The Undisclosed Desires of Your Heart

Когда она проснулась от бледного солнечного света, то обнаружила, что лежит в коконе его объятий - руки свободно обвились вокруг нее, конечности перепутались, а лицо зарылось в волосы. Это заставило ее сердце биться быстрее. Неужели такое случается со всеми? Она попыталась высвободиться, ее мочевой пузырь почти болел, но его руки сжались вокруг нее, и он затуманенно заморгал. - Ты уходишь?- спросил он растерянно, разочарованно. - Ванная, - объяснила она и поцеловала его в нос, прежде чем уйти. В огромном зеркале в его ванной комнате она не выглядела иначе. Но она чувствовала себя по-другому, в каком-то смысле. Она протрезвела, и реальность приобрела странный, чуждый вкус. Если бы он все это время говорил правду… Мысль обо всем этом нависла над ней, непостижимая и потенциально пугающая. Она думала о том, какие вопросы зреют в ней, о страхе, который так легко овладевает ею и разрушает все, а потом о мужчине на кровати, который ждет ее. Она думала о себе; она надеялась, что была хорошим человеком - по крайней мере, пыталась им быть. Она не думала, что может влюбиться в кого-то... плохого. Кого-то злого. И она подумала о нем, обо всех вещах, которые она называла эксцентричными, обо всей информации, которую она пыталась вместить в эту так называемую метафору. Объяснения, неправильно истолкованные как ложь и боль, она отвергла. Но без метафоры, за которую можно было бы ухватиться, кто же он такой? Ангел, сотворенный Богом? Библейский Дьявол? И что это вообще значит? Хлоя не была религиозным человеком, но если и была в чем-то уверена, так это в том, что она доверяла своим суждениям больше, чем словам людей в рясе. Люцифер не был источником всего зла. В этом она была уверена. И как бы это ни было важно, все сводилось к одному довольно простому вопросу. «И что она собирается с этим делать?» Она могла бы уйти, придумать предлог, чтобы покинуть его дом, а потом и его жизнь. Спрятать это знание в самые темные уголки своего сознания и притворяться дальше. Во всяком случае, она была чрезвычайно хороша в этом. Однако от одной только мысли о том, чтобы уйти, ее сердце болезненно сжалось, а дыхание перехватило. Может быть, это было самое страшное, что он сделал; он так глубоко зарылся в ее сердце, что просто уйти было невозможно. Она была слишком увлечена этим, им. Она вытерла слезы. К счастью, среди всех невероятных идей, которые окружали его, была простая истина, за которую она могла ухватиться. Кем бы ни был Люцифер, что бы ни скрывалось под его кожей, она чувствовала, что знает его. Она видела его, видела его доброту, его стремление и его борьбу. И любовь уже была там. Она мало что могла с этим поделать. И после прошлой ночи она не знала, как вернуться к притворству. Она не хотела этого делать. И как бы невероятно, как бы недоверчиво это ни казалось ей всего несколько дней назад, сегодня утром Хлоя выбрала простую истину. Не самое разумное и осторожное решение. Она уже не просто выживала, она постоянно жаждала всего того, о чем мечтала. Она была готова взять быка за рога. Или, в ее случае, ангела за крылья? Она закрыла лицо руками, ошеломленная нелепостью (и невероятной вероятностью) своих мыслей, и слабо рассмеялась. Приняв решение, она вернулась к нему. Какое-то мгновение она стояла, прислонившись спиной к его причудливой шумерской стене (которая, если подумать, вполне могла быть подлинной), и смотрела на него. Ее разум был более чем счастлив предоставить обрывки их общих ночных жарких слов, затрудненного дыхания и поцелуев, таких сладких, что она все еще чувствовала мед его языка на своем. Он был как солнце: яркий, почти ослепительный, его невозможно было не заметить. И она не могла сопротивляться зову его притяжения; эта гравитационная сила притягивала ее все ближе и ближе. Она лежала позади него, целуя губами линию его плеч. Он одобрительно замурлыкал, все еще полусонный, его рука легла на ее бедро. Ее пальцы массировали его шею, ее глаза обводили все эти очаровательные веснушки, и когда тихий стон слетел с его губ, она опустилась ниже, удовлетворенная. Ее большие пальцы мягко коснулись линии его позвоночника, где раньше были шрамы, и он вздрогнул. Что-то шевельнулось, рябь пробежала по его коже-слишком быстро, чтобы понять это. Он повернулся к ней, его глаза были широко раскрыты и полны паники. - Хлоя, - прошептал он, внезапно проснувшись, и в его голосе явственно прозвучал страх. - Ты..? - он попытался спросить, его глаза бегали по ее лицу, не в состоянии остановиться на ее глазах. Вот оно, подумала она. Это был их Судный день. Ее сердце билось в ушах, как барабан, почти заглушая все ее мысли. Но она могла быть сильной перед лицом этих откровений; для него, для них. Она глубоко вздохнула. - Люцифер ... ты можешь сказать мне, - тихо взмолилась она, желая, нуждаясь услышать это от него. Он встал с кровати, двигаясь быстро и отрывисто, и надел атласный халат. Она вдруг почувствовала себя слишком голой. - Ты меня не спрашивала о шрамах,- его голос звучал почти обвиняюще, и он все еще избегал встречаться с ней взглядом. Она натянула на себя простыню. - Я знаю. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это. Я была ... э-э ... рассеяна. - Ну и что? Что ты думаешь об их отсутствии? - он бросил вызов, защищаясь. Она ждала, что он посмотрит на нее, но все, что он мог сделать, это ходить взад и вперед в ногах кровати, напряженный, как черт. В этом определенно был некий каламбур. - Я подумала, что, может быть, никакой метафоры и не было, - сказала она, стараясь сохранить спокойствие. - Что я должна была проверить твою кровь. Что я должна была внимательнее слушать, когда ты пытался мне сказать. Следовать своим инстинктам, а не разуму. Какое-то время он стоял неподвижно, глядя в пол и размышляя. - Но ты все еще здесь, - сказал он, нахмурившись, словно говоря что-то непонятное. - Да, - согласилась она, желая подойти к нему, но понимая, что сейчас это будет воспринято не очень хорошо. - Ты... боишься? - он впервые взглянул на нее, и было очевидно, что сама эта мысль вызвала у него тошноту. - Хм, вроде того? Но не тебя. Я не думаю, что ты причинишь мне боль… - Хлоя ... я никогда этого не сделаю, - сокрушенно пообещал он. Она почувствовала, как предательский огонь вспыхнул в ее глазах. - Я тебе верю. Это просто... последствия этого ... они ошеломляют ... полностью измененная реальность. - Но ты все еще здесь, - растерянно повторил он. Она пожала плечами, изображая безразличие. - Хлоя… - Любовь-это не выключатель, Люцифер. Я не могу просто выключить её. - Любовь? - в ужасе спросил он. Выражение его лица, то, как его губы произносили это слово... это была соломинка, которая сломала спину верблюду. Из всех вещей, всех невозможностей, всех ужасов, которые она могла вообразить в рамках этого сценария, его реакция была единственной, которая сделала это. Она была вне себя от ярости. - Не веди себя так, будто прошлая ночь была просто траханьем. Или как будто у тебя нет ко мне никаких чувств, - обвинила она, вставая, не заботясь о своей наготе. Его взгляд на мгновение оторвался от ее лица. - Я слышала, что ты сказал вчера вечером. Я снова обрел религию. - Я думал, ты спишь, - сказал он с виноватым видом. Из всех отговорок! - Значит, ты хочешь, чтобы я ушла? - Что? Конечно, нет! - Тогда чего же ты хочешь, Люцифер? Ты спрашиваешь каждого, чего он хочет, но разве ты когда-нибудь пытался спросить себя? - раздраженно спросила она. Он смотрел на нее, как маленький ребенок, потерянный и обиженный. Ей хотелось обнять его. Быть его утешением, его убежищем. Она хотела видеть его с этой улыбкой-ее улыбкой-на его губах всегда. Она хотела, хотела и хотела, и ей надоело постоянно отказывать себе. Она хотела его, и все могло быть проклято. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как в ее глазах собираются слезы. - Я хочу тебя, Люцифер. Я хочу ... я хочу любить тебя, твои недостатки и все такое. Кем бы, чем бы ты ни был... но ты должен позволить мне, - призналась она, эмоционально истощенная. Он просто стоял, застыв, и выражение его лица было невозможно разобрать. Может быть, все это было ужасной ошибкой. И чем дольше длилось молчание, тем очевиднее оно становилось. Она повернулась, торопливо вытерла слезы и взяла свою одежду. Казалось, ее время здесь истекло. Она прошла мимо него, спустилась по ступенькам его спальни, держа в руках джинсы и нижнее белье, ища свою рубашку. Она почувствовала, как по ее щекам снова потекли слезы, и сердито вытерла их. Она не развалится на части. Ни здесь, ни сейчас. Она натягивала нижнее белье, когда его голос, громкий и панический, раздался в тишине пентхауса, напугав ее до смерти. - Хлоя! Она медленно повернулась к нему лицом. - Мне страшно! Пожалуйста, не уходи, - попросил он дрожащим голосом. - Я ... я действительно забочусь о тебе. Прошлая ночь ... прошлая ночь была лучшей в моей жизни. И я намного, намного старше, чем выгляжу. Она замерла, это напоминание о ее новой реальности слишком сильно поразило на мгновение. Она сделала глубокий вдох, потом еще и еще. Это все еще Люцифер, напомнила она себе. Люцифер со своими нелепо дорогими костюмами, развязностью и остроумным подтруниванием. Люцифер со своим ужасным прошлым, разбитым сердцем и всеми теми сомнениями, которые иногда превращали его в огромного ребенка. Люцифер с идеальным кофе и лимонными батончиками. Для нее. Люцифер с ожерельем из пули, которое она слишком боялась носить, потому что оно много значило для нее. Она посмотрела на него. - Ты ведь видела их, не так ли? - спросил он, указывая на свою спину. - Я видела... кое-что. Но они исчезли слишком быстро. Он кивнул, глядя куда-то дальше печали. - Мне однажды приснилось, что у тебя есть рога, - выпалила она. - Я вижу... - его глаза посуровели. - Материал для ночных кошмаров. Я ужасно сожалею о любой боли, которую я мог причинить, - извинился он, не понимая. Она почувствовала, как румянец растекается от щек к груди. Он действительно понятия не имел. - Не бойся. Мы целовались. Ты назвал их своими антеннами любви. Он ошеломленно уставился на нее, смешно округлив глаза от ее признания. - Детектив! Ты шалунья!- воскликнул он, и его губы растянулись в легкой улыбке. Она тоже улыбнулась этому ласковому обращению, и в ней расцвела надежда. Может быть, они все-таки выдержат эту бурю. - Можно мне ... можно мне подойти поближе? - спросил он нерешительно. Она кивнула. Он медленно приблизился к ней. - Я никогда не пытался скрыть правду, но меня устраивало, что ты не веришь. Я был уверен, что ты исчезнешь, как только увидишь меня таким, какой я есть на самом деле. - И... кто ты на самом деле? - Хлоя... Я-Дьявол, - он был открытым и честным, и в его глазах была такая старая печаль, что казалось, ее невозможно вылечить. - Нет, это не так. Не для меня. На его лице было разочарование, и он был готов остановить ее, вмешаться, поправить, но она заставила его замолчать, прижав пальцы к его губам. - Пожалуйста, позволь мне объяснить. У тебя такое представление о себе... Иногда ты говоришь о том, что совершил непростительные вещи и, возможно, так оно и есть. Я не знаю! Все это так необъятно! Я не совсем понимаю это. Но Люцифер ... тот человек, которого я знаю. Ты, Люцифер Морнингстар, хороший человек. - Хороший? - недоверчиво повторил он. - Да, хороший. Я хотела бы, чтобы ты увидел себя моими глазами... Ты прекрасен, неизменно прекрасен... ты заботлив и добр. Ты вдумчив и великодушен, даже если иногда идешь по неверному пути, и ты веселый. Он врезался в нее, выбивая из нее дыхание, его руки мягко касались ее кожи, а губы были мягче. - Ты действительно в это веришь? Что я... хороший?- прошептал он едва слышным и дрожащим голосом. - Конечно, Люцифер. Я влюбилась в тебя не из-за этого, - она указала на его тело. - Не пойми меня неправильно, мне это нравится. Но мне этого никогда бы не хватило. Я хочу... большего. - Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь всего. И я даже не могу быть честным с тобой. Не так, как я хочу, - сказал он, чуть не плача. - Но ты мне веришь? Даже если я не смогу показать тебе ... свое второе лицо? - Думаю, что да. Она не могла сдержать дрожь, пробежавшую по ее спине при одной мысли, но сейчас было не время беспокоиться об этом. - Но я бы не отказалась от более конкретных доказательств. Может ... ты мне покажешь? Он долго раздумывал; его глаза были полны мыслей, в которые она не была посвящена. - Хорошо. ОК. Но люди, как правило, страдают от этого, доказательство Божественного и все такое. - ОК, - она села на диван. - Думаю, я готова. (Нет она совсем не была готова) - Если ты испугаешься и захочешь уйти, я не стану тебя останавливать. Она кивнула. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки. - Люцифер, просто сделай это!- сказала она, чувствуя себя на пределе. - Прекрасно! Но ты заставляешь меня нервничать, глядя так, - прошептал он недовольно. Он пробормотал что-то насчет беспокойства по поводу производительности, а затем сказал громче: - Там ничего не происходит. Раздался тихий свист, и вдруг из воздуха материализовались два крыла. Она не смогла сдержать тихий вздох удивления и благоговения. Они были большими, каждое больше ее, и ослепительно белыми. Они излучали свет и тепло и были абсолютно великолепны. Потусторонние. Божественные. У нее слегка закружилась голова. У ее партнера были настоящие крылья. Пернатые придатки, которые он мог использовать для полета. - Хлоя, с тобой все в порядке? Она сосредоточилась на его глазах. Он выглядел обеспокоенным. - Это ... это слишком много для восприятия. Но они прекрасны. Можно мне их потрогать?- спросила она, хотя и не должна была, учитывая его настроение, но ей было чрезвычайно любопытно. Он моргнул, явно не ожидая этого. Он несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но ничего не получалось. - Ты можешь сказать «нет», Люцифер, все в порядке. Кто знает, каков надлежащий этикет ... для ангелов и их крыльев. Ангелы. Крылья. Как она могла быть такой спокойной? Возможно, слишком много оргазмов вскружили ей голову. Ее партнер был ангелом. И дьяволом тоже. Потому что дьявол когда-то был ангелом, верно? О, и она была влюблена в него. - Я не хочу говорить” нет", - уклонился он. - Просто ... никто не прикасался к ним в течение очень долгого времени - определенно не с добрыми намерениями. - Мне очень жаль это слышать. Но Люцифер ... ты хочешь, чтобы я прикоснулась к ним? Не думай о том, чего я хочу. (Хлоя удивлялась самой себе и своей способности вести разговор об ангельских крыльях относительно спокойно. И в здравом уме.) Он посмотрел на нее так, словно раздумывал, как лучше ответить, явно разрываясь между собственной потребностью и желанием доставить ей удовольствие. Как она вообще могла его бояться? - Почему бы тебе просто не убрать их? И спасибо, что показал их мне. - Хлоя… Она просто улыбнулась ему и сжала его руку, а затем, он пожал плечами, и они исчезли, как по волшебству. Как, черт возьми, это работает? Он осторожно сел рядом с ней. - И что же нам остается?- спросил он тихим голосом. - Ну, мы, как детектив и ее гражданский консультант, или Хлоя и Люцифер? - Я не думал, что и это будет возможно, если ты когда-нибудь узнаешь. Особенно второе, - сказал он, не отрывая глаз от своих рук, нервно крутя пальцами кольцо. - Тогда я спрошу тебя еще раз. Чего ты хочешь, Люцифер Морнингстар? Их взгляды встретились. Там было так много надежды и страха, что ее сердце затрепетало в быстрых, болезненных спазмах. - Я хочу быть твоим партнером. Я хочу быть рядом с тобой и помочь тебе привлечь к ответственности всех этих негодяев, ну, во всяком случае, с помощью вашего правосудия. Думаю, у меня это хорошо получается, - он слегка улыбнулся. А потом он посмотрел на нее так, словно она была Солнцем, Луной и всеми звездами на небе. Как будто она была единственным светом в его жизни. - Я действительно хочу тебя. Я действительно забочусь о тебе. И я хочу попробовать, но... я боюсь, что причиню тебе боль. И тогда я потеряю все. - Причинить боль тому, о ком ты заботишься, возможно в любых отношениях, Люцифер. Иногда это кажется почти неизбежным. Вопрос в том ... хочешь ли ты рискнуть? Ты должен решить это сам. Она сжала его руку и встала, более чем готовая одеться, но он притянул ее за талию к себе. Он взял обе ее руки в свои и поцеловал внутреннюю сторону запястий. - Хлоя ... прошлой ночью ... прошлой ночью для меня ... это было несравнимо. Ее сердце билось в груди, как крылья колибри, так быстро, что она боялась, как бы оно не улетело. - Ты заставляешь меня чувствовать то, что я всегда считал недоступным. Ты заставляешь меня ... надеяться. - А на что ты надеешься? - Что кто-то такой хороший, как ты, может любить Дьявола. Ее глаза жгли его слезы. Она моргнула, отпуская их, и поцеловала его костяшки пальцев. - О, Люцифер! Тебе не нужно на это надеяться. Это данность. - Ты сказала, что хочешь большего, - он кивнул сам себе, глаза его были серьезны. – Я хочу дать это тебе. Я хочу попробовать Хлоя. Я ... я постараюсь быть хорошим для тебя. - Люцифер, это ты. Ты уже такой, - настаивала она, лаская его лицо. - Можно я тебя поцелую? - Раньше ты не спрашивал разрешения, - поддразнила она. - Так был ослеплен собственными желаниями, - признался он, нахмурившись. - Не думаю, что такое случалось раньше. - В первый раз? Вау. В таком случае, ты можешь. Его руки обхватили ее лицо, а губы целовали глаза, нос, щеки и, наконец, губы. Поцелуй, который был слаще рая и горячее ада; подходящий, подумала она, для существа, которое носило оба этих мира под своей кожей. - Ты не сказал мне, - прошептала она между поцелуями, - о чем собирался просить меня. Любопытство жгло ее изнутри, и, честно говоря, она тоже хотела выполнить свою часть сделки. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Он потерся носом о ее нос и с невыносимой нежностью сказал: - Я бы попросил еще,- его глаза блестели от непролитых слез, но они были счастливыми, счастливее, чем она когда-либо видела. - Больше ночей, - поцелуй в уголок глаза, - больше совместных пробуждений, - поцелуй в скулу, - больше поцелуев, - поцелуй в изгиб верхней губы. - Больше тебя, все, что ты захочешь мне дать. Теперь ему было легко утолить жажду, утолить этот голод. - Ты можешь получить все, что пожелаешь, - сказала она ему. - Я твоя, - пообещала она и поцеловала его идеально очерченные губы, наслаждаясь их мягкостью, его вкусом, щетиной. - Хлоя, мне еще так много нужно тебе рассказать. Это тебе нужно знать. -По порядку. Как с ребенком, шагами ребенка. Я считаю, что выполнила свою норму божественных откровений на этот день. Он засмеялся, беззаботно и счастливо, и снова поцеловал ее, долго и страстно. И то, что она хотела, она могла теперь получить. Она развязала пояс его халата, ее руки сбросили его с плеч, лаская линию его плеч и предплечий. Затем она толкнула его обратно на диван. Он просиял, глядя на нее, вне себя от возбуждения. - Это и есть знаменитый примирительный секс? - Это означало бы, что здесь был спор, Люцифер, - объяснила она. - А разве не было?- спросил он озадаченно. - Гм, не совсем так. Это был разговор, милый. Общение. Может быть, немного напряженное, но все же не спор. - О, похоже, мне еще многому предстоит научиться. Но я действительно люблю любовный бизнес, - сказал он, одарив ее кривой улыбкой. - Ты очень мил, что бы ты ни думал. И хорош. И так добр ко мне, Люцифер. Его руки крепче обняли ее, и он начал посылать серию маленьких, влажных поцелуев вдоль линии ее шеи. Он прикусил мочку ее уха и облизал губы, его член был удивительно твердым и толстым между ее ног. - О Г…. Его язык вовремя остановил ее, сплетаясь с ее языком в диком, медленном танго. - Прости, я увлеклась. - Не нужно извиняться, любовь моя. Теперь у меня есть самый восхитительный способ прекратить подобные высказывания. Я могу злоупотребить им, если ты будешь неосторожна, - предупредил он с улыбкой, и она рассмеялась, ущипнув его за щеки. Он толкнул ее на диван и лег сверху. - Итак, насколько я понимаю, отныне это будет обычным делом. Его большой палец скользнул под кружевной край ее лифчика, обхватив сосок. Она захныкала. - Что будет?- спросила она, уже слишком далеко зашедшая, чтобы следить за его беспрестанной болтовней. - Мы занимаемся сексом, дорогая. Это то, что делают ... пары, не так ли? Это маленькое слово заставило ее почувствовать тепло во всем теле. - Я боюсь, что мы застрянем на разговоре о сексе вместо того, чтобы делать это, - поддразнила она его, сжимая руками его прекрасную, прекрасную задницу. - О, ты такая шутница, Детектив. Что мне с тобой делать? - Я уверена, ты что-нибудь придумаешь. А пока ты можешь раздеть меня и снова заняться делом. - Властная штучка, не так ли? Мне это нравится, - с энтузиазмом произнес он и последовал ее указаниям. - Видишь? Она знала, что он может быть хорошим дьяволом!