Если завтра не наступит

Понедельник.

      Очередной пасмурный день в Шведской столице обещал стать радостным, особенно сегодня. Александр Нильсен - трудоголик и карьерист, никогда не гнушавшийся идти по головам ради собственной выгоды - сегодня он готовился занять кресло заместителя генерального директора в фирме своего же отца. Такое издевательство со слов того, должно было "закалить мужской характер и дать понять, что все в этом мире имеет свою цену".       Алекс потянулся, зевая, всё ещё оставаясь в постели своего просторного холостяцкого лофта, находящегося в элитном жилом комплексе. Настойчивая трель электронного будильника всё же, достав в конец своего владельца, была яростно остановлена жесткой мужской рукой.        – Да кто вообще придумал понедельники? Ад какой-то, – ругнувшись себе под нос, и нехотя скидывая одеяло, он уселся на кровати. Нильсен безразличным взглядом посмотрел сквозь панорамное окно. Город так же лениво просыпался, окрашиваясь в золотистые оттенки под лучами восходящего солнца. Внизу еле слышно проезжали машины, сигналя и фырча моторами.       Приняв горячий душ, одевшись и быстро позавтракав под аккомпанемент утренних сводок новостей, он собрал разбросанные в только ему известных местах ключи от машины, бумажник, корпоративный пропуск и смартфон, и вышел из дома.       Поёжившись от контраста температур, Нильсен поднял воротник черного тренча и быстрым, уверенным шагом направился на парковку. Он, не медля, сел в машину и включил климат-контроль, наполняя салон автомобиля теплым воздухом.       День, начавшийся точно так же, как и всегда, обещал стать особенным - всего-то нужно было успешно провести презентацию новых лодочных моторов и закрыть многомиллионную сделку с английскими партнёрами. Нильсен ещё раз просмотрел заметки в телефоне, созвонился со своей помощницей, чтобы уточнить готовность материалов презентации и направился в любимую кофейню по пути на работу.       Колокольчик, располагавшийся над входной дверью заведения, оповестил звучной трелью о вновь прибывшем клиенте. Агата обернулась и просияла, завидев постоянного гостя.       – Доброе утро! – девушка ласково промурлыкала, на ходу собирая копну рыжих волос в высокий хвост. – Как обычно? – она кивнула на светящееся табло-меню.       – Да, рыжик, самый большой в мире американо без сахара, – Алекс облокотился на прилавок, рукой взъерошив каштановые волосы.       – Агата, – тихо буркнула себе под нос девушка. – Меня зовут Агата, а не рыжик.       – Ты что-то сказала?       – Вам показалось, мистер Нильсен.       – Для тебя, рыжик, — просто Алекс, – он ослепительно улыбнулся и взглянул на наручные часы. Чем ближе стрелка тяготела к десяти утра, тем больше чувство тревоги захватывало его всего, опутывая разум. Хотя, для вечно самоуверенного Алекса такое ощущение было в новинку.       – Ваш кофе готов, – мелодичный голос прервал уютную тишину. Встрепенувшись, Алекс схватил стаканчик с нарисованным на нём собственным карикатурным портретом.       – Спасибо, рыжик, до завтра, – даже не посмотрев на девушку, он отсалютовал куда-то в пространство и вышел из кофейни.       Агата смотрела в след удаляющемуся Нильсену, и, мечтательно вздохнув, закусила колпачок черного фломастера. Когда-нибудь, он заметит её милые рисунки, а, возможно и её саму. И даже запомнит имя.       – Харрис, пошевеливайся, потом помечтаешь о своём богатеньком принце! Надо поменять фильтры, – голос администратора прервал душевные страдания молоденькой бариста.

***

      Алекс достаточно быстро добрался до офиса, располагавшегося в самом центре города. Припарковавшись, он в пару глотков допил кофе и уже было собрался выбросить стаканчик в урну, как взгляд остановился на рисунке. Милая, беззлобная карикатура, нарисованная черным маркером – портретное сходство с Нильсеном настоящим поражало, и он даже улыбнулся, увидев, что художник не забыл отметить россыпь еле видимых веснушек на комично длинном и остром носу. Кристально голубые радужки глаз выглядели будто живые. Если бы портрет пару раз моргнул, Алекс бы не удивился – настолько живой и яркий был взгляд. Рука автоматически поставила стаканчик обратно в подлокотник.       Добравшись до своего кабинета, как обычно мило пофлиртовал со своей помощницей – эмигранткой из России, Евой, в очередной раз открыто наслаждаясь тем, что у неё при виде начальника чуть не слюна с губ капала, как у собаки Павлова при звуке колокольчика.       Ему льстило пристальное и частое женское внимание, и он с удовольствием пользовался тем, что могли предложить одноразовые связи. Но со Скай было веселее – она с ума сходила по Алексу, но искренне боялась потерять работу, а потому и сдерживалась так сильно, как могла – тем и забавляла.       – Все папки с файлами презентации подготовлены и ждут вас в конференц – зале, мистер Нильсен, – готовность двадцать минут, английские партнёры уже звонили и предупредили, что подъезжают.       – Ты такая послушная девочка, Скай, обожаю тебя, – Алекс обернулся, на мгновение, задержавшись на пороге собственного кабинета, и подмигнул девушке в приёмной. Фарфоровая кожа Евы вмиг приобрела свекольный оттенок, и она в панике отвела взгляд, приняв вид сосредоточенного человека, увлеченного своей работой.       – Благодарю, мистер Нильсен, – глядя в монитор ноутбука, протараторила секретарь.

***

      Подготовленная речь Нильсена - младшего произвела фурор на переговорах, а контракт заключили даже на более крупную сумму, чем предполагалось изначально. Английская сторона осталась в восторге от профессионализма и открытости шведских партнёров, предложив скрепить долгосрочные бизнес отношения небольшим междусобойчиком в менее формальной обстановке.       Алекс выглядел настоящим победителем и внутри себя ликовал так сильно, как в тот раз в детстве, когда убежал из дома и ел запрещенные гамбургеры с местными бездомными.       Когда переговорная комната опустела, в ней остались двое: отец и сын. Как и предполагал Александр, отец-таки расщедрился и предложил ему повышение, к которому младший Нильсен так долго и упорно стремился. Пожав друг другу руки, мужчины обнялись и разошлись по своим кабинетам, условившись встретиться вечером и отпраздновать удачно сложившийся день.

***

      Вечер в ресторане пролетел незаметно за разговорами о больших деньгах, яхтах и таком желанном повышении для Алекса. Он был настоящим героем сегодняшнего дня и упивался долгожданным триумфом без зазрения совести под восхищенные взгляды собравшихся.       Больше всех улыбалась и хлопала в ладоши, как школьница, конечно же, Ева, которой так же была предложена должность личного помощника Алекса. За пару лет совместной работы она уже воспринималась им как офисный аксессуар с грудью, и расставаться с исполнительной сотрудницей, которая буквально в рот заглядывала, лишь бы услужить – совершенно не входило в планы Нильсена.       Когда старшее поколение откланялось и умчало в закат, Алекс, изрядно напившись, предложил оставшимся продолжить отмечать успешно закрытую сделку в близлежащем баре, который славился развратными танцами на стойках от работниц.       Компания из пяти человек, включая Нильсена и Скай, плавно, но громогласно смеясь, переместилась в более неформальное заведение и продолжила напиваться под басы, громко взрывающие динамики бара, отрываясь на всю катушку.       Алексу искренне не хотелось, чтобы день заканчивался, и он брал от этого понедельника все, что мог. В том числе, опьяневшую и безотказную помощницу. Скай призывно терлась своими аппетитными бедрами о пах начальника в танце, абсолютно позабыв о субординации и завтрашнем очередном рабочем дне. Её движения становились всё менее скоординированными и она буквально висла на шее такого же пьяного и довольного Алекса, увлекая того в пошлый поцелуй, прямо посреди танцпола.       Ослепленный успехом, алкоголем и близостью, он громко крикнул, придерживая одной рукой Скай за талию, а другой – бутылку шампанского: «Хочу, чтобы этот день никогда не заканчивался!». Звук его голоса потонул в громкой музыке и хохоте помощницы, повисшей тряпичной куклой на его руке.       Краем глаза Алекс заметил какое-то знакомое лицо и огненно-рыжую копну волнистых волос, а вместе с тем и расстроенный, разочарованный взгляд девушки, уносящейся прочь из бара. Не придав произошедшему слишком много значения, он продолжил развязно танцевать и целоваться с Евой.

Вторник.

      Разбуженный солнечным светом и звонком будильника, Алекс удивленно обнаружил себя мирно лежащим в полном одиночестве в собственной кровати, хотя последнее, что он помнил – как вваливался в таунхаус Скай, попутно раздевая ту.       Хмыкнув, он все же встал с постели, оглядываясь по сторонам: никаких следов его пьяного состояния не было – вещи были сложены аккуратной стопкой, как и день до этого. Даже пейзаж за окном показался каким-то слишком похожим. Возможно, всему виной - слишком малое количество солнечных дней в Стокгольме, но второй день этому хмурому городу везло.       Отправившись в душ, Алекс все еще размышлял о том, почему при том количестве спиртного, что он так старательно вливал в себя накануне, у него совершенно отсутствовали все признаки похмелья. И если с погодой могло повезти дважды за неделю, то свой организм обмануть было проблематичнее.       По всем законам жанра он должен был проспать, умирать от дегидрации организма, горстями заглатывать анальгетики и быть зеленоватого оттенка. Для пущей верности Алекс пару раз сильно тряхнул головой – она на удивление не болела, утренней похмельной тошноты не наблюдалась, да и вообще он чувствовал себя на миллион евро.       Быстро позавтракав, даже не включая телевизор, он снова собрал свои вещи и вышел из дома в обманчивое солнечное, но прохладное осеннее утро. По пути в офис, наведался в кофейню, где рыжик снова улыбалась ему во все свои прекрасные тридцать два зуба.       – Доброе утро! Как обычно? – она снова махнула головой в сторону меню, висящего прямо над ней.       – Да, рыжик, самый большой в мире американо без сахара, – слова вылетели из него со скоростью света, будто это даже не он их произносил. Смутное сомнение начало селиться где-то на задворках совершенно трезвого сознания. Он это уже слышал. Вот сейчас рыжик что-то сказала, а он не уловил и переспросил.       – Ты что-то сказала? – парень обеспокоенно покосился на работающий в кофейне телевизор. Диктор вещал о курсах валют и солнечной погоде, радующей горожан.       – Вам показалось, мистер Нильсен, – мелодичный голосок ласково и ненавязчиво прозвучал рядом с Алексом.       – Это ты нарисовала, рыжик? – парень с интересом разглядывал свой портрет на стаканчике, медленно переводя взгляд на бейджик, приколотый к черной униформе девушки. – То есть, Агата. – Её глаза загорелись яркими огоньками, а губы расплылись в благодарной улыбке. Совесть больно уколола, напомнив о своём существовании – как можно было не замечать эту милую бариста всё это время?       – Наконец-то, приятно познакомиться, мистер Нильсен, – она протянула маленькую и мягкую ладонь для рукопожатия. – Это мои рисунки каждый раз украшают ваш утренний кофе. Вот уже полгода, если быть точной, – она задумчиво прикусила колпачок черного маркера, будто позабыв о присутствии гостя.       – Прости мне мою невнимательность и спасибо, Агата, – Алекс повернул её ладонь тыльной стороной и оставил на ней невесомое прикосновение губ. – До завтра, – он подмигнул ей и вышел из кофейни.       Возможно, он все-таки вчера напился в хлам, но каким-то волшебным образом оказался у себя в квартире. Или это все сильнейшее чувство дежавю, порожденное тем, что всё это происходит с ним каждый день – холостяцкая квартира, работа, по вечерам - бар, возможно девушка на ночь, уезжающая до полуночи и так по замкнутому кругу.       В приемной его встретила улыбающаяся Ева. «На ней вчера было то же самое серое платье-футляр, еще так долго мучился с боковой молнией, пока расстёгивал».        – Все папки с файлами презентации подготовлены и ждут вас в конференц – зале, мистер Нильсен, – она тараторила, как заведённая и выглядела свежей и не помятой, словно вчера тоже не пила.       – Как самочувствие? – Нильсен прищурился, всматриваясь в недоумевающее лицо секретарши.       – Всё в порядке, а почему вы интересуетесь? – она незаметно глянула в собственное отражение в мониторе и поправила идеальное чёрное карэ. – А вот вы какой-то бледный, волнуетесь перед презентацией?       – Что? Какой презентацией?       – Перед англичанами, через двадцать минут, конференц-зал, я подготовила папки, – Ева не успела договорить, как Алекс с громким хлопком закрыл дверь своего кабинета.       Нет, это всё походит на какой-то сюрреализм – абсолютнейшее безумие. Все вокруг ведут себя так, словно сегодня – вчера. Но так не бывает! Алекс в недоумении подлетел к рабочему компьютеру, всматриваясь в дату в правом нижнем углу экрана.       Он без сил рухнул в кожаное кресло, пытаясь собрать кашу в голове во что-то приличное и подчиняющееся законам логики. Рука потянулась к кнопке интеркома: – Ева, будь добра, зайди ко мне. Через минуту брюнетка стояла в кабинете шефа, нервно переминаясь с ноги на ногу.       – Это может прозвучать грубо с моей стороны или же безумно, но, – Алекс помедлил, отчеканивая ровный ритм карандашом по глади стола, – мы разве вчера не уехали вечером к тебе?       Брови секретарши удивленно поползли вверх, в сторону высокого лба, а во взгляде читалось волнение. Лицо ее приобрело багряный оттенок, и она тихо произнесла:       – Нет, сэр. Вчера был выходной, который я провела с семьей. Возможно, вы меня с кем-то перепутали. – Ева нервно одернула край своего чёртового платья, которое Алекс, мог поклясться, точно вчера собственноручно расстёгивал и снимал.       – Да, прости, наверное, перебрал вчера, – он прочистил горло и попросил кофе.       Да какого же хера вокруг происходит? Думай, Ал, думай. Презентация, ресторан, мы отмечали моё повышение и дальше поехали в бар. Там я уже был почти что живой, лапал Скай, пил, что-то орал…Рыжик! Агата, там была она и видела меня с Евой!       Александр не верил в сказки, а уж тем более, проклятья и ведьм с колдунами, но то, что происходило – мало укладывалось в его привычный жизненный цикл.       Весь день, как под копирку повторял предыдущий – Алекс предвидел фразы сотрудников фирмы, с потеющими ладонями повторил успех вчерашней презентации перед партнерами и на негнущихся ногах остался один на один с отцом в переговорной.       – У тебя когда-нибудь возникало чувство, что ты уже проживал какой-то день в своей жизни?       – Сынок, я тридцать лет женат на Оливии Нильсен, твоей матери. У меня каждый день похож на Ад, если ты об этом. – Усмехнувшись и похлопав сына по плечу, Нильсен-старший направился к выходу, но обернувшись, добавил, – сегодня – твой триумф, сынок, насладись им.       – Как раз об этом – я что-то неважно себя чувствую, думаю, поеду и напьюсь дома в гордом одиночестве, па.       – Твоё право, Алекс. – Отец вышел из переговорной, закрывая за собой дверь и оставляя Александра одного со звенящей тишиной в ушах.       Парень поднялся в свой кабинет, спешно собирая свои вещи, попрощался с явно расстроившейся Скай и вышел на свежий воздух, вдыхая прохладу вечера.       Машина была припаркована через дорогу, и Алекс расслабленно выдыхая, направился в сторону автомобиля. Внезапно, что-то резко ударило его в бок, заставляя зажмурится от резкой, пронизывающей всё тело боли, сшибая с ног и протаскивая по асфальту, погребая под огромными колесами. Последнее, что он помнил – яркий свет фар, крики прохожих и привкус собственной крови во рту.

***

      Звонок будильника заставил Алекса подскочить на кровати, в холодном поту, глядя в окно. Он был жив, а за окном стояло солнечное утро.