Тёмное Время

Холод. Холод пробирал до мозга костей, заставлял сжиматься в комок и отползать всё дальше в чёрный угол, куда сквозняк не мог добраться. По земляному полу пробежала ободранная старая крыса и, пискнув напоследок, скрылась в узенькой щёлке между камнями. Омерзительный запах сырости, гнили и… человеческой плоти стоял в воздухе. Серенити вновь ощутила пришествие лихорадки. Она была взаперти всего день, но как может пленник без часов определить, как долго он находится в подземелье? Да и стала бы она после всех событий минувшего дня обращать внимание на такую мелочь? Её ногу вновь свело судорогой. Тяжёлая чугунная цепь сдавливала кости и резала холодом. Серенити изо всех сил старалась не оглядываться по сторонам — тогда ей хватило пары мгновений, чтобы различить среди подвешенных на крюках и цепях окровавленных кусков мяса человеческие конечности: мощная мужская нога, изящный женский торс и крошечная, хрупкая, детская ручка… Охвативший девушку ужас не позволял ей заплакать. Она, как и на погребении матросов, думала, что это, наверное, происходит вовсе не с ней, что это просто какой-то дурацкий сон и ей всего лишь надо проснуться — и всё исчезнет. Она потёрла глаза и для уверенности несколько раз зажмурилась. Но подвал всё не исчезал. Вместо этого в её сознании всё более и более чётко вырисовывались картины минувшего дня. Вот они идут с Лорель по улице. Вот нищий мальчик с собакой. Вот мёртвый гонец, ударивший мальчика. Вот бурые холмы и чёрные птицы. Девушки долго шли по тропинке между холмами, дорожка то вскарабкивалась наверх, то кубарем скатывалась вниз к подножиям холмов, морозец румянил щёки и даже небо казалось каким-то ледяным. Они подошли к случайной таверне, чтобы перекусить, как вдруг нищая-попрошайка, подняв случайно взгляд, воскликнула: «Лорель! Доченька моя!» и со слезами радости бросилась к девочке. Лорель не сразу узнала в бедной женщине свою мать, Софию де Арболь, но когда же ей это удалось, то она, заплакав от счастья встречи после столь долгой разлуки, крепко обняла Софию. Добрая мама дала согласие приютить Серенити на какое-то время и отвела девушек в тот самый домик, который они так долго искали. Только вот крыша его была отнюдь не синей. Более того, она вообще не была покрашена в какой-либо не естественный для древесины цвет. Хозяйство семейства Арболь стало заметно беднее, чем прежде. Забор из последних сил оставался в равновесии, придерживаемый высокими зарослями жухлой сирени, старый клён с обрубленной верхушкой стоял весь алый и распускал чудесный аромат, свойственный ему лишь одному. Подмёрзшая календула желтела возле сломанного крыльца, словно бы кричала «Эй, холод — это не повод к отчаянию!» Во всю эту простую деревенскую картину гармонично вписывались тёмные располотые грядки, засеянные невесть какими травами, и стройный стриженный капризуля-лавр, который уже сейчас был готов скинуть все листья, а заодно и ветви, просто так, назло. А как иначе — тепла не дают, воды маловато, не жизнь, а сплошные лишения. Так, быть может, думает всякий лавр осенью. И даже, возможно, все остальные лиственные деревья. Одни только хвойные не привередничают. Потому-то их, видно, и стали ставить на Рождество. Но это уже совсем иная история. София накормила путниц свежим мясом, вкус его показался девушкам каким-то очень странным… Долго мать и дочь сидели молча, глядя друг на друга не то с нежностью, не то с тоской. Какие слова могут передать те невыносимые переживания, которые терзали их души во время расставания? Та ночь была невыразимо тихой. Багровое солнце медленно опускалось за горизонт, утопая в желтоватой листве лесов. Немногим позже заката на ветвях заблестел белый иней. Птицы, даже ночные, остались в гнёздах со своими голодными, но молчаливыми от холода птенцами. *если работа будет разморожена, и я продолжу работать над ней, то, что идёт дальше, будет удалено* Привет, уважаемый читатель. Я очень рада, что ты дочитал (а) до этого сообщения, быть может, это значит, что я не так плохо пишу и мои работы могут быть интересными. Когда-то этот ориджинал значил для меня очень много. Я надеялась, что у меня получится что-то действительно стоящее внимания, что-то… взрослое, если можно так выразиться, затрагивающее темы, с которыми каждый из нас может столкнуться до сих пор. Я много трудилась, чтобы быть точной в фактах, я прорабатывала каждого персонажа так, чтобы он жил своей жизнью, и мог бы существовать без главной героини. В какой-то момент мне даже показалось, что у меня получается, но, увы, это не совсем так. Я не боюсь критики. Каждый, кто выходит на тропу творчества, должен быть готов как к конструктивным замечаниям, так и к токсичному бреду, порой выливающемуся на него из уст читателей или просто «мимо проходящих». Но я человек, а это значит, что не всё могу выдержать, и случайно принять что-то необдуманно брошеное близко к сердцу. Так случилось и в этот раз. Прошу тебя, читатель, не сочти меня очередной ноющей «аффторшей», бросающей дело из-за одного плохого комментария. В какой-то степени это, может быть, и так, конечно, но всё же. То, что ты сейчас читаешь — подробное объяснение, почему продолжения истории в ближайшее время не будет, и я стремлюсь во всех красках описать свои ощущения по поводу этой работы. Мне было заявлено, что работа «похожа на сказку для детей», чего я, разумеется, пыталась избежать, и я, к моему сожалению, не могу не согласиться с этими словами. Мой язык… слишком прост. Я всегда пытаюсь писать доступно и понятно, где это возможно — разгружать «многоэтажные» описания, которые кое-где всё же остаются, и это стало моим минусом. Я не вижу смысла продолжать писать что-то серьёзное, коим должно было стать «Тёмное время», пока не научусь излагать мысль так, как предполагается подобными произведениями. Спасибо, что прочёл это, дорогой читатель. Я искренне надеюсь, что хоть что-то в «Тёмном времени» смогло тебя зацепить.