Суд королей

            Ойкава мог честно сказать, что не планировал присутствовать на финальном матче на следующий день после проигрыша Карасуно. Сама мысль об этом послала по его телу волну страдания. Это был его последний шанс попасть на чемпионат. Его последний шанс победить Ушиваку. И он проиграл одному человеку, которого боялся с четырнадцати лет. Мальчик с темными волосами, голубыми глазами и очаровательным…       Ойкава фыркнул и обнял колени. Когда он впервые встретил Кагеяму Тобио много лет назад, он не мог не заметить, насколько драгоценным был другой мальчик. Он смотрел на Ойкаву невинными и почитающими глазами, и Ойкава не мог не сделать все возможное, чтобы заставить эти глаза следовать за ним. Ну, сначала. Но потом он услышал, как его тренеры говорили о том, что Тобио был всем, что они хотели от игрока, и что однажды он станет связующим команды.       И в груди Ойкавы начала расти лужа зависти.       После этого он начал внимательно следить за Тобио. Те глаза, которые когда-то заставляли Ойкаву изо всех сил стараться из-за желания произвести впечатление, теперь стали угрозой. Потому, что бы ни делал Ойкава, Тобио последовал за ним. Он работал над броском, и внезапно Кагеяма мог сделать то же самое. Он заметил, что Тобио имитирует его подачу. И этот бассейн начал превращаться в океан, пока полностью не поглотил тело Ойкавы в тот день, когда его заменил более молодой связующий во время тренировочного матча.       Ойкава, честно говоря, не знал, что случилось после этого. Тобио подошел к нему, чтобы попросить его о помощи, но Ойкава был таким… он даже не знал, кем он был. Даже сейчас Ойкава не мог назвать это чувство именем. Он просто знал, что что-то внутри него, казалось, треснуло, и внезапно в его руке была футболка младшего мальчика, а правая рука откинулась назад, готовая ударить младшего по лицу.       Ойкава будет вечно благодарить Иваидзуми за то, что он остановил его.       Если бы это был какой-нибудь другой день, любой другой день, Ойкава не отреагировал бы так, как он, когда увидел соулметки на руке Тобио. Черт, всего за пару недель до этого Ойкава признался своему лучшему другу, что первогодка для него был очень милым. Иваидзуми закатил глаза и поддразнил Ойкаву, что все это видят. Потому что, конечно, его лучшему другу было очевидно, что Ойкава мало увлечен. Но больше всего Ойкава любил волейбол. У него это хорошо получалось.       И он чувствовал, что это оторвано от него.       Ойкава никогда бы не признался, что… сожалел о том, что сказал той ночью. Иваидзуми кричал на него после того, как они ушли. Ойкава только упрямо ушел, отказываясь сказать своему лучшему другу, что он сожалел об этом в тот момент, когда дверь за ними закрылась. Он думал, что когда успеет успокоиться, сможет извиниться. Но гнев и ревность никогда по-настоящему не утихали, и Ойкава старался избегать младшего так часто, как только мог. А потом он закончил учебу, и ему больше не приходилось сталкиваться с Кагеяма Тобио каждый божий день.       И он мог забыть об этом.       Но потом до него дошли слухи о «короле площадки». Поначалу Ойкава был поражен и расстроен, потому что это означало, что к старшей школе присоединится новый связующий, уже заработавший себе репутацию и последователей. Так было до тех пор, пока он не присоединился к Иваидзуми, чтобы смотреть матчи средних классов. И он понял, в чем истинный смысл прозвища.       И на кого это ссылалось.       Ойкава в тот день с ужасом наблюдал за Тобио. Его руки крепко держались за перила, и Иваидзуми положил руку ему на спину, пытаясь успокоить его. Потому что этот, этот человек был не тем, которого Ойкава знал два года назад. Это был не тот мальчик, который смотрел на него восхищенными глазами. Это был совершенно другой человек.       Этот человек не был родственной душой Ойкавы.       Тем не менее, сердце Ойкавы сжалось его, когда команда отвернулась от Тобио. Он мог видеть чистое опустошение, которое отразилось на лице Тобио, когда он остался стоять, мяч подпрыгивал рядом с ним, когда остальная часть команды уходила. Он смотрел на него сверху вниз, когда Тобио сидел на скамейке с полотенцем на лице и трясущимися плечами. Ойкава знал, что тот плакал. Он практически чувствовал это. Но он не пошел к нему. Вместо этого он ощутил чистую ярость в груди и с раздражением отвернулся от перил.       Это был день, когда он вспомнил о своей клятве победить Кагеяму Тобио. Это была клятва, которую он дал после того, как проиграл Ушиваке на третьем году обучения в средней школе. Потому что Ушиджима был гением. И Тобио тоже. Если бы он мог победить Кагеяму, он мог бы победить Ушиваку.       Для четырнадцатилетнего парня это имело смысл.       Это стало иметь смысл и для семнадцатилетнего подростка.       Потому что Кагеяме Тобио нужно было помнить, из чего состоит связующий.       И Ойкава собирался убедиться, что он будет тем, кто напомнит ему.       Ойкава порекомендовал Кагеяму своему тренеру для Аоба Джосай. Он никогда не забудет испуганный и смущенный взгляд, который получил в ответ. Его тренер прямо сказал, что Кагеяма не из тех, кто хорошо вписался бы в их команду из-за того, как он играл. Ойкава утверждал, что королем площадки не был Кагеяма Тобио. В итоге тренер согласился пригласить Тобио в команду.       Но он отказался.       Ойкава был в ярости. Он должен был знать, правда. В конце концов, было известно, что и Киндаичи, и Куними собирались присоединиться к команде. Но Ойкава сделал все возможное, чтобы у Тобио была возможность присоединиться к команде, и тот бросил это ему в лицо.       Даже если он не знал, что это сделал Ойкава.       Это была причина, по которой Ойкава убедил своего тренера пригласить Карасуно на тренировочную игру. И чтобы убедиться, что Тобио будет играть. Ойкаве нужно было увидеть, как Тобио играет вблизи. Карасуно не была мощной школой, у них не было классных игроков много лет, но это могло быть положительным моментом для Тобио. Ойкава надеялся, что тот сможет продвинуться вперед от… того, что сделало его «Королем».       Ойкава мог признать, что он увидел разницу в Тобио во время той игры. Он заметил еще большую разницу во время турнира Интер Хай. И он знал, больше, чем когда-либо прежде, что Тобио в конечном итоге его догонит. И как только он это сделает, он собирается превзойти Ойкаву еще до того, как узнает, что происходит.       Когда они проиграли накануне, когда тот мяч упал на пол и Карасуно официально отправился в финал, Ойкава мог просто смотреть через сетку под аплодисменты всей команды Тобио. Когда Тобио улыбнулся, на лице других мальчиков появилась настоящая улыбка, улыбка, которую Ойкава не видел годами. И когда их взгляды встретились, Ойкава не мог не задаться вопросом, неужели это наконец оно. Если бы Тобио наконец перерос его.       Он плакал, когда был вдали от спортзала и своей команды. Многие из АобаДжосай плакали, стоя на площадке, но Ойкава не мог себе этого позволить. Не тогда, когда все смотрели на него. Он не мог удержаться от слез, текущих по его лицу, когда он вспомнил, как мяч ударился ему в руки и улетел с площадки. Если бы он просто спас его — если бы он смог чисто получить мяч — он был их капитаном. Он должен был что-то сделать.       Но он этого не сделал. И его команда из-за этого проиграла.       Убедившись, что покраснение исчезло с его глаз, и вымыв лицо, чтобы доказательства не были очевидны, он вышел из ванной. Он поговорил с другим членом своей команды, попросив из начать загрузку автобуса, а затем поспешил на поиски остальной команды. Он не продвинулся далеко, прежде чем вошел в контакт с Ушиджимой. — Это предупреждение, Ойкава, — сказал он низким голосом, — Не выбирайте снова неправильный путь. Вы выбрали неправильный путь. Было место, где вы могли реализовать свой истинный потенциал. Ты выбрал это не из-за своей никчемной гордости.       Челюсть Ойкавы сжалась, и он раздраженно вскинул руки вверх. — Так ты пытаешься сказать мне, что мне следовало пойти в Шираторизаву вместо Сейджо, верно? Ни одной команде не гарантирована победа. — По крайней мере, я могу сказать, что моя команда здесь самая сильная.       И с этими словами Ойкава внезапно понял.       Потому что он много лет презирал Ушиваку. Он вспомнил тот день, когда услышал, как разговаривают тренеры. Когда он услышал, что Тобио называют «гением». Тот же термин, который использовался для определения Ушивака. И Ойкава знал, что он взял эту ненависть к Ушиваке и передал ее.       И ему бы очень хотелось, чтобы эта мысль была похоронена где-то глубоко внутри себя.       Но теперь это вырвалось.       И Ойкава был в ярости.       Он резко повернулся и посмотрел на аса Шираторизавы. — Вау, я вижу, ты все еще до смеха уверен в себе! Бесполезная гордость, а? Это правда, — Ойкава хорошо знал свои недостатки. Как он мог не быть, когда Иваидзуми обращал на них внимание так же часто, как и он? Но он также осознавал свои сильные стороны. И гордостью его было то и другое, — Слушай, Ушиджима, — сказал он, впервые за много лет произнеся настоящее имя парня, — Я никогда не думал, что мое решение было неправильным, а мой волейбол ещё не закончился. Никогда не забывай мою никчемную гордость, — он начал было оборачиваться, но остановился, когда подумал, что сказать в последний раз, — О, да. Если ты сосредоточишь всё свое внимание на мне, ты получишь удар с того направления, которого ты меньше всего ожидаешь. — Что это должно значить? — глаза Ушиваки сузились. — Моя вторая половинка не настолько умён и даже не приблизился к моему уровню. Но теперь, когда он не один, он силен, — Ойкава ухмыльнулся и, наконец, развернулся, чтобы отправиться на поиски своих товарищей по команде, — Когда стекаются вороны, они могут даже убить огромного белого орла, — он мстительно ухмыльнулся, когда не услышал ни слова от капитана Шираторизавы.       Только позже той ночью, когда он был дома в постели, он понял, что сказал.       Он назвал Тобио своей второй половинкой.       При Ушиваке.       И тогда Ойкава понял, что он не сможет оставаться дома, когда на следующий день Тобио собирался сыграть с Ушивакой.       Итак, вот он, сидит на стуле в задней части городской гимназии Сендай, подтянув колени к груди, и смотрит игру перед собой. Он зашипел, когда Ушивака сделал атаку, и мяч вылетел из рук либеро в аут. Мужчина, сидящий перед ним, громко ахнул, и Ойкава не смог удержаться и нахмурился. Да, это всегда было шоком, когда ты впервые видел атвку Ушиваки.       Это не значило, что Ойкаве это должно нравиться.       Хмурый вид третьегодки только усилился, поскольку команда Карасуно, очевидно, полностью развалилась еще до того, как они начали. Мяч летел к ним, и никто не двинулся с места. Ойкава выругался себе под нос. Для них это должно было быть ошеломляющим, но кто-то должен был вернуть их в нужное пространство. Ойкава хотел, чтобы Тобио сделал это… но это удалось связующему, стоявшему на краю корта. Он закричал достаточно громко, чтобы его услышал даже Ойкава, и каждый член Карасуно сгорбился от смущения и понимания.       Игра продолжалась, а Ойкава продолжал отвлекаться на сидящего перед ним человека. Он часто смотрел на игру, бормотал себе под нос и вытаскивал книгу, прежде чем что-то найти. После третьего раза Ойкава двинулся вперед на своем стуле, чтобы взглянуть на обложку, и ему пришлось сдержать смех. Это была книга по волейболу, в которой объяснялись основы игры.       О, этот бедняга. — Извините, что прирываю, — сказал Ойкава бодрым голосом, несмотря на то, что он ничего не чувствовал. Мужчина повернулся к нему, и у Ойкавы перехватило дыхание. Глаза могли быть темно-карими, но остальные черты лица были почти точной копией Тобио лет через двадцать. Мужчина приподнял бровь, и Ойкава моргнул от удивления, — Простите. Вам нужна помощь? Я тоже играю, и это может быть проще, чем искать в книге каждые несколько минут. — Если ты не против, — лицо мужчины слегка покраснело, и он робко посмотрел на Ойкаву. — Вовсе нет, — сказал Ойкава с фальшивой улыбкой. Мужчина склонил голову и встал, переместившись в ряд, в котором сидел Ойкава, и соскользнул на место рядом с ним, — Итак, с чего мы начинаем? — Я — мой сын играет. Какая это позиция? — мужчина прочистил горло.       Эти слова достигли ушей Ойкавы, и он сразу понял, о ком идет речь. — Ваш сын? Извините, если я не прав, но вы говорите о Тобио-чане? — Ты знаешь моего сына? — мужчина удивленно моргнул несколько раз. — Тобио был моим кохаем в средней школе. Мы вчера играли друг с другом… они, очевидно, выиграли. Но мы с Тобио-чаном иногда разговариваем, — очень редко. Но ему не нужно было этого знать. Ойкава прочистил горло, — Тобио — связующий, — при виде растерянного взгляда мужчины Ойкава улыбнулся, — Извините, вы занимались спортом, Кагеяма-сан? — Ой, извини, — скривился мужчина и снова склонил голову, — Мы не представились, не так ли? Я Хирата Кайто. Кагеяма звали мою родственную душу, — он колебался на мгновение, прежде чем быстро продолжить, — Тобио решил сохранить имя своей матери после её смерти.       Ойкава почувствовал, что быстро сел. Если Кагеяма была его родственной душой, это, скорее всего, означало, что они не были вместе. Вкупе с тем фактом, что этот человек никогда не видел игры и даже не знал позиций, и тем фактом, что он только что сказал, что мать Тобио умерла… — Ойкава Тоору, — быстро сказал Ойкава, в ответ склонив голову, — Сожалею. Вы занимались спортом в школе, Хирата-сан? — Я занимался. Баскетбол, — губы Хираты чуть приподнялись. — Связующий — это что-то вроде разыгрывающего в баскетболе. Они отвечают за нарушение и решают, где и когда мяч выйдет на площадку. Очевидно, что атакующие важны, как и блокирующие, но связующий — это истинная сила команды. Они должны иметь возможность видеть все на площадке и быстро принимать решения. Тобио-чан, — сказал Ойкава, его голос слегка затих, когда следующие слова сорвались с его губ, — Тобио-чан считается связующим гением, Хирата-сан. Ужасно, как быстро он может стать лучше.       Глаза Хираты расширились во время объяснения Ойкавы, и парень был счастлив увидеть новое понимание в его глазах, когда он снова посмотрел на игру. Ойкава сделал то же самое, и его губы скривились, когда он увидел, как либеро Карасуно поднял удар Ушиваки в воздух.       Хорошо.       Тобио прыгнул, и даже Ойкава подумал, что младший мальчик собирается забить мяч. Однако он подбросил мяч в сторону лысого мальчика и быстро перебросил его через сетку. Ойкава улыбнулся, когда трибуны разразились аплодисментами. Ойкава почувствовал прилив гордости от этого шага. Что ж, похоже, Тобио все еще внимательно за ним наблюдает. Разве он не накануне применил к нему это действие?       Вероятно, он должен рассердиться.       Ойкава смотрел вместе с Хиратой и объяснял ему части игры всякий раз, когда у человека возникал вопрос. Ойкава не удивился, когда Карасуно проиграл первый сет — не после того, как они играли в начале матча. Ему пришлось объяснить Хирате, что это еще не конец игры, что она разбита на партии, и именно в этом матче выиграет тот, кто первым выиграет три сета. При этих словах Хирата глубоко вздохнул, и Ойкава задумался, насколько он был обеспокоен тем фактом, что Карасуно проиграл. — Что-то кажется… другим в этом ребенке, — сказал Хирата в какой-то момент, и Ойкава не мог не фыркнуть. — Они называют его монстром. Большинство блокировщиков используют блоки чтения во время игры — то есть они смотрят, куда идет блок, прежде чем двигаться. Но он полностью руководствуется своими инстинктами.       Брови Хираты нахмурились, и Ойкава снова был поражен тем, насколько этот человек был похож на своего сына. — Похоже, что все может пойти не так. — Это вполне может быть. Но Шираторизава способны подбирать атаки, которые ему не хватает, — губы Ойкавы скривились. — Ой, — сказал он через несколько секунд, с интересом наклонившись вперед, — Они добавляют добрячка-куна. — Добрячок-кун? — весело спросил мужчина. Ойкава почувствовал, что краснеет. — Э… я вообще-то не знаю его имени. Он связующий третьегодка Карасуно До этого года он был стартовым саязующим. — Пока Тобио не присоединился к команде. — Да, — согласился Ойкава, внимательно наблюдая, как подает добрячок кун. Он ахнул, когда Освежающий-кун и Тобио внезапно поменялись позициями, прежде чем Карасуно перешли в синхронную атаку. Мяч летел к Тобио, и Ойкава вскочил на ноги, когда тот пробил его мимо блокирующих Шираторизавы, — Да!       Хирата весело смотрел на него, когда Ойкава откинулся на сиденье, снова подтянув колени к груди. Он огляделся, чтобы убедиться, что никто другой не заметил того, что он сделал. Или заметил, что он был там. — Что это было? — спросил мужчина, указывая на суд, — Я думал, Тобио был связующим? — Что-то совершенно безумное, на что хватило бы смелости сделать только Карасуно, — ответил Ойкава с усталой улыбкой.       Они продолжали наблюдать за игрой, и Ойкава зашипел, когда Веснушка-куна включили в игру. Хирата взглянул на него, приподняв брови, и Ойкава пожал плечами. — Тот первогодка принес нам много очков, — скулил он, — Это раздражало.       Мужчина усмехнулся, и двое наблюдали, как подача нарушила строй Шираторизавы, но не имело значения, когда удар Ушиваки прошел мимо блокирующих. Ойкава нахмурился, когда Веснушка-кун отступил с площадки. Как раздражает.       Второй сет был очень длинным, и Ойкава начал задаваться вопросом, выйдет ли когда-нибудь какая-нибудь команда на первое место, когда это произойдет. Он видел, как мяч покинул руку Ширабу. Он увидел, что он выключен. И он увидел, как движется Очкарик-кун.       А затем атака Ушиваки была полностью заблокирована.       Трибуны разразились аплодисментами, а рот Ойкавы был открыт. — Он с нами так не играл! — он раздраженно фыркнул. Теперь он снова злился. Почему Очкарик-кун не вложил столько усилий в свои игры?!       Но Карасуно выиграл второй сет.       Третий сет начался, и Ойкава и Хирата были поглощены игрой ниже — пока знакомый голос не прервал разговор Ойкавы, — Ой. Ты тоже здесь.       Ойкава вздрогнул на стуле, но это не помешало его лучшему другу упасть рядом с ним. Он взглянул в сторону и увидел, что Иваидзуми в замешательстве смотрит на мужчину рядом с Ойкавой, прежде чем его глаза расширились от осознания, когда Хирата повернул голову достаточно, чтобы мальчик мельком увидел его лицо. — Ты сказал, что не придешь, потому что это разозлит тебя, кто бы ни выиграл. — Независимо от того, какая сторона победит, я увижу лица других команд, когда они проиграют, — с ухмылкой Ойкава откинулся на спинку стула. — Ты действительно кусок дерьма. — У меня нет времени сидеть и жалеть себя, — пробормотал Ойкава, когда Хирата хмуро посмотрел на него. — Я вижу, что их номер 10, как всегда, много перемещается, — Иваидзуми фыркнул. — Он определенно какой-то монстр, — согласился Ойкава, не сводя глаз с этой рыжего. Но затем его взгляд упал на темноволосого мальчика рядом с ним, — Однако оставаться рядом с этим монстром должно быть непросто, — Ойкава прочистил горло, — Ива-чан, это Хирата-сан, отец Тобио-чана. Хирата-сан, это мой лучший друг и ас моей команды, Иваидзуми Хадзиме. — Приятно познакомиться, — пробормотал Иваидзуми, склонив голову в сторону человека рядом с Ойкавой. — Ты тоже ходил в школу с моим сыном? — Да, — согласился Иваидзуми, нахмурив брови, когда он быстро посмотрел на Ойкаву. Это был вопросительный взгляд, который требовал ответов о том, как Ойкава оказался на игре с отцом Тобио. Ойкава сморщил нос и покачал головой, его глаза упали на покрытую руками руку. Лицо Иваидзуми я ходилрасслабилось, — Кагеяма хороший ребенок. — Я не думаю, что кто-то из вас знает, почему он пришел домой с синяками по всему телу несколько месяцев назад. Я спросил, но он сказал, что поспорил с кем-то из своей команды. — О, он и Чиби-чан спорили о том, что Чиби-чан хочет изменить ситуацию в команде. Я действительно не знаю, что случилось, но я видел его потом. Похоже, это стало мерзко, — мысли Ойкавы мелькнули в тот день, когда он столкнулся с Тобио возле общественного центра.       Рот Иваидзуми опустился, и его рука быстро двинулась, ударив Ойкаву по затылку. Ойкава вскрикнул. — Какого черта ты ничего не сказал, Трашикава?! — Он казался в порядке! — Ойкава заскулил, положив руку на затылок, — Он был забинтован и все такое! Он спросил меня о волейболе… — Ойкава замолчал и драматично вздохнул, — Тобио-чан спросил меня, как нас победить! О, этот маленький…       Иваидзуми фыркнул, и Хирата, похоже, тоже позабавился, несмотря на то, что Ойкава чуть не отругал его сына. — Он всегда умел влезать под твою кожу, — пробормотал Иваидзуми, и правая рука Ойкавы медленно двинулась к его левой руке, чтобы опереться на свитер, где находилась его метка души. Что ж, он не собирался этого отрицать.       Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как на лице Хираты распространилось понимание, когда его взгляд остановился на руке Ойкавы. — Так ты… — Сложно, — пробормотал Ойкава, решительно убирая руку от руки и метки души и снова концентрируясь на игре, — Это просто… сложно.