделя в Измире. Древняя Смирна встретила их неприветливо-хмурым небом. Измотанный стыковочными рейсами Смагов ушел спать и вышел на связь лишь пару дней спустя.       Эти два дня показались Ане бесконечно долгими. Раздражало всё и все. Даже Лёша, высказавшийся негативно и резко в отношении Георгия.       — Ты как медный таз светишься каждый раз, когда этот старик звонит! Можно подумать, ты в Турции не была!       — Он не старик! Ему всего тридцать! Просто в отличие от тебя он живет, а не существует! Он не боится общаться, не боится любить! У него есть цель, и он идет к ней! Шаг за шагом! А не прячется от своих демонов в шкафу! И если подумать — какая беда с тобой приключилась? Ты не был в Афганистане, как дядь Юра! И в Чечне тебя в плен не брали, как нашего соседа! Что же тогда приключилось с тобой? — Аня сделал вид, что на мгновение задумалась, а потом выплюнула. — Ах, да! Тебя. Просто. Поимела. Девчонка! Много. Лет. Назад! ВСЁ!       Лёша опасно сузил глаза, оценивающе рассматривая сестру, но, промолчав, ушел из дома, громко хлопнув дверью.       С тех пор они не разговаривали. Даже когда случайно сталкивались переходах института или дома. Вскоре Лёша почти полностью перебрался к Тёме, устроившись на подработку курьером — разумеется, с подачи того же Тёмы, — в какую-то крупную сеть цветочных магазинов.       Пахлава с фисташками, пропитанная мёдом, соблазнительно блестела в ярких лучах верхнего света.       — Сдержал обещание, — Аня поиграла бровками и откусила кусочек от восточной сладости. — Вкусно!       — Я всегда держу обещания, — несколько самоуверенно заявил Георгий, наблюдая стремительно меняющимся взглядом, как сладкий мёд липнет к алым губам. Ему стало очень жарко. — И я обещаю, что наше новогоднее путешествие ты не забудешь никогда.       — Хм, — девушка облизала нижнюю губу и откинулась на спинку стула. — Даже так?       Не выдержав, мужчина в пару шагов обогнул стол и, развернув Аню вместе со стулом к себе, впился поцелуем с липкие, сладкие губы.       Девушка не оттолкнула. Чуть приоткрыв рот и позволяя языку Георгия там хозяйничать, Аня закрыла глаза и обняла его за шею. Мужчина подхватил ее на руки, не разрывая поцелуй, и понес в спальню. И Аня слышала, как бешено колотится в его груди сердце.       В конце ноября осеннюю слякоть укрыл снежный мех, украшая ветви деревьев искристой бахромой, и словно готовя город в Новому Году. Вскоре улицы вспыхнули разноцветными огнями. Маленькие искусственные ёлочки украсили витрины и входы в знания. На главной площади города зашумел детскими голосами ледовый городок.       Поднимаясь по белоснежным, устланным красными ковровыми дорожками, лестницам Белого фойе Большого Театра, скользя ладонью по широким гладким перилам, касаясь пальцами алебастровых ваз, проходя мимо лир, арок, фресок, в сияющем свете хрусталя и золота, Аня чувствовала себя истинной принцессой. Не сказочной. И тем более не Золушкой. А той самой — единственной.       Поддерживая подол длинного серебристо-серого в тон ее глазам, усыпанного сверкающими камнями, словно кто-то стряхнул на него с ветки росу, платья девушка опираясь на руку партнера, прошла в ложу, откуда открывался прекрасный обзор на сцену и оркестровую яму. Сердце бешено и радостно билось в груди в предвкушении представления.       Большой театр — её маленькая ещё детская мечта сейчас воплощалась в реальность. Как подарок на Новый год.       Было всё: и ресторан, и индивидуальная — только для них двоих — экскурсия в Царицыно. Уснувшие фонтаны, подернутые ледяной синевой пруды. В сиянии белых снегов под сенью высокого голубого неба, вдалеке от людского шума — дворцовый комплекс был поистине прекрасен.       Оранжереи, картины, золоченые колонны — императорская Россия словно навсегда застыла в этих стенах.       Но истинным подарком стал именно Большой Театр. Превращая зимний день в настоящую Сказку.       В шикарном люксе на огромной кровати два человека ласкали друг друга. Серебристое платье небрежно брошенное поверх черного пиджака таинственно сияло в приглушенном свете ночников. Тяжелое дыхание сменялось поцелуями, тихим смехом, вздохами и шуршанием простыней.       — Я люблю тебя! — признание шепотом коснулось девичьего уха, заставив Аню замереть и даже слегка отстраниться в попытке увидеть лицо своего мужчины.       Георгий, не замечая внезапно возникшего напряжения, страстно выцеловывал высокую девичью грудь, скользя широкими ладонями по гладкой коже изящной спины. Чуть распухшие от поцелуев губы шептали страстные признания, которые уже не достигали той, кому предназначались.       Любовь? Её разум пробовал на вкус оттенки тех чувств, что сейчас властвовали в сердце девушки, сопоставляя их с любовью. Это она? Любовь? Неуверенность, прокравшаяся в сердце, напрочь вымела из него страсть и ароматы дорого шампанского.       Когда-то Аня была абсолютно уверена, что любит Тёму, но…       — Подожди. Подожди. — Она обхватила голову Георгия двумя руками и заставила посмотреть на себя. Мужчина поднял на нее затуманенный, полный страсти взор, явно не понимая, чего от него хотят. — Слышишь меня? Мне дурно. Мне надо в ванную.       Взгляд постепенно прояснился, наполнившись пониманием. Руки, только что крепко сжимавшие девичью талию, разжались.       — Конечно.       Заперевшись в ванной, девушка включила воду и, оперевшись руками на раковину, пристальным взглядом разглядывала своё отражение. Вот только вместо неё самой из зазеркалья смотрел Лёша. Смотрел так, будто ему было что сказать, но… он молчал.       — Звезда моя, тебе лучше? — осторожный стук развеял видение.       — Да, — выдохнула девушка, умыв лицо несколькими пригоршнями воды. — Я скоро, Гоша.       Новогодние праздники прилетели стаей свиристелей — звонко, шумно, весело. Мысли, что посетили её в новогоднюю ночь… даже не мысли — ощущения — Аня старательно гнала прочь, отчаянно наслаждаясь моментом.       Позади остались ГОСы. С Лёшей Аня почти не виделась. Как-то враз отдалившись, она словно потеряла с ним ту важную нить, что связывала их с самого рождения. Дома он практически не появлялся. Хотя… Скорее, это она перестала здесь бывать.       Даже то, как брат отстрелялся, она узнала из инстаграма, где один из его сокурсников выложил фото с бурной студенческой вечеринки. Забравшись с ногами на диван, Аня неспеша листала фото чужого профиля, с тоской рассматривая такие серые — как у нее самой — глаза брата. Он похудел. На одном из коротких видео мелькнул Тёма. Именно он, перекрикивая шум толпы, прокричал в камеру, что у них в компании есть ботаник, но не лопух, который сдал госы на отлично. . Опять загремели стаканы, и видео оборвалось.       Что-то щекотнуло щёку. Аня коснулась её пальцами и с удивлением поняла — слёзы.       Апрель в этом году выдался на удивление теплым и дождливым. Снег сошёл разом и ровные газоны покрылись желтым ковром мать-и-мачехи, которая, не смотря на приложенные усилия городских садовников, всё равно цвела и пахла.       На высаженных вдоль центральной улицы яблонях набухли ярко-розовые бутоны, обещая вскоре украсить белоснежными облаками улицы оживающего после зимней спячки города.       Спасаясь от дождя, Аня нырнула в тёплый салон, стряхивая с папки, заменившей зонт, себе под ноги воду.       — Вот ведь, — сокрушенно качнув головой, она закинула папку назад.       — Что такое? — Георгий достал из внутреннего кармана платок и аккуратно промокнул чуть потекшую под глазами девушки тушь.       — Да рисунки наверное намокли, — опуская солнцезащитный козырёк и рассматривая себя в аленьком зеркальце, отмахнулась Аня.       Не спрашивая разрешения, Смогов вернул папку обратно и, включив в салоне свет, принялся рассматривать рисунки.       — Ты понимаешь, что у тебя талант? — абсолютно серьезно спросил он, возвращая папку хозяйке. — Почему ты учишься на экономическом, а не на архитектурном?       Девушка раздраженно оттолкнула его руку, так и не забрав рисунки. Что она могла сказать? Что она выбирала ВУЗ не по принципу «хочу-не хочу», а поближе к институту брата. И раз Лёша пошел на Радиотех, ей ничего не оставалось, как выбрать Инжек, корпуса которых располагались буквально через дорогу. Тогда — пять лет назад — она даже в кошмарном сне не могла оставить брата, находящегося в каком-то подвешено-пограничном состоянии, одного. Поэтому абсолютно не имело значение куда поступать, лишь бы рядом с ним. И вот сейчас он счастлив, а она… ненавидит экономику и рисует никому не нужные дома, интерьеры, парки.       Путь до коттеджа они провели в полной тишине.       Дождавшись пока в душевой зашумит вода, Георгий перефотографировал все рисунки и отправил их Некрасову. Минут через десять телефон ожил негромкий вальсом.       — Ну, и кто это дарование? — раздался из трубки искренне заинтересованный Пашин голос.       — Твоя собутыльница.       На другом конце повисла тишина. Георгий буквально воочию видел, как напряженно работает Пашин мозг, перебирая возможные кандидатуры.       — Твоя Аня, что ли? — наконец, раздался удивленный вздох. — Серьезно? И почему она до сих пор не у нас?        — А как раз это я и собирался с тобой обсудить…       Спустя несколько дней, в директ в Instagram Ане написал незнакомый мужчина, с максимальной вежливостью объяснив, что их заинтересовали ее рисунки, и они предлагают встретиться в ближайшее время, чтобы обсудить условия сотрудничества.       Аня несколько раз перечитала сообщение. набрала название фирмы в поисковике, внутренне ожидая, что те окажутся мошенниками. Но нет!       В назначенный день и час, наевшись пустырника под самую шляпку, девушка сидела в просторном светлом кабинете, показывая свои чертежи и рисунки двум взрослым мужчинам.       — Господи, Гоша! Они взяли меня! — девушка заливисто смеялась, сильно сжимая в объятиях шею мужчины и покрывая его лицо быстрыми поцелуями. — Гоша! Они предложили мне работу штатного дизайнера! Сегодня готовлю я!       Мгновенно перескочив с мысли на мысль, Аня едва ли не вприпрыжку побежала к дому. Зацелованный Георгий смотрел ей в след, растерянно и счастливо улыбаясь.