Сроки годности любви

      Тихий шелест волн умиротворял, расслаблял. Тёплый ветер трепал лёгкие занавески. С просторной террасы открывался вид на бесконечный Индийский океан. «Избушки на курьих ножках» — как в приступе внезапно напавшего смеха назвала Аня роскошные виллы над лазурной водой — были связаны с небольшим островом, белоснежные пески которого вполне могли бы сойти за российские снега, не будь здесь так жарко, единственной длинной дорожкой, вьющаяся над водой.       Девушка и сама не могла понять, отчего предложение Георгия провести первый совместный отпуск на Мальдивах не отозвалось в её сердце ожидаемым трепетом. Они и раньше путешествовали вместе. Уже полгода как Аня работала в компании Смагова помощником руководителя отдела дизайна, поэтому кратковременные поездки в Европу на различные конференции были для нее давно не в новинку, но именно отпуск у них был впервые. Как-то однажды мама её спросила, любит ли она Георгия, и Аня не задумываясь ей ответила: «Мама, он шикарный. С ним я почти не думаю о Тёме». Почти… Георгий дал ей всё, о чем можно было мечтать. И даже больше. На её вопрос «почему?», мужчина задумался ненадолго, подбирая правильные слова.       — Чтобы быть счастливым, нельзя просто сидеть и ждать, когда тебя кто-то осчастливит. Ты понравилась мне с первого взгляда. Ещё там, в баре. Спящая на плече у Пашки. Помню, я даже умудрился тебя приревновать к нему. Именно тогда я понял, что если хочу сделать тебя своей — должен дать тебе всё, о чём ты мечтаешь. Я осуществлял твои мечты, а ты — мои. Счастье — это труд. Каждодневный. Только так. Оба должны по кирпичику выкладывать основание своего счастья. А цемент для всего этого — любовь. По-другому не получится.       Аня слушала и молчала, вспоминая причины неудачи их с Тёмой отношений. Постепенно понимая. Не любовь ушла. Просто они, имея ее в избытке, оба не потрудились заложить фундамент своего счастья. Забыв о главном, погрузились в обоим ненужный быт, вместо того, чтобы узнавать себя, узнавать друг друга. Их любовь не умерла. Не испортилась. Она застыла, никому не нужная. А они просто разошлись в разные стороны, как дети в песочнице, наигравшись во взрослую жизнь, но так и не повзрослев.       Почти полтора года прошло с окончания университета, а они с братом так и не виделись нормально. Даже к родителям приезжали порознь. Да что там с родителями… они даже с получением диплома друг друга не поздравили.       И вот уже третий Новый год они встречают вдали друг от друга. Вечерело. На острове желтыми огнями вспыхнули развешенные на пальмах гирлянды. Персонал отеля гостеприимно улыбался, успевая при этом готовиться к предстоящему торжеству. Музыканты наигрывали классические мелодии, создавая нужную атмосферу. И было весьма непривычно видеть вокруг себя такое скопление людей, тем более одетых столь торжественно и даже пафосно. Аня с дежурной улыбкой приняла протянутый ей бокал шампанского и поправила длинный подол своего бледно-розового платья.       Мужская рука уверенно легла ей на талию.       — Ты где? — Георгий коснулся лёгким поцелуем её уха. Так интимно. — Ты последние дни витаешь где-то далеко от меня.       Аня удивлённо приподняла бровь, хотя в душе принимала этот несказанный упрёк.       — Всё хорошо. Я просто думаю позвонить родителям сейчас или после полуночи?       — Сейчас, — не колеблясь решил за неё мужчина. — Потом я бы хотел быть только с тобой.       Уединившись на дальнем конце террасы, прислонившись к деревянным перилам, Аня набрала номер матери для видеозвонка.       — Ого! Какие люди! — в сбившейся набок шапке с раскрасневшимися от мороза щеками и сверкающими счастьем серыми глазами на неё с экрана смотрел… Лёша. Аня непонимающе моргнула и, проверив номер, поняла, что позвонила совершенно не родителям. Подсознание сыграло с неё забавную шутку. — Ты чего молчишь, сестренка? Или не мне звонила?       — Тебе, — прочистив горло от внезапно перехватившего спазма, соврала она. — С новым годом!       — И тебя! Я тебе твою жару сейчас немного разбавлю! Смотри! — Лёша высоко поднял над головой сотовый, медленно поворачиваясь вокруг себя. Он с компанией друзей и девушек был на центральной площади. Яркими разноцветными огнями сияла главная ёлка города, на верхушке которой пульсировала красная звезда. Повсюду с треском разлетались звёздочки бенгальских огней. Шум. Снег. Смех. Крики. — А Тёма у нас — лопух!       Камера перешла на сильно повзрослевшего черноволосого парня с кровоточащей верхней губой. Аня крепко сжала телефон. Сердце пропустило удар.       — Что с ним? — дрогнувшим голосом поинтересовалась она.       — Кто-то решил джигита изобразить!       — «Ас-са» получилось отменное, — раздался истерический чей-то смех. — Нож чуть с губами не выдрали!       — Привет, Анют! — Тёма не знал куда девать глаза, прикрывая ободранные губы. — С Новым годом! Я знаю, что у тебя всё хорошо. Пусть так и будет дальше.       — Да, и у тебя, — почти неслышно прошептала Аня, но Тёма её уже не услышал. На экране вновь замелькала светлая голова брата.       — Сейчас будут часы бить! С нами встретишь?       Аня подняла голову и быстрым взглядом отыскала среди собравшихся фигуру Смагова. Тот о чём-то увлеченно разговаривал с семейной парой зрелого возраста. Гости замерли, глядя на стрелки часов, а с экрана слышалось громкое дружное «восемь… семь…пять…три… два… один! Урраа! С Новым Годом! С новым счастьем». Незнакомые ей ребята счастливо улыбаясь, чокались с экраном телефона пластиковыми стаканчиками с шампанским, передавая горячие зимние пожелания на далекие острова. И Ане хотелось оказаться сейчас там. С ними.       — Ты чего плачешь? — нахмурился Лёша.       — Я люблю тебя! — уже не стесняясь захлестнувших её эмоций, улыбалась сквозь слёзы Аня. — Я так соскучилась по тебе. По… всем вам.       — Я тоже, — абсолютно серьезно ответил ей брат. — И не только я.       — Хочу увидеться с вами…       Но прежде чем она договорила — экран по ту сторону погас.       — Слёзы? Ты плачешь? — неожиданно возникший перед девушкой Георгий ласково большими пальцами вытер солёные дорожки с ее щек, и в памяти возник образ Тёмы — он это делал губами. — Что тебя расстроило, Звезда моя?       — Всё хорошо, Гоша. Это от счастья!       За январем потянулся февраль с его вьюгами и март — с ранними капелями. На низком широком подоконнике среди множества подушек, растянув во всю длину свою мохнатую тушку, нежился подросший породистый котёнок, подаренный Некрасовым им с Гошей на Новый год.       — Он будет любить тебя всегда, — негромко произнес Паша, вручая девушке меховой комочек, на что Смагов растерялся, сказав: «По-другому и быть не может. Животные должны любить своих хозяев». Но Аня то поняла истинный смысл пашиного послания.       Зря Смагов считал Некрасова слегка поверхностным и легкомысленным. Нет. На личные темы Паша говорил мало, но всегда точно попадая в цель, видя ситуацию как она есть, без фальшивого напыления. И здесь он тоже не ошибся. Найдя свой путь, научившись выстраивать цели, понимать себя и свои желания, Аня постепенно стала выходить из зоны комфорта, которым окружил ее Георгий. Первое, что она сделала — это сменила работу, устроившись руководителем отдела проектирования и дизайна в филиал крупной строительной компании. Убила этим сразу двух зайцев: избавилась от внутреннего ощущения зависимости от Георгия, как своего руководителя, и открыла для его компании новые возможности, благодаря выгодному партнерству с иностранным застройщиком.       Второе — купила себе небольшую квартиру в новом районе города, достаточно удаленном от центра, чтобы девушка смогла ее себе позволить в кредит.       Девушка почесала мягкое кошачье пузико. Котенок приоткрыл один глаз, полусонно и равнодушно наблюдая за хозяйкой. И Ане показалось, что она сама как этот котенок — просто пользуется Георгием для удовлетворения своих потребностей. Да. Он ей нравился. Красив, умён, успешен, влюблён. Аня не отрицала, что иногда — и довольно часто — её охватывало чувство тщеславия. Но всё растворилось как дым от костра в этот новый год, когда пришло осознание, в её прекрасном сложенном пазле жизни один кусочек никак не подходит к общей картине. И это Смагов. Именно тогда девушка осознала, что как бы хороша ни была ее жизнь, — на клеточном уровне ей всегда будет не хватать двух человек. Лёши и Тёмы. И если невозможно их вписать в её нынешнюю реальность, а прошлое не вернуть, значит, пора создать что-то новое. И если в отношениях с Тёмой они забыли уложить фундамент, то с Гошей не было цемента. Она видела, как старательно Смагов возводит крепость, сколько усилий прикладывает, но без любви это был лишь замок из песка. А чувство вины от невозможности дать ему большее разрушало даже те привязанность и восхищение, что изначально успешно заменяли любовь.       Именно поэтому, когда в начале апреля Георгий позвонил ей и радостно сообщил, что у него намечается контракт в чешскими партнерами, а значит они летят на полгода в Прагу и билеты уже куплены, Аня сказала, что она никуда не летит.       Сбросив звонок, девушка набрала брату и попросила забрать. Аня не взяла ничего из гошиного дома. Это никогда не было её, потому что она никогда не любила дарящего. Сумка оказалась на удивление легкой.       — Ты серьезно думаешь, что он будет носить твои платья? — окинув сестру скептическим взглядом, Лёша подал сестре шлем.       — Новые куплю, — пожала плечами Аня, прижимаясь к спине брата, словно ища там спасение от затопляющего её чувства вины.       Смагов приехал за ней спустя часа три. Растерянный. Растрепанный.       — Объясни мне, пожалуйста, Аня. Я не понимаю. Не понимаю! — мужчина дрожащими руками схватил девушку за плечи. — Что я сделал не так?       — Я просто не люблю тебя, Гоша, — Аня убирала его руки, вновь и вновь тянущиеся к ней. — Я не разлюбила. Я просто не любила.       — Я знаю, — с отчаянием в голосе взмолился мужчина. — Но моей любви хватит на двоих.       — Не хватит. Ты сам как-то сказал, что только вдвоем, прилагая усилия, можно создать что-то стоящее.       — Я нес чушь!       — Нет, — Аня уверенно качнула головой, прилагая неимоверные усилия, чтобы не разреветься. — Ты был прав, Гоша.       — Послушай, — Георгий напоминал человека, отчаянно хватающегося за соломинку. — Давай все спокойно обсудим в Чехии. Не руби всё сгоряча…       В кармане тревожно запищала сигнализация, не давая ему сосредоточиться.       — Проверь, — тихо посоветовала Аня. Пообещав вернуться, мужчина поспешил на улицу. Спустя минут пять раздался звонок в дверь. Но на пороге вместо Георгия стоял с полными продуктов пакетами Лёша.       — Я подумал, что у тебя тут пусто, вот и затарился.       На коврике у двери мигнул сообщением телефон. Аня наклонилась за гаджетом, понимая, что тот, видимо, случайно выскользнул из кармана Смагова, невзначай касаясь экрана, и тот выбросил её в галерею. Ну кто в наше время не ставит блокировку на экран?       Потеснив совесть любопытством, девушка принялась листать фото. Ого! Около пятисот! Вот он один. Вот он с деловыми партнерами. Вот они вместе. Вот она — сфотографированная тайком. Снова она. И снова. И снова.       Уже решив было бросить это терзающие душу занятие, Аня коснулась следующей картинки. Знакомые турецкие пейзажи пробудили в её сердце теплые воспоминания, почти заставив пожалеть о принятом решении, когда на одном из фото мелькнуло незнакомое юное девичье лицо. Аня перешла в общую галерею, выбирая целую серию снимков с этой девушкой. На набережной Стамбула. В уличном кафе — том самом, где Георгий нахваливал ей мороженное из орхидей. В номере.       За плечом раздался оценивающий присвист.       — А у Тасовой офигенная грудь, — ничуть не смущаясь, Лёша разглядывал откровенные фотографии, засовывая в рот дольки мандарина. — А официальная версия — Настя болела страшной болезнью, аж три недели. Х*й — называется эта болезнь. И видать она серьезная, раз вы обе на неё подсели.       Аня даже не разозлилась на него — настолько брат был далёк от истины. А Лёша уже сам листал фото, тихо присвистывая. Аня смотрела на них, чувствуя, как душу затапливает омерзительно-прекрасное чувство освобождения, растворяя подобно серной кислоте лежавшую камнем на сердце вину. Не было разочарования. Не было обиды. Только лёгкость внезапно обретённой свободы.       — И попка у нее отменная, а так и не скажешь под её коричневыми балахонами.       Девушка отключила телефон и осуждающе посмотрела на брата, когда раздался звонок в дверь.       — Я телефон забыл, — Георгий взволнованно бегал глазами по прихожей. Аня молча протянула ему мобильный, словно откуда-то со стороны наблюдая, как мужчина вцепился в него и поспешно засунул в карман.       — Я позвоню!       — Она красивая, — вместо прощания прозвучало ему вослед, заставляя обернуться.       — Ты… видела, — вопрос сам собой перетёк в утверждение. — Послушай…       — Ты мне врал, — тихо ответила она. И каждое её слово, наполненное равнодушным фактом, забивало финальные гвозди в гроб их отношений.       — Это было до тебя!       Из кухни раздался ироничный хмык. Мужчина осекся, понимая, что Аня дома не одна.       — Поговорим позже.       Утром напротив подъезда их ждал знакомый тёмно-синий мерседес. Увидев молодых людей, Георгий буквально побежал им навстречу.       Указав в сторону дальней парковки, Лёша кинул сестре ключи от мотоцикла, обещая догнать позже, и перегородил мужчине путь.       — Поговорим?       — Мне не о чем с тобой разговаривать! — зло рыкнул Смагов, пытаясь оттолкнуть парня в сторону.       — Она приняла решение! Просто уезжай! — Лёша даже не шелохнулся, только сделал шаг в сторону и снова перегородил путь. — Что бы ты ни делал — она не простит ложь.       — Я. Ей. Не. Врал. — Георгий почти сорвался на крик. — Мы ещё не были с Аней в отношениях, когда…       — Ты трахал Настю, — спокойно закончил за него Лёша. И внимательно сверху вниз рассматривая растерянного мужчину, пояснил. — Ты у нас на первом курсе вел компьютерную графику. Все наши девчонки были от тебя без ума. И ты тогда, кажется, всех их перебрал. Если верить слухам. Я тебя при первой встрече не узнал. Да и потом вспомнить не мог. А вот когда Тасову увидел — вспомнил. Ты в курсе, что она родила? Будем гадать, кто отец? Моей сестре такого счастья не надо!       Смагов смотрел парня нечитаемым взглядом.       — Я ни к одной женщине не прикоснулся, с тех пор, как Аня стала моей! Я люблю её!       Лёшу от этих слов покоробило.       — Ты спал с другой, а звонил ей. Ты говорил Ане, что скучаешь, а сам…       — Не мешай ей испытать весь диапазон чувств! — зло, высокомерно и назидательно, словно маленькому ребёнку, рыкнул Смагов. — Не лишай её этой возможности!       Что-то словно щёлкнуло в голове, поднимая со дна памяти то, что казалось навечно похороненным там.       Удар в челюсть был неожиданным по истине для обоих. Георгий по инерции сделал два шага назад, с трудом удерживаясь на ногах.       — В спектре человеческих эмоций достаточно разнообразия! — подражая назидательному тону Смагова, глухо возразил Лёша. — Разочарование от предательства и лжи — не ключевые из них! И к изучению — не обязательны! Не появляйся больше здесь!       Прижимая запястье к разбитой губе, Смагов хмуро наблюдал за удаляющейся высокой фигурой парня, лицо которого так сильно напоминало его Аню. В голове множились, словно делились почкованием, бесчисленное количество мыслей — от непонимания и почти детского горя до захлёстывающей разум жгучей ненависти. Так и не приняв решения, Георгий вернулся в машину, в сердцах громко хлопнув дверью. Не полегчало. Шторм в душе приобретал феерический размах, впервые за всю жизнь позволяя эмоциям главенствовать над рассудком. Он с силой бил по рулю до тех пор, пока не выдохся. Откинувшись на подголовник, Смагов горько усмехнулся и завел мотор.       Весь день телефон разрывался от звонков, пока, не выдержав, Аня его не отключила.        Поздно вечером раздался звонок в дверь. Аня в недоумении взглянула на часы, понимая, что Георгий уже должен быть в небе на пути в Прагу.        Девушка заглянула в глазок — напротив стоял молодой человек из службы доставки с большим букетом цветов.       — Добрый вечер! Служба доставки из аэропорта, — вежливо улыбнулся курьер, указывая, где Ане следует расписаться. — Всего хорошего!       Букет был потрясающе хорош. Из всего нежно-розово-сиреневого многообразия Аня смогла определить то альстромерии и фрезии. Названий остальных она просто не знала. Нежный аромат цветов, подобно дорогим духам разлился по квартире.       Хрустальная ваза идеально подошла для такого букета, и только распределяя цветы после упаковки, Аня заметила неброскую открытку в их глубине, в которой знакомым ровным почерком было написано всего несколько слов.

«Есть три способа управлять женщиной. Но никто их не знает».

      Майский вечер, пропитанный сладостью черемухи и горечью сирени, обнимал город тёплым закатом.       Улыбкой попрощавшись с охранником, Аня неспеша шла на остановку. Всё-таки стоит купить машину. Маленькую. Рядом рыкнула Хонда, перекрывая выход с тротуара. Аня подняла глаза. Сердца тихо ухнуло и как когда-то давно бешено забилось. Тёма привычным жестом протянул ей второй шлем. Девичьи пальцы скользнули по его талии и замком сцепились впереди.       — Я многое обдумал, — начал было Тёма. — Я знаю, где мы допустили ошибку.       — Я тоже, — согласилась с ним Аня.       Поняв всё без слов, Тёма улыбнулся и опустил щиток.       И да. Они посетили, наконец-то, дельфинарий. И это было ни с чем не сравнимое ощущение восторга, когда огромное животное взмывает в верх и камнем падает вниз, обдавая первые ряды мощным фонтаном брызг. Насквозь промокшие, даже сквозь дождевик, они счастливые выходили под летнее солнце. Они ели одно мороженное на двоих и строили планы. Тёма по-прежнему часто отвозил Аню на работу и вечером забирал. И хотя это ему нравилось, он помог своей женщине с выбором машины.       А когда Лёша сообщил, что двадцатого числа в городском парке будет проходить оpen air с NILETTO, Тёма тут же набрал сообщение Ане, получив в ответ соглашающийся смайлик. Последнюю неделю все трое были так заняты на работе, что виделись только за ужином и завтраком, а с Лёшкой и вовсе только в скайпе. Поэтому упустить такую возможность вырваться из реальности было нельзя.       Огромная площадь с фонтанами была до отказа забита людьми. Запасливый Лёшка, закупившийся заранее водой и плюшками, то исчезал, то появлялся вновь в зоне видимости, постоянно общаясь с кем-то новым. Ребята решили не пробираться к сцене, чтобы не попасть в давку. Выбрав удачное место под липой, откуда открывался отличный обзор на сцену, Тёма накинул на плечи Ани свою куртку. Они словно смотрели на человеческий улей со стороны. Шумящий. Колышущийся. Предвкушающий.       На сцену вышли музыканты, и над толпой пронёсся оглушительный многоголосый свист. Аня подняла изумленный взгляд, понимая, что Тёма не остался в стороне от этой эйфории. Таким он ей нравился ещё больше.       Кто сказал, что NILETTO — это однодневный кумир современной молодежи? Представители от пяти до сорока пяти лет обоих полов наизусть кричали его песни, наполненные, кстати, весьма серьезным смыслом.       А когда в порыве эмоций певец снял с себя майку…       Этот бабий вой надо было слышать! Те, что помоложе — визжали. Те, что постарше — выли.       В какой-то момент Ане стало жаль тех мужчин, что стояли в сторонке, напрочь забытые своими «половинками».       Сжав крепко тёмину ладонь, она в мерцающем разноцветными огнями полумраке будто заново изучала до сладкой боли знакомый профиль.       У всего есть сроки годности. Испаряются со временем обиды, иногда оставляя после себя выжженную пустошь; истончаются под напором времени даже самые крепкие дружеские узы; растворяются в озёрах реальности мечты, в которые перестают верить.       И только у любви нет срока годности. Она идёт с человеком через всю жизнь, меняясь сама и меняя людей, но по-прежнему согревая сердца.       Если это, конечно, любовь…