Если завтра не наступит

Среда.

      Сердце выпрыгивало из груди, а по спине полз, опутывая своими щупальцами, липкий ужас. Тело прошибал холодный озноб. Вчера вечером его сбила машина, но каким-то чудом он снова проснулся. И, судя по слепящему солнечному свету, сегодня снова был понедельник.       Алекс вскочил с постели, спотыкаясь на ровном месте, и стремглав понесся в прихожую. Остановившись возле самого большого зеркала в квартире, он оглядел себя - на теле в месте удара не было ни малейших следов или повреждений. Парень, словно пытаясь убедить самого себя в реальности происходящего, со всей силы ущипнул себя за руку.       – Блядь, – зашипел от мгновенной боли, выстрелившей сотней острых импульсов. – Ладно, я вроде как умер, но не умер. Или я уже в личном аду?       Голова закружилась от хаотично-метавшихся мыслей, он старательно отгонял от себя идею о собственной смерти. Может, так выглядит Чистилище? И Алекс вновь и вновь будет вынужден проживать этот день в ожидании Страшного суда?       В подтверждении того что сегодня снова тот же день, что и вчера, Александр включил телевизор. Новости были все те же, котировки валют и прогноз погоды – всё вопило о ненавистном понедельнике, в котором парень, кажется, застрял навсегда.       Нильсен никогда не был набожным или истинно-верующим католиком, но сегодня он остро ощутил потребность спасти свою душу от Геенны огненной. Выход из ситуации пришел в голову сам собой – ему нужно исповедаться. Он умылся прохладной водой и позвонил в офис. Сославшись на плохое самочувствие, даже не дослушав возмущенный визг Евы о том, что его ждут на презентации, сбросил вызов и отключил мобильник.       Через пятнадцать минут, Алекс уже мчался по утренним пробкам в сторону Кафедрального собора Святого Эрика. Базилика словно спряталась среди современных построек и выглядела странно по соседству с Макдональдсом.       Алекс припарковал машину и нервно огляделся по сторонам – люди вокруг просто шли по улицам, радовались солнечному дню и выглядели вполне реальными. Мелкими перебежками, постоянно озираясь и вздрагивая от шума проезжающих мимо автомобилей, парень добрался до арочного входа в церковь.       Внутри все сочилось святостью, спокойствием и пахло ладаном. От резкого запаха Нильсен поморщился и закашлялся, чем вызвал любопытные и возмущенные взгляды немногочисленных прихожан.       Проходя мимо рядов со скамьями, где молчаливо молились люди, он уверенным шагом двигался вперёд, к кабинкам для исповедей.       Потянув за ручку двери, он вошел внутрь: небольшая квадратная ниша была погружена в полумрак, свет тонкими линиями струился из решетчатой перегородки, за которой слышалось мерное дыхание. Алекс сел на небольшую деревянную скамью и нервно сглотнул. Ладони предательски потели, и он положил их на колени, обхватывая себя и медленно раскачиваясь.       – Слушаю тебя, сын мой, – скрипучий голос вернул Алекса в суровую реальность, в которой он был настолько напуган происходящим, что уверовал.       – А, да, – он взъерошил волосы и уставился в тёмную деревянную дверь каморки. – Вообще не знаю, как это делается, но давайте с самого начала: как-то раз, когда мне было семь лет, я пробрался в комнату к родителям, хотел стащить немного денег… – голос Алекса дрогнул, внутри все сжалось, словно сдавленная пружина, – так вот родители зашли в спальню, а я не знал, куда спрятаться, и залез под кровать. То, что я потом услышал, падрэ, мне снилось до пятнадцати лет! Я слушал эти мерзкие, пошлые звуки и не мог вылезти из-под этой грёбаной кровати, понимаете? – Алекс понимал, что к нему медленно, но верно приближается паническая атака и заговорил еще быстрее.       – Сын мой, ты не так понял, – с другой стороны перегородки послышалось какое-то кряхтение, но Нильсен бесцеремонно перебил и продолжил.       – Я воровал жевательные резинки в магазине, у меня есть домашнее порно, записанное с моей первой девушкой и я его еще другу потом показывал, в прошлом году накурился в Амстердаме какой-то лютой травы и уехал на свингерскую вечеринку, проснулся утром в отеле, а у меня сосок проколот, представляете? – информация лилась из Алекса неконтролируемым потоком. Когда он, наконец, выговорился, как ему показалось, за перегородкой облегчённо выдохнули.       – Ты прощен, сын мой, все твои грехи отпущены, иди с миром уже. Алекс пулей вылетел из собора, попутно чуть не сшибив какую-то набожную старушку, крестившуюся на пороге базилики.       Вопреки ожиданиям, внутри него ничего не ёкнуло и кардинально не поменялось. Облегчение от исповеди не накрыло волной тепла и благодати, как бы этого не хотелось. Он оставался собой, но с горящими от стыда щеками. Мысленно проклиная себя за проявленную глупость, парень побрел к автомобилю, все ещё настороженно поглядывая по сторонам.        – И чего ты ожидал, придурок? – Алекс взглянул на своё отражение в зеркале заднего вида: растрёпанные волосы, изможденный вид и круги под глазами размером с госдолг США выдавали в нём глубоко расстроенного человека. Он вымученно выдохнул и сложил руки на руль. За что ему это всё? Вопрос повис в мыслях и остался без ответа.       Алекс бесцельно нарезал круги по городу, копошась в собственных воспоминаниях и размышляя о собственной жизни. Всё, чего он когда-либо хотел, уже имелось: сумасшедшая и успешная карьера, разбитые женские сердца, влияние, деньги, красивая квартира в самом центре города. Но ничего не приносило искренней, детской радости. Всё это, при ближайшем рассмотрении, не имело смысла, и было пресным, как недосоленный пирог с капустой.       Единственной вещью, заставившей его сердце дрогнуть в последнее время, стал его портрет, нарисованный на стаканчике из-под кофе милой рыжеволосой девчонкой. Нильсен вытащил его из подставки, окидывая взглядом и невольно улыбаясь собственному длинному носу, как у Пиннокио.       На Стокгольм опускались вязкие сумерки, когда Алекс внезапно для себя, оказался перед входом в кофейню. Он решил не выходить из машины, а просто наблюдал за тем, как Агата быстро перемещалась за прилавком, открыто улыбалась посетителям и разливала ароматный напиток. Все её движения были плавными, но чёткими. На фоне чёрно-коричневого интерьера, рыжие кудряшки, собранные в высокий пучок, заметно выделялись и вызывали искреннюю улыбку. Маленькая бариста ловко справлялась с заказами, периодически заливисто смеялась и что-то рисовала на стаканчиках.

***

      Алекс подъехал к дому. В висках нестерпимо ломило от событий сегодняшнего дня. Моральных сил на то, чтобы разбираться в причинах происходящего на сегодня попросту не осталось, и он устало поплелся к лифтам. Ожидая возле стеклянных кабинок, Алекс включил телефон, который в момент ожил после дневной спячки. Десятки пропущенных звонков из офиса, от отца и Евы – пролистав ленту оповещений до конца, он снова выключил бесполезный гаджет.       В лобби раздался звук, оповещавший о прибытии лифта. Алекс, зевая, вошёл внутрь, нажимая на кнопку нужного этажа. Кабина плавно поехала вверх, но на середине пути что-то пошло не по плану. Лифт качнуло в сторону, словно кто-то невидимый, толкал его нарочно. Алекс испуганно вцепился в поручни, прикрепленные по периметру, вжимаясь в стену. Ледяной ужас сковал всё его тело, будто стальными прутьями, в тот момент, когда сверху что-то заискрило, и свет внутри кабины померк. Последнее, что запомнил Александр Нильсен: лифт, который с бешеной скоростью сорвался вниз шахты со скрипящим грохотом, и раздирающий глотку, собственный истошный крик.

Четверг.

      Открыв глаза от звука осточертевшего будильника, Алекс с громким воплем "Да, блядь, быть такого не может!", закрыл лицо ладонями. Солнечный понедельник в Стокгольме снова наступил по расписанию.       Живот сводило от истерического смеха, душившего вот уже минут пять. Чтобы окончательно и бесповоротно не сойти с ума, Алекс быстро собрался и решил повторить день от начала и до конца, дабы понять и разобраться в механизме этого злоебучего колеса Сансары, в которое угодил.       Не отставая от привычного графика, он ехал по дорогам просыпающегося города под звуки веселенькой попсовой песни, которой с удовольствием громко подпевал. Подъехав к своей излюбленной кофейне, он заметил, что этот день все же может его удивить и что-то не так, как обычно. Рыжика не было на рабочем месте. Вместо неё, ругаясь и задевая огромными лапищами бутылки с сиропами, выдавал заказы здоровенный афроамериканец с длинными дредами.       – Что будете заказывать, мистер? – пробасил бариста на замену.       – Капучино без сахара, а где Ры… Агата?       – Заболела и не вышла, теперь мне тут все расхлебывать, – раздражённо пробубнил он в ответ.       – А, может, у вас есть её номер или даже лучше – адрес? – Алекс заговорщицки наклонился к амбалу, держа между указательным и средним пальцем свернутую купюру, – я был бы безмерно вам благодарен.       Спустя несколько минут, Александр вышел из кофейни, удовлетворенно присвистывая и держа в руке стаканчик с кофе. В кармане пальто лежал адрес мисс Агаты Харрис. Поездка в офис отменилась сама собой.

***

      Дом рыжеволосой укротительницы кофемашин располагался в южной части города. Небольшой шестиэтажный разноцветный дом вызывал улыбку самим своим видом. Алекс еще раз сверился с адресом на салфетке и номером дома. Набрав номер нужной квартиры, он нажал кнопку вызова и стал ожидать ответа.       – Кто? – голос был явно не простуженный, даже достаточно бодрый, но раздражённый.       – Рыжик, извини за вторжение, но очень нужно поговорить.       – Мистер Нильсен? – повисла немая пауза, длившаяся меньше минуты, а затем раздался звук открывающейся магнитной двери. – Поднимайтесь, третий этаж.       Алекс, прошел в просторный холл и, завидев лифт, нервно дернул плечом, решив подняться по широкой лестнице. Дверь в квартиру девушки находилась в самом конце длинного коридора. Преодолев расстояние, Алекс остановился, выдохнул и постучал несколько раз. Дверь распахнулась, открывая вид на стройные ноги хозяйки квартиры, обтянутые штанами для йоги.       – Проходите, мистер Нильсен, – она приглашающим жестом указала вглубь квартиры.       – Давай сразу на «ты», если не против, – ответил парень и зашел.       – Договорились, кофе будете? Будешь, то есть? – Алекс только сейчас заметил, как её изумрудные глаза контрастируют с огненной копной волос, небрежными волнами спадающей по хрупким плечам.       – Не откажусь, – парень прошел следом за Агатой на небольшую, уютную кухоньку.       – Чему обязана столь неожиданному визиту? – девушка закружила по комнате, принявшись заваривать кофе в медной турке. – Про меркантильного говнюка Эллиа даже спрашивать не буду, потому что прекрасно понимаю, откуда у тебя мой адрес.       – Не знаю, с чего начать, чтобы это всё не прозвучало, как идиотский розыгрыш или бред умалишённого, но… – Нильсен взглянул в окно, – я проживаю один и тот же день, а в конце умираю. А с утра просыпаюсь живой и здоровый, но в том же чёртовом дне. – Он поднял усталый взгляд на Агату, которая была совершенно спокойной и даже бровью не повела, услышав монолог, лишь поставила кружку с ароматным кофе на стол перед гостем.       – Даже не вызовешь мне карету скорой помощи? – парень с недоверием хмыкнул, благодарно кивнув за напиток.       – Не вижу в этом смысла, потому что со мной происходит то же самое, Алекс. – От внезапности её признания, он чуть не выронил кружку, но вовремя опомнился. – Хреново выглядишь, если честно, – Агата отошла к окну, сжимая в тонких пальцах массивную кружку с изображением лондонского моста.       – Не думаю, что ты бы выглядела лучше, если бы тебя на неделе сбил грузовик, а потом лифт рухнул вместе с тобой. – Он насуплено сдвинул брови и смерил девушку хмурым взглядом.       – Дай-ка подумать, позавчера у меня в ванную упал фен, и я искрила, как электрический скат, а вчера не заметила открытый люк и отправилась к Черепашкам ниндзя в райскую канализацию, – с каждым последующим её словом глаза Алекса округлялись, и он, не веря своим ушам, отставил чашку с кофе в сторону.       – То есть ты хочешь сказать, что… – парень задумчиво сложил ладони «домиком» и поднёс к пересохшим от волнения губам.       – Да, хочу сказать, что застряла в дне сурка вместе с тобой, судя по всему.       – И ты так спокойно об этом говоришь?       – А знаешь, во мне уже просыпается азарт – интересно, как умру в следующий раз, – Агата нервно хихикнула над ошалевшим лицом Алекса.       – Извращенка.       – Хорошо, давай представим, вот буквально на секундочку, что таким способом Судьба, Провидение, господь Бог или Вселенная хочет что-то нам сказать, так? Ты веришь в Судьбу, мистер Нильсен?       – Раньше – не особо, а вот теперь начинаю задумываться. Даже на исповедь сходил на днях. – Агата не сдержалась и прыснула со смеху, отчего кофе мелкими каплями разлетелся по кухне.       – Да ты в конец отчаялся, сын мой, – она понизила голос, издевательски передразнивая манеру речи священнослужителей. – Судя по тому, что ты сидишь на моей кухне в сотый по счету понедельник, тебе это не сильно-то и помогло.       – Ладно, допустим, я где-то капитально нагрешил, но с тобой-то, что не так, не считая того, что ты рыжая?       – Вот сейчас обидно было, – Агата скрестила руки на груди и абсолютно серьезным взглядом посмотрела в арктические глаза Алекса. – Давай размышлять логически: больше никто из нашего окружения не проживает этот день заново, так?       – Вроде того, я не спрашивал.       – Зато я оказалась любопытнее тебя и расспросила всех своих знакомых. Такая хрень происходит только с тобой и мной, значит, разгадка тоже в нас самих.       – Предположения, гипотезы, детектив?       – Может, что-то общее в прошлом? Ты покемонов любил? Я вот – да.       – Думаешь, нас прокляли из-за любви к японским мультфильмам? Ты точно сумасшедшая, рыжик. – Агата со всей силы впечаталась кулаком в напряженное плечо Нильсена. – Ай, больно! – парень поморщился и потер место удара. – Прямо вижу эту картину – злобный японец проклинает нас двоих со словами «Пикачу, я выбираю тебя!». И пальцем так грозно тыкает в твой курносый нос, – Алекс шутливо щелкнул девушку по кончику носа, отчего она расплылась в глуповатой улыбке, смущаясь внезапного прикосновения.       Что-то в ней притягивало, как магнитом, и Алекс стал отчетливее понимать, что единственным человеком, кто всегда дарил ему что-то положительное, ничего не прося взамен, была эта рыженькая девушка. Каждый день она с улыбкой делала ему кофе «как обычно» и рисовала милые картинки, на которые беспросветный тупица Нильсен не обращал никакого внимания.       Все это время он неосознанно флиртовал с ней и получал истинное удовольствие, эмоционально заряжаясь от рыжего солнышка, которое так наивно сейчас смотрела на него своими зелёными глазами из-под пушистых ресниц.       Именно она застряла с ним в вечном понедельнике. И она любит покемонов. А ещё у неё милые веснушки, как и у него самого. Алекс поднялся с места и подошел ближе, оказываясь с ней лицом к лицу.       – Интересно получается, да, мисс Харрис? – он заправил непослушный локон за ушко Агаты.       – Да, – она шумно выдохнула и чуть прикрыла глаза, понежившись, – я вспомнила, мне надо в библиотеку, а вам, тебе пора… куда-нибудь! – Агата резко открыла глаза, словно действительно вспомнила что-то и ускользнула из-под внимательного взгляда Нильсена.       – Мы еще увидимся? – Алекс, понимая тонкий намёк, засобирался и направился к выходу.       – В понедельник, – Агата рассмеялась.       – Тогда до понедельника, – Алекс обернулся, до того, как девушка собиралась закрыть дверь. – Рад, что застрял тут с тобой.       – Я тоже, – покраснев, она поспешила скрыться за входной дверью, закрывая её.       Нильсен вышел на улицу и искренне улыбнулся. Впервые, за долгое время. День перестал быть унылым и отвратительным, а вот тайн только прибавилось. И с этим еще предстояло разобраться.       Не успел он насладиться приятным открытием, как что-то сверху с громким свистом летело прямиков ему в голову. «Сука, кирпич?». Последнее, что увидел Алекс – как ошмётки красного стройматериала кусками лежали на окровавленном асфальте, а реальность постепенно погружалась в черноту.