Книги открывающие будущее

Ученики Ордена Гусу Лань были молоды и неопытны, но, несмотря на крайнее волнение, вовсе не собирались сдаваться. — Похвальное решение. Что и требовалось ожидать от учеников моего ордена, — Лань Цижэнь довольно погладил бороду. — Не забывайте, что там есть ещё и Вэй Ин. Он точно не даст пострадать невинным, — голос Цзян Фэнмяня тих и ласков. Даже самый прозорливый не заметил бы ехидства. Юноши готовились защитить дом семьи Мо и принялись крепить к стенам талисманы-обереги. Слугу по имени А-Тун уже внесли в зал. Лань Сычжуй левой рукой щупал его пульс, а правой поддерживал спину госпожи Мо. Он не мог позаботиться одновременно о них двоих и столкнулся с ужасной дилеммой, когда лежавший А-Тун неожиданно сел. А-Дин вскрикнула: — А-Тун, ты очнулся! Но не успела она обрадоваться, как А-Тун поднял левую руку и вцепился в свою собственную шею — Хмм, — Усянь возвёл очи к потолку и притворился глубоко задумчивым человеком, a потом улыбнулся, хитро прищурив глаза. — А я уже знаю что здесь не так! — И что же? — пытаясь быть безразличным спросил Цзысюань. — Пфф, сам догадайся, — Вэй Ин все еще сердился на наследника Ланьлина. А потом неожиданно повернулся к Вэнь Нину. — А ты заметил? Тот немного помялся, но кивнул головой. — Да читай ты уже! — поторопила его мадам Юй. Увидев это, Лань Сычжуй три раза нажал на несколько его акупунктурных точек. Вэй Усянь знал, что адепты клана Лань лишь выглядели изящно, но в руках их таилась сила, абсолютно не соответствовавшая этой утонченности. — Помню, как я удивился, впервые увидев силу Лань Чжаня, кажется, это было в городе Цайи. Помнишь, Лань Чжань? Но молодой Нефрит не удостоил его даже взглядом. И лишь его брат Сичень заметил довольный взгляд заклинателя. В последнее время Вэй Ин редко заговаривал с Ванцзи, и это того беспокоило. Любой человек едва ли смог двигаться после подобных действий, но А-Тун, казалось, ничего не почувствовал: левая рука стиснула шею ещё сильнее, а лицо искривила гримаса боли. Лань Цзинъи хотел разжать пальцы слуги, сомкнувшиеся на глотке, но с тем же успехом он мог пытаться согнуть кусок стали. Секунду спустя раздался отвратительный хруст, и голова А-Туна безжизненно повисла. Рука ослабла. Но теперь его шея была сломана. — Да что же за монстр способен на такое? — всплеснула руками госпожа Цзинь. Он только что удавил себя на глазах у всех! Тишину нарушил дрожащий голос А-Дин: — Призрак! Среди нас невидимый призрак! — Ну, нет же! — твёрдо произнёс Вэй Ин. — Это точно не призрак. — Откуда такая уверенность? В пророки подался? — насмешливо спросил Цзинь Цзысюань. — А давай поспорим? — предложил будущий старейшина. — Я тебе поспорю! — пригрозила ему Юй Цзыюань. Это он заставил А-Туна задушить себя! От звука её пронзительного и звонкого голоса кровь застыла у людей в жилах, и словам девушки охотно поверили. Вэй Усянь же придерживался совершенно противоположного мнения — это точно не ожесточённый призрак. — Даже будущий я так думает. А ведь у него стаж побольше. — Я поддерживаю мнение господина Вэя, — вдруг вставил Лань Сичень. Все удивлённо посмотрели на него. — Я тоже, Вэй-сюн лучше знает, — Не Хуайсан всё ещё прикрывался веером. Его брат тут же согласился с ним. Такое шокировало всех, кто знал отношение Не Минцзюэ. Тот очень и очень редко соглашался с, на данный момент, единственным наследником Цинхэ Не. Он успел проверить талисманы, что выбрали юноши: все они относились к духоотражающему типу и покрывали Восточный Зал чрезвычайно плотным слоем. — Знаешь, А-Ин, ты стал бы очень хорошим учителем и наставником, — похвалил его Цзян Фэнмянь. — Подумай об этом. Будь здесь ожесточённый призрак, то стоило бы ему появиться в зале, талисманы в ту же секунду вспыхнули бы зелёным пламенем. Но ничего подобного не происходило. Нельзя было винить юношей в том, что они действовали недостаточно расторопно. Это создание, кем бы оно ни являлось, обладало поистине впечатляющей мощью. В среде заклинателей ожесточённому призраку давалось чёткое определение — он должен убивать, по крайней мере, одного человека в месяц на протяжении, как минимум, трёх месяцев. — Никогда не слышал о таком, — раздались возгласы со всех сторон. — Господа, — успокоил всех, как бы удивительно это не звучало, Цзинь Гуаншань, — давайте не будем забывать о том, что события происходят спустя много лет, а значит, многое изменилось. Такой критерий вывел сам Вэй Усянь, и, скорее всего, его использовали по сей день — ведь он лучше всех разбирался в подобных вопросах. — Опять Вэй Усянь, — загремел Лань Цижэнь. — Неужели ты действительно так гениален? — удивлённо посмотрел на него Цзинь Цзысюань. Не то чтобы его не впечатлил Флаг, но всё же, он думал, что это его единственная задумка. — Молодец, А-Сянь, — похвала шицзе стоила для Вэй Ина больше, чем признание всех заклинателей. — Думаю, твоё определение упростит жизнь заклинателям. Но как бы ни была приятна похвала, лично юноша считал, что совершенно её не заслуживает. Он же ещё ничего из этого не сделал. Да и Флаг полностью не готов. Например, убийство одного человека раз в неделю Вэй Усянь также посчитал бы деянием ожесточённого призрака, но того типа, что нападает чаще. Эта же тварь погубила уже троих за столь короткий промежуток времени, и даже опытный заклинатель не смог бы предложить мгновенного решения, что уж тут говорить о новичках, только-только начавших свой путь. Пока Вэй Усянь размышлял, пламя свечи дрогнуло. Просвистел зловещий ветер, и все источники света и во дворе, и в зале погасли. В ту же секунду отовсюду зазвучали истошные крики. — Снова, — застонали все. — Да когда же это закончится? Все толкались, метались, спотыкались и падали, пытаясь убежать как можно скорее. — А вот это плохо, — заметил Не Минцзюэ. — Такая суматоха к добру не приведет. Цзинъи выкрикнул: — Оставайтесь на своих местах! Не разбегаться! Тварь будет охотиться за любым, кто попытается убежать! — Хорошо, что заклинатель быстро среагировал, — снова заговорил Не Минцзюэ. «И чего он таким разговорчивым стал?» — Но послушаются ли его люди? Он сказал так вовсе не для красного словца. Злобные твари предпочитали действовать в темноте и суматохе, и чем сильнее была неразбериха и крики, тем больше шанс попасть в беду. В подобных ситуациях находиться одному или излишне дёргаться было весьма и весьма рискованно, но люди пребывали в такой панике, что слова Лань Цзинъи едва ли достигли своей цели. Только спустя некоторое время жители деревни успокоились, и лишь изредка тишину прерывали всхлипывания и чьё-то учащённое дыхание. Похоже, убежать удалось всего паре человек. Неожиданно в темноте вспыхнуло пламя. Лань Сычжуй зажёг огненный талисман. — Фух, — выдохнули некоторые присутствующие. — Я уж думал опять что-то плохое, — пожаловался Вэй Ин. — Такими темпами я скоро стану пессимистом. — Вряд ли, — ворчливо возразил Цзян Чэн. — Твой оптимизм никогда не исчезнет. Зловещие ветры не властвовали над этим огнём. Лань Сычжуй при помощи своего талисмана вновь зажёг все свечи и лампы, а остальные юноши принялись успокаивать людей. При свете свечи Вэй Усянь мимоходом взглянул на свои запястья. Ещё один порез исчез. Внезапно он осознал, что их число изменилось. — Конечно изменилось! — снова заворчал Цзян Чэн. — Или ты считать разучился? — Нет, дело не в этом, — Усянь прикусил губу. Поначалу каждое его запястье рассекали два пореза. Первый исчез со смертью Мо Цзыюаня, второй — после гибели его отца. Смерть А-Туна, слуги, избавила Вэй Усяня от ещё одного пореза. В сумме выходило три. Оставался четвёртый, самый глубокий и наполненный самой сильной ненавистью. Однако сейчас оба его запястья были чисты. — А! Так вот в чём дело, — произнёс наследник Юньмэна. — Знаете, честно говоря, я рада, что А-Сяню не пришлось никого убивать, — немного грустно произнесла Цзян Яньли. Вэй Усянь понимал, что госпожа Мо совершенно точно являлась одним из объектов мести Мо Сюаньюя. Скорее всего, самый глубокий и самый длинный порез обозначал её. Однако и он исчез. Возможно ли такое, что Мо Сюаньюй внезапно достиг просветления и отпустил свою ненависть? Нет, едва ли. Его душа уже была принесена в жертву в обмен на призыв Вэй Усяня. — Хоть я и рад, что молодой господин Вэй жив благодаря такой жертве, но ритуал слишком жесток. Полностью уничтожить душу… — глаза Лань Сиченя были полны грусти. Лишь смерть госпожи Мо могла исцелить порез. Вэй Усянь медленно перевёл взгляд на бледную госпожу Мо, которая недавно очнулась и теперь была окружена людьми. Если, конечно, она уже не была мертва. Теперь Вэй Усянь ни капли не сомневался: что-то захватило тело госпожи Мо. И если это не дух, то что же? Вэй Ин быстро прочитал отрывок, не давая вставить и слова, затем на мгновение умолк, чтобы кое-что обдумать. — Всё-таки такой исход слишком жесток, — покачала головой госпожа Цзинь. — Столько смертей. Внезапно А-Дин крикнула: — Рука… Его рука! Рука А-Туна! Лань Сычжуй поднёс огненный талисман к телу А-Туна. И, конечно, его рука уже тоже исчезла. Левая рука! В мгновение ока разум Вэй Усяня прояснился, и он, наконец, сложил воедино все части головоломки об исчезающих руках и создании, которое в них заинтересовано. — А ты с годами притупел, — насмешливо подразнил его Цзян Чэн. — Только сейчас догадался. — А ты сам попробуй посоображать после десяти лет смерти, — парировал Усянь. Ваньинь пристыжено умолк. И тут же взорвался смехом. — Вот видите. Вокруг умирают люди, а ему смешно. Бесстыдник. Позорище. Никакого сочувствия, — все уже привыкли к крикам Лань Цижэня, поэтому просто проигнорировали его. Лань Цзинъи рявкнул: — Дурень! Как ты можешь смеяться в такой ситуации?! Однако, подумав, он понял, что действительно разговаривает с дурачком, и проку от пререканий не было никакого. — Ну хоть кто-то кроме меня это понял, — возвёл очи к небу, а точнее к потолку, Цзян Чэн. На такое явное оскорбление Вэй Ин ничем не ответил. После того, как заклинатель узнал, что в будущем буквально заставит шиди пойти против него своими ужасными поступками, он старался поменьше с ним спорить и ссориться. Вэй Усянь потянул его за рукав и замотал головой: — Нет, нет! Лань Цзинъи раздражённо дёрнул рукой, вырывая ткань из его пальцев: — Что «нет»? Ты не дурень? Хватит паясничать! Всем сейчас не до тебя. Вэй Усянь указал на трупы отца Мо Цзыюаня и А-Туна, лежавшие на полу, и сказал: — Это не они. — То есть как это — не они? — удивились все. Вэй Ин украдкой бросил взгляд на Вэнь Нина. Тот чувствовал себя неуютно и постоянно жался к сестре. Кстати, судя по всему Вэнь Цин также догадалась в чём дело. Лань Сычжуй остановил злобно пыхтящего Лань Цзинъи и спросил: — Что ты имеешь в виду, говоря «Это не они»? Вэй Усянь без тени усмешки заявил: — Это не отец Мо Цзыюаня, а это не А-Тун. — Да как это могут быть не они? — Цзинь Цзысюань уже не мог сдерживаться от нетерпения. Серьёзный и торжественный тон в сочетании с макияжем призрака висельника придавал ему вид по-настоящему бесноватый. Тусклый свет свечей дополнил картину, и от слов Вэй Усяня по спинам всех присутствующих пробежал неприятный холодок. Лань Сычжуй уставился на него и невольно спросил: — Почему? Вэй Усянь с гордостью воскликнул: — Дело в их руках. Все они были правшами. Я уверен в этом, потому что они всегда били меня правыми руками. — Точно! — воскликнули практически все взрослые. — Вэнь Нин, — обратился к заклинателю Вэй Ин, — не затруднит ли тебя рассказать всё? От пристального внимания парень стал нервничать ещё больше, но страх опозорить своего первого друга взял верх. И поэтому, заикаясь, он начал. — В-всё д-дело в том, что к-как в-вы можете помнить тот п-парень, А-Тун, с-схватился левой рукой за свою ш-шею. Также я помню, что они п-пытались поднять господина Вэя с пола именно п-правой рукой. К концу речи Вэнь Нин даже почти перестал заикаться. Теряя терпение, Лань Цзинъи процедил: — И чего ты так горд собой? Посмотри на себя, надулся от самодовольства! Лань Сычжуя, напротив, бросило в холодный пот. — Ха, а парень намного сообразительнее своего друга, — снова выразил своё одобрение Не Минцзюэ. Если вспомнить, А-Тун действительно задушил себя именно левой рукой, а муж госпожи Мо левой же рукой толкнул её. Но ещё вчера днём, во время концерта, который устроил Вэй Усянь в Восточном зале, эти двое пытались поднять его с пола правыми руками. Невозможно, чтобы они внезапно стали левшами перед самой своей смертью. И хотя пока Лань Сычжуй не мог увидеть всю картину в целом, он понял: чтобы выяснить природу существа, наводящего ужас на деревню Мо, необходимо как-то связать его с левыми руками. После подобного озарения юноша удивлённо взглянул на Вэй Усяня и не удержался от мысли: «Он упомянул про руки так внезапно и будто бы невпопад… Но, тем не менее, это совсем не похоже на совпадение». — Такими темпами тебя скоро раскроют, Вэй-сюн, — обеспокоенным голосом сказал Не Хуайсан. Вэй Усянь лишь улыбнулся. Он знал, что намёк чересчур явный, но выбора у него не оставалось. К счастью, у Лань Сычжуя не было времени обдумывать странное поведение душевнобольного, и он подумал: «Что ж, если молодой господин Мо всё же намеренно указал мне на эту деталь, скорее всего, он не желал ничего дурного». Юноша отвернулся от него, мельком посмотрел на А-Дин, которая лишилась чувств от слишком долгого плача, и остановил свой взгляд на госпоже Мо. Он внимательно осмотрел её с головы до пят. Руки женщины свободно лежали вдоль тела и почти полностью были скрыты рукавами, лишь ладони едва виднелись из-под них. Пальцы её правой руки были тонкие, белые и гладкие, они, без сомнения, принадлежали женщине, которая всю жизнь прожила в комфорте и никогда не работала. Пальцы же на левой оказались гораздо длиннее и толще. — Вот оно, — перебил самого себя Вэй Ин. Большинство посмотрело на него нетерпеливо и несколько раздражённо. Мол, читай ты, нам же интересно! Они были узловатыми и таили в себе силу. Совершенно очевидно, что рука принадлежала не женщине, а мужчине! Лань Сычжуй приказал: — Держите её! Несколько юношей схватили госпожу Мо. Лань Сычжуй произнёс: — Прошу меня простить, — и приготовился использовать на ней талисман, когда левая рука госпожи Мо внезапно изогнулась под странным углом и потянулась к его горлу. Живой человек не смог бы вывернуть руку подобным образом, если, конечно, его кости не были сломаны. Госпожа Мо атаковала стремительно и почти схватила Лань Сычжуя за шею. В этот момент Лань Цзинъи вскрикнул: — Эй! — и бросился наперерез, загораживая юношу от смертоносной руки. Но стоило ей вцепиться в плечо Лань Цзинъи, как сверкнула яркая вспышка, на рукаве его вспыхнули зелёные всполохи, и рука ослабила свою хватку. Лань Сычжуй чудом избежал смерти и уже собрался было поблагодарить Лань Цзинъи за спасение, как заметил, что часть одеяния юноши сожжена дотла, теперь оно выглядело весьма неприглядно. Лань Цзинъи снял с себя остатки одеяния и в страшном гневе принялся браниться: — Зачем ты меня пнул, проклятый дурак? Читавший без перерыва Вэй Ин остановился, чтобы облизать губы. И на него тут же накинулись. — Зачем ты его толкнул? — прикрикнул Цзинь Цзысюань. — Он же так умереть мог! — Слушай и все узнаешь, — отрезал Вэй Усянь. Ему не терпелось узнать что же будет дальше. — Убить хотел? Вэй Усянь прикрыл голову руками и пискнул, как испуганная мышь: — Это не я. Разумеется, он лгал. Верхние мантии членов Ордена Гусу Лань были убористо прошиты тонкими нитями того же цвета, что и само одеяние. Но нити представляли из себя не просто стежки, а тексты защитных заклинаний. — Теперь понял? — поднял глаза на заклинателя читатель, словив взглядом неохотный кивок. — Не задавай больше глупых вопросов, пожалуйста. Однако против существа столь сильного, как то, которому они противостояли сейчас, эти заклинания могли сработать лишь один раз и сразу же прийти в негодность. Поэтому, оценив грозящую Лань Сычжую опасность, Вэй Усянь толкнул на него Лань Цзинъи, чтобы тот мог заслонить шею юноши своим телом в одежде, испещрённой заклинаниями. Лань Цзинъи намеревался браниться и дальше, но тут госпожа Мо упала на землю. Лицо её стало иссыхать буквально на глазах, будто из неё высасывали всю плоть и кровь. Через несколько мгновений на земле лежал скелет, обтянутый тонкой кожей. Мужская рука, которая не являлась частью её тела, отвалилась от плеча. Пальцы руки начали гнуться в разные стороны, словно разминаясь или растягиваясь, а под кожей чётко проступали пульсирующие вены. Это и было тёмное создание, что приманил Флаг, привлекающий духов. Расчленение — классический пример мучительной смерти, лишь чуть более достойной, чем та, которую принял Вэй Усянь. Цзян Яньли схватила руку шиди, словно пытаясь удостовериться, что он сидит здесь живой. После следующих слов хватка усилилась, а лицо побледнело настолько, что её братья забеспокоились не станет ли ей плохо. В отличие от его случая, когда тело буквально разрывают на мелкие кусочки, фрагменты расчленённого трупа несут в себе частички затаённой злобы покойника и стремятся объединиться вновь. Следовательно, части тела ищут друг друга всеми возможными способами. Если им удаётся восстановить целостность, мертвец может упокоиться с миром, а может и продолжить бесчинствовать. Если же собраться в воедино не удаётся, часть тела может избрать иной способ. Что же это за «иной способ»? Ей придётся довольствоваться телами других, ещё живых, людей. Именно так и поступила эта левая рука — пожрала левую руку живого человека, а сама заняла её место. Высосав из несчастного всю кровь и энергию, она покидала безжизненный труп и подобно паразиту искала нового носителя. И продолжила бы делать так до тех пор, пока не объединится с остальными частями своего настоящего тела. Человек умирал в тот же момент, когда рука захватывала его тело. Но до тех пор, пока она не пожрала всю его плоть, жертва, контролируемая тварью, могла ходить, словно ещё оставалась живой. После того, как флаг привлёк её, первым вместилищем стал Мо Цзыюань, вторым — его отец. Когда госпожа Мо приказала своему мужу созвать всех, он повёл себя не как обычно и толкнул её в ответ. Тогда Вэй Усянь решил, что мужчина скорбел о безвременной кончине своего единственного сына, а ещё устал от чванливости жены. Сейчас же, когда Вэй Усянь повторно обдумал ситуацию, он понял, что отец, только что потерявший сына, вёл бы себя иначе. Это было не безразличие, порождённое страшным горем. От мужа госпожи Мо веяло бесстрастным спокойствием — спокойствием уже почившего человека. Третьим вместилищем стал А-Тун, а четвёртым — госпожа Мо. Когда погасли огни и воцарилась суматоха, проклятая рука перебралась от слуги к его госпоже. А со смертью госпожи Мо исчез и последний порез на запястье Вэй Усяня. Юноши из Ордена Гусу Лань видели, что от талисманов не было никакого прока, зато сработали заклинания на их одеяниях. Поэтому адепты сорвали с себя мантии и накрыли ими проклятую руку. Слои ткани укутали её подобно белому кокону, но уже через секунду их охватило зелёное пламя. На некоторое время рука оказалась скована заклинаниями. Но стоит всем мантиям прогореть, она вновь покажется из пепла. Пока никто не видел, Вэй Усянь сорвался с места и побежал в Западный двор. — Неужели ты решил сбежать? «И почему Цзинь Цзысюань так ко мне пристал? Достал уже, » — устало подумал Вэй Ин. Ему действительно надоели придирки наследника ордена, которые, к тому же, всё больше напоминали истерики обиженного ребёнка. Около десятка живых мертвецов, которых ранее победили юноши, молча стояли во дворе, запечатанные начертанными на земле заклинаниями. Вэй Усянь стёр ногой один из символов, тем самым нарушив всю печать, и дважды хлопнул в ладоши. Все затаили дыхание. Неужели… Вэй Ин собирается использовать Темный Путь? Цзинь Гуаншань жадно поддался вперёд: «Неужели нужно лишь хлопнуть в ладоши?» В ту же секунду мертвецы резко вздрогнули, будто от удара током, а белесые глаза принялись вращаться, словно что-то пробудило их. По спине слушателей пробежал холодок. Это… Ужасно. Подчинить себе мертвецов и так просто… — Просыпайтесь. Пора приниматься за работу! — произнёс Вэй Усянь. Для контроля таких слабых марионеток ему не нужны были сложные заклинания — хватало и простого приказа. — Видите!.. Когда же он успокоится?! Тут же такой напряжённый момент! Заклинатели даже уже не знали, что хуже: слушать о Тёмном Пути или крики Лань Цижэня? Вдруг старик резко умолк: — Ммм! Зал был в шоке. Они обернулись к двум нефритам и увидели Лань Сиченя, виновато разводящего руки. — Дядя, прошу прощения, но вы же всем мешаете. Дайте дослушать. На пошатывающихся ногах ходячие мертвецы сделали пару шагов вперёд. Но стоило им дойти до Вэй Усяня, все как один в судорогах попадали на землю, как будто они были живыми людьми, которых обуял страх. — Неужели не сработало? — разочаровано протянул глава ордена Цзинь под неодобрительные взгляды жены и сына. Некоторые, впрочем, также были в недоумении. И только немногие обратили внимание на последнее слово. Вэй Усянь нашёл это одновременно и забавным, и раздражающим. — Что в этом забавного?! — практически истерично спросил Цзян Чэн. Он повторно хлопнул в ладони, теперь уже не так сильно. Но, похоже, эти ходячие мертвецы родились в деревне Мо и здесь же умерли, и, как следствие, немногое повидали в жизни. Они инстинктивно следовали приказам заклинателя, но в то же время, он вызывал в них священный ужас, и мертвецы, напуганные, лежали на земле и боялись встать. Стояла гробовая тишина, а затем мадам Юй с неверием переспросила: — Боялись? Они боялись? Вэй Ин и сам был в шоке. Это превзошло все его ожидания. Чем свирепее было создание, тем лучше Вэй Усянь мог его контролировать. — Чем свирепее… Лучше контролировать, — голоса заклинателей были тихими. Но тут раздался голос Не Минцзюэ: — Пока будущий Вэй Ин использует силу, чтобы спасти невинных, думаю, это не так уж и ужасно. Услышав слова главы многие замерли, не зная, как реагировать. Лань Цижэнь яростно жестикулировал. Этих ходячих мертвецов он не дрессировал, так что они не могли выдержать его прямого воздействия. — Дрессировал? — почти шёпотом проговорил Вэй Ин. Но его все услышали. — Даже не думай об этом, — закричали мадам Юй и Цзян Чэн. Но Вэй Ин их не услышал. Он держал в руках книгу, но мысли были далеки от неё. В чувство его привела Цзян Яньли. — А-Сянь в книге сделал это для спасения невинных жизней. Так что не смейте осуждать его. Голос девушки был твёрд и суров. Цзинь Цзысюаню она показалась богиней, но он быстро отогнал эту мысль. Он не имел при себе никаких материалов, из которых можно было изготовить инструмент, чтобы команды стали менее пугающими для них. Вэй Усянь даже не мог смешать части их тел и собрать заново. — Знаешь, Вэй-сюн, я уже начинаю тебя бояться, — но вопреки словам глаза Не Хуайсана смеялись. — Ага! Я такой страшный, — саркастически ответил тот ему. Остальные промолчали. Все слова были уже сказаны и сейчас им оставалось только переваривать услышанное. Тем временем яркое зелёное пламя, полыхающее на Восточном дворе, постепенно тускнело. Внезапно Вэй Усяня осенило. Почему он вообще решил искать мертвеца с затаённой злобой и жестокой натурой именно здесь? — А вот тут я согласен, — Усянь хотел добавить что-то ещё, но сразу прикусил язык. И зачем он вообще заговорил? — Ну конечно. Ты уже у нас такой специалист в этом! — тут же взорвался Цзян Чэн. Вэй Ину оставалось только втянуть голову в плечи. Затем попытался незаметно глянуть на Лань Чжаня. Парню было стыдно перед ним, но в то же время он очень надеялся, что второй нефрит не возненавидит его после услышанного. В Восточных залах был не один, а даже несколько таких трупов! — Это же непочтительно по отношению к умершему! — мадам Юй дала юноше затрещину. — Вечно нас позоришь. Я не так тебя воспитывала, мерзкий мальчишка! До чего ты докатился… Юй Цзыюань, наверное, продолжала бы и дальше, если бы не Цзян Фэнмянь. Вэй Усянь побежал обратно в Восточный двор. Поскольку первый план Лань Сычжуя уже провалился, он придумал ещё один. Юноши обнажили свои мечи и воткнули их в землю, тем самым построив из них своеобразное заграждение. — Довольно умно. Так быстро придумать хороший план… Они вырастут великолепными заклинателями, — похвалил их Вэй Ин. — Молчал бы уже, — прошипела мадам Юй. Проклятая рука яростно билась об него, а ученики сосредоточили все свои силы, сжимая рукояти клинков, чтобы она не вырвалась наружу, и не обращали никакого внимания ни на входящих, ни на выходящих из зала людей. Вэй Усянь в два прыжка добрался до Восточного зала, подхватил трупы госпожи Мо и Мо Цзыюаня, по одному в каждую руку, и вполголоса произнёс: — Просыпайтесь! — Честно говоря, у меня такое ощущение, что ты там прям всемогущий, — храбрясь, заикнулся Цзинь Цзысюань. Его двоюродный брат, Цзинь Цзысюнь, яростно сверлил глазами Вэй Ина, желая проделать в нём дыру. Но тетушка время от времени одёргивала его за рукав, прекрасно зная характер племянника. Поэтому за всё время он не произнес ни слова. Хоть и хотел. Госпожа Цзинь очень жалела, что его взяли с собой. Цзинь Цзысюню она категорически не доверяла. Одного приказа достаточно, чтобы духи немедля пробудились! Со стороны Лань Цижэня снова послышалось мычание. Он явно пытался скинуть заклинание. В тот же миг белесые глаза госпожи Мо и Мо Цзыюаня закатились, и оба мертвеца взвыли и заверещали тонкими пронзительными голосами, которые издают ожесточённые призраки, вернувшиеся к «жизни». Под эти леденящие кровь крики ещё один труп вздрогнул и поднялся, издав самый тихий и слабый вопль. Это был муж госпожи Мо. Цзинь Гуаншань внимательно впитывал каждое слово. Такое могущество в руках мальчишки! Глава ордена подавлял страх смешанный с возбуждением. Такие действия не укрылись от остальных. Все смотрели на него с презрением. Их вой показался Вэй Усяню достаточно громким, а затаённая злоба вполне сильной. Он удовлетворённо улыбнулся: — Вы узнаете ту руку снаружи? — и приказал. — Разорвите её на части! Все три члена семьи Мо вылетели на улицу подобно порывам чёрного ветра. Проклятая рука уже расколола один из мечей и почти прорвала оборону, но стоило ей вырваться, на неё набросились три лютых мертвеца без левых рук. Вдобавок к невозможности ослушаться приказа Вэй Усяня вся семья Мо испытывала жгучую ненависть к существу, что убило их, и теперь они принялись вымещать на нём свой гнев. Основной атакующей силой, вне всяких сомнений, стала госпожа Мо. Чаще всего именно женские трупы после преображения становились особо неистовыми. Сейчас госпожа Мо выглядела поистине безумной в своей ярости: волосы её стояли дыбом, глаза налились кровью, ногти вытянулись и заострились, в уголках рта пузырилась пена, а её пронзительное верещание, казалось, могло обрушить потолок. За ней следовал Мо Цзыюань, помогая матери зубами и рукой. Последним шёл его отец, атакуя в промежутках между свирепыми выпадами первых двух. Юноши, из последних сил державшие оборону, застыли в изумлении. Раньше им доводилось только слышать о таких яростных боях с участием нескольких лютых мертвецов или же видеть их изображения на страницах книг. А сейчас они, раскрыв рты, впервые в жизни наблюдали, как во все стороны летели кровь и ошмётки плоти, и были не в силах отвести взгляд. Юноши находили эту сцену… Просто потрясающей! — Да что в этом может быть потрясающего?! — действие заклинания молчания наконец закончилось и Лань Цижэнь поспешил выразить своё мнение. — Хулиган, нарушитель правил, тёмная тварь! Да тебя было бы лучше мффф… На этот раз дядю заткнул Лань Ванцзи, который, будто бы почувствовал, что он собирается ляпнуть. Несказанные слова «сейчас же убить» тяжело повисли в воздухе. Три мертвеца и рука были в самом разгаре сражения, как вдруг Мо Цзыюань внезапно отшатнулся в сторону. Проклятая рука распорола ему живот, и часть кишок вывалилась наружу. Стоило госпоже Мо увидеть это, как она тут же завыла пуще прежнего и закрыла его своим телом как щитом. — Даже после смерти мать будет защищать своё дитя. Какой бы стервой она не была, — покачала головой мадам Юй. Она начала атаковать с удвоенной жестокостью, а в пальцах её было столько силы, что они стали подобны стальному оружию. Но Вэй Усянь знал, что для тела госпожи Мо такая мощь была уже чрезмерной. Три лютых мертвеца, умерших совсем недавно, не могли усмирить одну-единственную руку! Вэй Усянь внимательно наблюдал за битвой. Губы его были напряжены, а язык сложен трубочкой — он был готов свистнуть в любую секунду. Свист пробудил бы в лютых мертвецах ещё больше враждебности, что могло переломить ход сражения. — Да куда уж больше?! — взвились все. — Да ещё и простым свистом! — Да ты просто монстр! — Цзинь Цзысюань выплюнул слова прежде, чем сообразил что сказал. Все умолкли и посмотрели на Вэй Ина. Но его лицо оставалось беспристрастным и спокойным. — Очень даже может быть. Тем не менее в голосе звучала затаённая горечь. Разглядеть её сумели лишь Цзяни, оба нефрита, братья Не и Вэнь Нин. Однако тогда появлялся риск, что его действия заметят. Внезапно рука, двигаясь с невероятной быстротой, неумолимо и точно нацелилась на шею госпожи Мо и сломала её. Семья Мо была близка к поражению, и Вэй Усянь набрал в лёгкие побольше воздуха, готовясь оглушительно свистнуть, как вдруг издалека эхом донеслись мелодичные переливы струн гуциня. — А спорим, это Лань Чжань? — улыбаясь так, словно ничего не случилось, воскликнул Вэй Ин. — В ордене Гусу Лань на гуцине умеет играть не только твой любимый Лань Чжань, — возразил Цзян Чэн. Вэй Ин надулся. Лань Сичень взглянул на брата, но его лицо ничего не выражало. Лишь из-за волос выглядывал кусок покрасневшего уха. Лишь заслышав мелодию, создания, только что неистово сражавшиеся, застыли на месте. Юноши из Ордена Гусу Лань засияли от радости, словно вновь родились. Лань Сычжуй стёр кровь с лица, поднял голову и счастливо воскликнул: — Ханьгуан-цзюнь! — Ха, — засмеялся Цзян Чэн. — Не угадал. — Я никогда не слышал о заклинателе с таким именем, — взял слово Лань Хуань. — Ну, это может быть просто титул, как Цзэу-цзюнь например, — пожал плечами Вэй Ин, не собираясь признавать поражение. — Так что, это всё ещё может быть Лань Чжань. Вэй Усянь же, едва услышав отдалённые звуки гуциня, развернулся и вспугнутым зайцем бросился наутёк. — И к тому же, судя по реакции, я прекрасно знаю, кто это. Меж тем мелодия сменилась, и теперь тембр её был выше, с лёгкой примесью горечи. Три лютых мертвеца отступили и закрыли уши сохранившимися правыми руками. Но это не помогло им укрыться от «Песни истребления» — знаменитой мелодии Ордена Гусу Лань. Семья Мо успела сделать всего несколько шагов, как внутри их голов раздались лёгкие лопающиеся звуки. Проклятая же рука, изнурённая жестокой битвой, едва услышав «Песнь истребления», замертво шлёпнулась на землю. И хотя пальцы её ещё слабо подрагивали, двигаться она уже не могла. — Ну, кто бы это ни был, он пришёл вовремя, — заметил Не Хуайсан. Повисла недолгая тишина, которая вскоре взорвалась радостными возгласами юношей, празднующих своё чудесное спасение. Они пережили захватывающее приключение и дождались подкрепления своего ордена. И им было всё равно, даже если бы их наказали, ибо «невоспитанное создание излишнего шума вредит репутации ордена». — Пфф, — недовольно фыркнул Вэй Ин. — Зануды. Вы портите своим же подопечным жизнь. Лань Сычжуй, помахав рукой в сторону луны, вдруг понял, что кого-то не хватает. — Неужели кто-то пропал? — встревожились заклинатели. Он толкнул Лань Цзинъи: — Где он? Лань Цзинъи, поглощённый ликованием, рассеянно ответил: — Кто? Ты о ком? — Молодой господин Мо, — ответил Лань Сычжуй. Лань Цзинъи недоумевал: — Хм? На что тебе сдался этот сумасшедший? Кто знает, куда он мог убежать. Наверное, испугался моих угроз поколотить его. — … — Лань Сычжуй знал, что Лань Цзинъи всегда был беспечным и непосредственным, никогда не думал дважды над одним и тем же и никого ни в чём не подозревал. — Кого-то он мне напоминает, — подозрительно скосил глаза Цзян Чэн на Вэй Усяня. — Интересно кого. Вэй Ин гордо засиял. — Хоть один нормальный ребенок, — чуть не плача, обрадовано произнёс он. Он лишь подумал: «Я дождусь Ханьгуан-цзюня и расскажу ему всё». — А вот это плохо, — покачал головой чтец. — Меня могут запросто узнать. — Ты в этом уверен? — скептически спросил его шиди. — А ты знаешь еще кого-то, кто практикует путь тьмы? — Ну, за столько-то лет у тебя могли появиться и последователи. — Да кто захочет следовать скользкому пути, который уже привёл к гибели одного заклинателя? Хоть Вэй Ин и сказал так в душе зарождались сомнения. Казалось, что деревня Мо крепко спала, но было ли это правдой — неясно. На шум громкой и кровавой битвы лютых мертвецов с рукой никто из жителей не выбежал. В конце концов, даже главные деревенские сплетники осознают, куда им стоит совать свой нос. А туда, где раздаются нечеловеческие вопли, всё же лучше не показываться. Вэй Усянь спешно стёр с пола своей комнаты заклинания, что могли выдать тайну его призыва Мо Сюаньюем, и выбежал на улицу. — Видишь. Даже будущий я подозревал, что меня могут вычислить. Ему крупно не повезло: откликнувшийся на сигнал юношей заклинатель принадлежал к клану Лань. Усугубляло ситуацию ещё и то, что заклинателем оказался сам Лань Ванцзи! — Видишь, видишь! Я же говорил! Я выиграл! Лань Чжань, а Лань Чжань, тебе так идёт этот титул! — Вэй Ин радостно затараторил на одном дыхании. — Хорошо, хорошо. Ты был прав. Только не забывай дышать, — успокоила его Цзян Яньли. Он был одним из тех людей, с которыми Вэй Усянь сражался в прошлой жизни, так что необходимо бежать как можно скорее, и он в спешке метался в поисках ездового животного. — Конечно, — преувеличенно беззаботно начал Усянь, — благонравный второй молодой господин Лань вряд ли стал бы мириться с тёмным заклинателем. И только первый нефрит заметил погрустневшее лицо Лань Чжаня. Внезапно, пробегая мимо какого-то двора, Вэй Усянь заметил большой жернов, к ручке которого был привязан меланхолично жующий осёл. Когда он увидел Вэй Усяня, носившегося туда-сюда, то будто заинтересовался и совсем как человек покосился на него. Вэй Усянь на секунду встретился с ним взглядом, и тут же его сразил лёгкий оттенок презрения в глазах животного. — Эээээ, — заклинатель не мог подобрать слов. Что тут про него напридумывали?! И почему у него такое чувство, будто осёл кого-то напоминал ему? Тем временем все смеялись. И даже мадам Юй сдерживала усмешку. Вэй Усянь схватил верёвку и попытался потащить осла за собой, на что тот отреагировал недовольным и громким рёвом. Вэй Усяню пришлось применить и силу, и уговоры, чтобы заставить упрямое животное покориться ему и покинуть двор. Когда горизонт окрасился белой полосой зари, они выехали на главную дорогу. — Какой упрямый тебе достался осёл, — веселился Цзян Чэн.