Книги открывающие будущее

Увесистый пинок заставил Вэй Усяня открыть глаза. Над самым его ухом прогрохотало: «Хватит притворяться мёртвым!» — Притворяться? — удивились все. — А разве я не был мёртв? — с недоумением спросил парень. Пинок отбросил его назад, и он больно ударился головой об пол. Борясь с приступом тошноты, Вэй Усянь подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить меня, Старейшину». — Какое раздутое самомнение, — прошипела мадам Юй Он много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о таком громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, а в ушах жужжащим эхом отдавались слова: «Задумайся вот о чем! На чьей земле ты живешь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне!» — Кто это? Какой невоспитанный, — прогромыхал Цижэнь. — Воровство и избиение. Позор. Звуки этого крякающего юношеского голоса перемешались с глухим металлическим стуком обшариваемых сундуков и со шмяканьем предметов о пол. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Перед его взором возник тускло освещённый потолок, на фоне которого возвышалась перекошенная фигура юноши нездорового вида. Он быстро и с жаром говорил, забрызгивая Вэй Усяня слюной: «Как ты смеешь рассказывать всё матери и отцу? Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме послушает тебя? Думаешь, я тебя испугался?!» Несколько мужчин, по виду слуг, подошли к юноше: «Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено». — Надеюсь, это не кто-то из знаменитых орденов, — пробурчала госпожа Цзинь. — Невоспитанные твари, — рыкнула мадам Юй. Молодой господин удивился: «Как вы управились так быстро?» «В этой лачуге не так много вещей», — было ему ответом. Юноша вполне удовлетворился этим и теперь размахивал руками и тыкал в Вэй Усяня пальцем: «Сначала ты осмелился наябедничать на меня родителям, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто бы кто-то захочет твоё тряпье! Что ж посмотрим, как ты теперь донесешь на меня за разгром твоей хибары! Ты такой гордый только потому, что несколько лет совершенствовал тело и дух? А как тебе понравилось, когда тебя вышвырнули обратно, словно шелудивого пса?» — Он заклинатель? Почему он позволяет им так с собой обращаться? — удивился молчавший Цзысюань. — Возможно, это из-за того, что его выгнали. Вэй Усянь устало думал: «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь и вправду был мёртв несколько лет». «Кто это?» «Где я?» «Неужели я настолько опустился, что захватил чужое тело?» — О нет, нет, нет. Мало мне, что все считают будто я — зло во плоти, так я ещё и опустился до уровня злого духа, — простонал Усянь. Еще раз злобно пнув его напоследок, юноша с видом напыщенного индюка вышел из лачуги, громко хлопнув дверью. «Смотрите в оба и в этом месяце больше не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё ему опять блажничать!» — Как я сочувствую будущему тебе, Вэй-сюн, — протянул Хуайсан и снова спрятался за веером. Громко приказал он. Шаги стихли в отдалении, и воцарилась тишина. Вэй Усянь подумал, что неплохо было бы встать. Но ноги отказались держать, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда он перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее, и болезненным взглядом уставился на диковинную обстановку и кучи хлама на полу. Чуть в стороне он заметил бронзовое зеркало, вероятно, упавшее во время погрома. Вэй Усянь дотянулся до него рукой и взглянул в своё новое, мертвенно-бледное лицо со щеками, асимметрично вымазанными чем-то красным. Добавить бы сюда ещё высунутый кроваво-алый язык, и вышел бы отличный призрак висельника. — Ещё и тело отвратительное попалось! — схватился парень за голову. Он отшвырнул зеркало в сторону и яростно потёр лицо рукой, с облегчением обнаружив осыпающуюся белую пудру. Хоть в этом, отчасти, и не было ничего смешного, все, кроме Ланей, засмеялись. Даже на лице мадам Юй появилась мимолётная ухмылка. Что ж, к счастью, его новое тело не было таким с рождения — то были причуды его прежнего владельца. Без сомнения, это был мужчина, но, тем не менее, мужчина с макияжем, причем, очень неумелым. Угх, просто невероятно! От удивления Вэй Усянь смог, наконец, сесть, и заметить под собой круглое магическое поле. Оно было алым по цвету и довольно неровным, явно нарисованным от руки и кровью, всё ещё влажной и испускающей характерный запах. Поле было испещрено кривыми каракулями заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не перестали быть менее зловещими. — Что это за ритуал такой. Никогда не слышал, — Лань Цижэнь снова погладил бороду. И всё же Вэй Усянь был Верховным главой и Магистром дьявольского культа, так что к таким жутким магическим полям ему было не привыкать. — Кем, кем? — открыл рот Вэй Усянь — Снова я что-то натворил? — Я никогда не слышал о таком ордене или культе, — удивлённо протянул Сичень. — Его создал Вэй Ин, — улыбнулась Фу Яо. Выходит, он не захватывал ничьё тело — оно ему было предложено. Ритуал этот был давно забыт, и, судя по магическому полю, больше походил на проклятие. Заклинатель делал несколько надрезов на своем теле, кровью рисовал магическое поле, писал заклинания и садился в центр круга. Затем он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и просил о выполнении желания. Платой за это было физическое тело заклинателя, отданное духу, а его собственная душа возвращалась на землю. Это была запрещённая практика, противоположная насильственному захвату тела — его пожертвование. Из-за сложности выполнения очень немногие пытались провести этот ритуал. К тому же, едва ли найдутся желания такой силы, что заставят человека добровольно отдать всё, что у него есть. За тысячи и тысячи лет было всего три или четыре достоверных и задокументированных случая. И желанием всех без исключения было одно — месть. Вэй Усянь отказывался это принимать. Во-первых, с каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? — А разве это не так? — издевательски хмыкнул Цзысюань. — Заткнись, павлин ты чёртов, — взмылился Вэй Ин, но подзатыльник от мадам Юй охладил его пыл. Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но всё же он никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что был самым безобидным блуждающим призраком за всю историю. — Да неужели? — не унимался Цзысюань. — Немедленно прекрати! — теперь подзатыльник от матери получил он. Но главная проблема была в том, что как только злой дух попадал в тело заклинателя, контракт считался заключённым автоматически. Дух был обязан выполнить желание призывающего во что бы то ни стало, иначе проклятие вступит в свою силу: он будет окончательно уничтожен без возможности перерождения. Вэй Усянь поднял руки и убедился, что оба его запястья были несколько раз порезаны крест-накрест. Затем он развязал пояс, распахнул свое чёрное одеяние и обнажил грудь и живот, сплошь покрытые рваными ранами, нанесёнными чем-то острым. И хотя кровотечение уже остановилось, Вэй Усянь знал, что то были не обычные порезы. Если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться всё хуже и хуже, пока срок контракта не истечёт, и его душа и тело не будут разорваны навсегда. Вэй Усянь удручённо обдумал своё плачевное положение, периодически вздыхая про себя: «И как такое могло со мной случиться?». — Да с тобой постоянно что-то, да происходит, придурок! — выкрикнул Цзян Чэн. Наконец, он смог встать, облокотившись о стену. Дом, в котором он очутился, был довольно большим, но пустым и ветхим, а его хозяина явно не баловали частой сменой постельного белья. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора. Но из-за недавнего погрома, весь сор из неё вывалился и теперь был разбросан по всему полу. Вэй Усянь пошарил глазами по комнате и подобрал смятый лист бумаги. Он расправил его и, к своему удивлению, обнаружил, что на нём было что-то написано. Тогда он торопливо собрал оставшиеся листы. Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который изливал свои эмоции на бумаге в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения были бессвязны и совсем не имели смысла, от пляшущих букв за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и мало-помалу начал понимать, что что-то не так. Он выстроил несколько предположений и более-менее докопался до сути. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а это поселение называлось деревня Мо. Взрослые переглянулись между собой. — Нужно будет туда наведаться, — решил Минцзюэ. — Непременно, — согласился Лань Цижэнь. — С удовольствием преподам им урок. Позорище! Дед Мо Сюаньюя был богачом родом из этих мест. Его семья была более чем скромной по размеру, и хоть он очень старался, ему удалось произвести на свет только две дочери. Их имена не упоминались, но зато было известно, что старшая была от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, в то время как младшая была дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно ей улыбнулась удача. Когда ей было 16, глава одного известного клана заклинателей проезжал через их деревню и влюбился в неё с первого взгляда. Взоры всех присутствующих обратились к Цзинь Гуаншаню. — 16-летнюю девушку! — возмущёно вскрикнула мадам Цзинь, одарив мужа пощёчиной. — Тебе что, шлюх мало?! — А чего сразу я?! — завыл глава. — А кто ещё мог так опозориться, как не ты?! — не унималась разгневанная супруга. Остальные деликатно молчали, но их неодобрение было красноречивее всех слов. Заклинателями восхищаются все. В глазах обывателей они — любимчики богов, загадочные и благородные. Поначалу жители деревни Мо восприняли их связь с презрением, но глава Ордена часто оказывал материальную помощь, и постепенно презрение народа сменилось уважением, смешанным с завистью. Вскоре вторая дочь Мо подарила главе Ордена сына — Мо Сюаньюя. Но благополучие длилось недолго: глава Ордена оказался ветреным человеком, который жаждал всего нового, и вскоре и любовница, и сын наскучили ему. Как только Мо Сюаньюю исполнилось четыре, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. И, конечно же, как это водится, мнение обывателей вновь поменялось. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз вместе с надменной жалостью. Мать Мо Сюаньюя отказывалась принимать печальную участь, она продолжала твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только ему исполнилось 14, глава Ордена забрал его к себе. — Какая щедрость! — всплеснула руками госпожа. — Притащить бастарда в резиденцию. Вторая леди дома Мо вновь задрала нос и начала всем рассказывать, что её сын совершенно точно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа, Мо Сюаньюй был отослан назад. Более того, его выгнали с позором. Мо Сюаньюй оказался гомосексуалом, причём весьма смелым гомосексуалом, который открыто приставал к своим товарищам по учёбе. — Не удивлюсь, если в этом виноват его отец! — не успокаивалась супруга Цзинь Гуаншаня. — Странно, — задумался Не Хуайсан. — Даже если бы он приставал к ученикам, вряд ли его аж выгнали бы. Разразился грандиозный скандал, и потому как сын Мо не проявлял способностей в совершенствовании тела и духа, причин оставлять его у отца не было. В довершение всего, когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, как будто что-то до смерти напугало его. — Говорил же странно. — Кто мог напугать, пусть и незаконнорожденного, но сына главы? — Цзян Фэнмянь пусть и был мягким человеком по своей натуре, но также и очень наблюдательным. История предыдущего хозяина тела оказалась весьма запутанной, и Вэй Усянь нахмурил брови. Что ж, он оказался в теле деревенского дурачка, более того, деревенского дурачка нетрадиционной сексуальной ориентации. Зал снова взорвался хохотом. Громче всего смеялся сам виновник. Лань Ванцзи смотрел на него со смешанными чувствами. Он никак не мог разобраться в себе и от этого приходил в замешательство. Стало ясно, почему на лице мужчины было столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и также ясно, почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом, от пола до потолка, своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — у него в голове не хватает винтиков! После того, как он, как побитая собака, вернулся домой, поджав хвост, насмешки и издёвки посыпались как из рога изобилия. Положение казалось безвыходным, и вскоре вторая леди дома Мо не выдержала позора и удавилась. — Слабачка, — презрительно фыркнула мадам Юй. — Моя госпожа, не стоит говорить так о постороннем человеке, тем более, абсолютно вам незнакомом. К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая леди дома Мо, его старшая дочь и тётка Мо Сюаньюя. К сожалению, она терпеть не могла свою младшую сестру и с самого рождения презирала её сына. Её единственным ребенком был Мо Цзыюань, тот самый молодой господин, что до этого разгромил дом Мо Сюаньюя. Причиной её ненависти была обычная зависть к сестре: мадам Мо очень хотела бы иметь хоть какое-то родство с кланом заклинателей. — Нехорошо завидовать собственной сестре, — отозвался Цижэнь, но его проигнорировали. Она очень надеялась, что гонец, присланный за Мо Сюаньюем, также заберёт с собой и её сына для совершенствования тела и духа. Но, конечно же, ей отказали, а сказать по правде, её просто проигнорировали. Всё-таки это не было торговлей капустой на базаре. Ты не можешь взять одного отпрыска Мо и получить второго абсолютно бесплатно. — Ха-ха-ха! — Вэй Ин смеялся до тех пор, пока тяжелая рука Мадам Юй не отвесила ему, в который раз, подзатыльник. Многие подозревали, что она до конца книги выбьет ему все мозги. И искренне сочувствовали парню. Однако вся семья Мо твёрдо верила, что Мо Цзыюань обладал и талантами, и потенциалом. Они были убеждены, что если бы тогда, вместо Мо Сюаньюя в обучение к заклинателям отправился бы Мо Цзыюань, то он непременно бы преуспел и, в отличие от своего бестолкового двоюродного брата, принёс бы славу своей семье. И хотя, когда его брата забрали, Мо Цзыюань был ещё совсем юн, подобную чушь беспрерывно лили ему в уши, да так, что он сам поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, издевался над ним и унижал его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее заклинателя. Особенно ему нравилось брать у брата различные талисманы, эликсиры и другие магические предметы и присваивать их себе. — Какой позор, — вздохнул Не Минцзюэ. — Никакой чести. И хотя Мо Сюаньюй действительно был временами не в своём уме, он всё же осознавал своё жалкое положение. Он уже смирился с ним, но его двоюродный брат, опьянённый своей безнаказанностью, стащил практически все его вещи. Наконец, терпение его лопнуло, и он пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало утренний погром. Слова на бумаге были совсем мелкими и сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Какая же ужасная жизнь была у этого человека! Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу, умолять злого духа о помощи и пожертвовать единственным, что у него осталось — своей жизнью — чтобы отомстить». Боль от напряжённых глаз плавно расползлась по всей голове. По идее, в этом запрещённом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и как только Вэй Усянь был призван, он сразу должен был услышать его у себя в голове. Но оказалось, что Мо Сюаньюй откуда-то переписал обрывочные фрагменты заклинания и эту часть пропустил. И хотя Вэй Усянь догадывался, что он хотел отомстить семье Мо, всё же о масштабе этой мести он представления не имел. Должен ли он вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или он должен побить его? Или же… Он должен стереть с лица земли всю семью Мо? — Ха, ну для тебя, судя по всему, это будет не сложно, — Цзысюань снова усмехнулся Вэй Ину. — Заткнись! Я не стал бы убивать мирных жителей, — ощетинился парень. Судя по всему, наиболее вероятным был последний вариант. В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к среде заклинателей, знали Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял рассудок и не жалел никого, ни друзей, ни семью. Разве можно было бы представить более яростного и злобного духа, чем он? — Я же говорил, — хмыкнул Цзинь Цзысюань. — Ни друзей, — прошипела мадам Юй, — ни семью. День, когда мой муж привёл тебя, стал началом нашей погибели. — Моя госпожа, не начинайте, А-Сянь ещё ничего не натворил. И если Мо Сюаньюй решился призвать именно его, значит, его желание было явно непростым. И все же Вэй Усянь хмыкнул: «Ты обратился не по адресу…» — Я же говорил! — кривлялся Вэй Ин, стараясь не показывать, что слова мадам Юй хоть как-то задели его. Но шицзе и шиди заметили, как его кулаки сжались. Яньли, пытаясь успокоить брата, ободряюще толкнула его в плечо.