Джин-тоник с лимоном

В зрелом возрасте двадцати четырех лет Обито Учиха был вынужден признаться самому себе, что его самой большой слабостью была Рин Нохара, его лучший друг и бывший краш. Возможно, если бы он был немного более внимателен, то уже давным-давно, ещё до университета, заметил, что не может ей ни в чём отказать, даже если это имеет неприятные последствия. Потому что если бы он хоть раз смог сказать ей «нет», то никогда бы не оказался в такой ситуации. Но, возможно, тогда он не получил бы лучшего минета в своей жизни.

***

Грохочущая музыка отражалась от стен, благодаря колонкам, напиханным почти везде, что затрудняло ему расшифровку того, что девушка перед ним пыталась сказать. — Что?! — крикнул Обито, пытаясь перекричать шум вечеринки. Он даже перегнулся через столешницу, чтобы быть ближе к ней. — Я сказала: две текилы! — повторила девушка более высоким тоном, настойчиво размахивая талоном на бесплатную выпивку. — И чтобы они были до краёв! — Две текилы, — повторил он про себя, чтобы убедиться, что понял правильно. Обито оглядел прилавок, полку, где хранились все эти вещи, в поисках ингредиентов для коктейля. Он надеялся, что у него не будет слишком растерянного лица, когда он соберет вокруг себя все необходимое, и не проявит раздражения, когда девушка перегнется через прилавок и уставится на него, явно предлагая поторопиться. Он не мог поверить, что позволил себе застрять здесь. Вместо того, чтобы быть на танцполе, двигаясь в ритме музыки, как его сверстники и одногруппники, он торчал за барной стойкой и разливал коктейли. Как он попал в штат сотрудников, если был студентом? И всё же Рин была так счастлива и настолько довольно улыбалась, когда сообщала им с Какаши, что наконец-то, после долгих лет попыток, ей поручили организовать рождественскую вечеринку от университета. В смысле, как он мог подвести её, когда она так доверчиво просила его помочь ей? Как он мог осадить её энтузиазм, сказав, что нет, он не собирается проводить одну из самых ожидаемых вечеринок во всем универе за барной стойкой? Но Обито не мог. И так из-за своей слабости он обнаружил, что использует свои обширные знания о спиртных напитках и коктейлях, чтобы готовить их для других. Он бросил еще один завистливый взгляд на толпу, танцующую и прыгающую, подстрекаемую диджеем, которого вызвали по этому случаю. Вечеринка выглядела великолепно, но Обито и не ожидал ничего другого, так как Рин распланировала всё это еще на первом курсе. Обито усмехнулся, подумав, что, возможно, Какаши было еще хуже. По крайней мере, он был внутри и всё ещё имел возможность пофлиртовать с какой-нибудь симпатичной девушкой или парнем, который подошёл к бару в одиночестве, в то время как задачей Какаши была безопасность на входе. Рождественская вечеринка в Университете Конохи была одной из самых известных во всём городе, что подразумевало проникновение людей, которые не принадлежали кампусу и были без билетов. Проблема заключалась в том, что они часто оказывались несовершеннолетними старшеклассниками. Обито знал, что много лет назад были проблемы с этим — какой-то шестнадцатилетний подросток попал в больницу с алкогольной комой, и с тех пор организаторы стали более щепетильны по отношению к внешним гостям. Чтобы попасть на вечеринку, надо было обязательно иметь специальное приглашение от члена университета и быть совершеннолетним, поэтому гостями дожны были быть предоставлены документ, подтверждающий личность, и специальная гостевая карта. Оставалось надеяться, что таким образом несовершеннолетние лазутчики исчезнут, даже если у Обито возникнут какие-то сомнения на этот счет. Конечно, Рин поступила правильно, оставив эту деликатную задачу Какаши, их друг был одним из самых прилежных и твердо придерживался правил, которые знал. Если бы что-то было не так, он бы сразу это заметил. Поэтому Обито был почти уверен, что в этом году они могут быть спокойны — не предвидится никаких несовершеннолетних, готовых сорвать вечеринку, выкинув какой-нибудь фортель. Оставалось надеяться, что в алкогольную кому не впадёт кто-нибудь из совершеннолетних. Но, учитывая, сколько алкоголя он разлил по стаканам с тех пор, как оказался за стойкой, Обито был удивлен, что этого ещё не произошло.

***

Какаши подозрительно уставился на карточку, тщательно изучая каждую её деталь, чтобы убедиться, что это не фальшивка. Но на самом деле она выглядела как идеальный действительный документ, удостоверяющий личность, в ней не было абсолютно ничего подозрительного. Единственной деталью, за которую он мог ухватиться, был тот факт, что у парня на фото были длинные черные волосы, в то время как перед ним был нервный блондин с гораздо более короткой стрижкой — хотя и столь же растрепанной. Парень перед Какаши, должно быть, догадался о чём-то по его настороженному взгляду, потому что смущённо почесал щёку. — Я здесь крашенный, у меня был период… ну, гота, — он сглотнул и отвернулся. — Не могу дождаться, когда смогу сменить фотку. Какаши задавался вопросом, была ли эта нервозность на самом деле просто смущением из-за фотографии в карточке; чувство, которое он уловил, было довольно распространено. Кроме цвета волос, парень выглядел так же: те же голубые глаза, то же округлое лицо цвета карамели, те же странные царапины на щеках. Карточка была настоящей и, вероятно, действительно принадлежала ему, а не кому-то другому. Тот факт, что та же фотография и имя — Менма Намикадзе — были на университетской карточке, также был аргументом в пользу его совершеннолетия. Не говоря уже о том, что парень предъявил билет, предназначенный специально для студентов, а не для гостей, так что Какаши мог быть уверен, что он действительно часть университета. Ни один студент не будет настолько глуп, чтобы купить билет только для того, чтобы подарить гостю. Конечно, он никогда не видел его раньше, но опять же, Какаши не мог сказать, что знает каждого человека в кампусе. Однако… Он вздохнул: паранойя ни к чему не приведёт. Не было никаких причин подозревать этого парня, его инстинкты просто взбесились. Затем он оторвал корешок билета и вернул его вместе с документами. — Напоминаем, что у вас есть бесплатный напиток. Не выбрасывайте билет, он вам понадобится, чтобы выйти в конце вечеринки, — автоматически проговорил Какаши, отступая в сторону, чтобы освободить проход. Парень, Менма Намикадзе, улыбнулся всеми зубами и, не прося повторить дважды, бросился внутрь. Какаши снова вздохнул от раздражения и посмотрел на длинную очередь, ожидавшую входа. В душе он проклинал Рин, но утешался мыслью, что Обито тоже оказался в подобной ситуации.

***

— Бармен? — Чего тебе? — выпалил Обито, раздраженный, и почти опрокинул недоделанный сложный коктейль — и из-за своего плохого настроения к тому же — когда понял, что перед ним Рин. Он побледнел, осознав, что огрызнулся на неё. Не то чтобы он боялся её обидеть, но злиться на Рин было всё равно, что злиться на самое, самое милое существо в мире. Вы не можете злиться на самую симпатичную сладкую булочку в мире, не чувствуя себя виноватым. Однако Рин, казалось, ничуть не задел его тон. Её лицо было испещрено красными пятнами от невыносимой жары в комнате и странного, сумасшедшего выражения в глазах, как будто она была на кофеине. — Все идет хорошо? — поспешно спросила она. — У тебя достаточно запасов? Что-нибудь уже закончилось? Может, мне принести тебе немного наличных? Обито сразу же понял, что его подруга перегружена и, похоже, находится на грани нервного срыва. Он готов был поспорить, что с тех пор, как началась вечеринка, она только и делала, что суетилась и болталась вокруг, чтобы убедиться, всё ли в порядке. — Всё идет отлично, — заверил он её. — Нам ничего не нужно. Обито передал коктейль парню, который его заказал, и тут же принялся готовить коктейль для своей подруги. Он видел за милю, что ей нужно выпить, чтобы успокоить нервы. — Нет, Обито, я должна оставаться трезвой, — сказала Рин, понимая, что он делает. — Давай, он лёгкий, — пообещал он, выливая остатки водки в стакан. На его лице была широкая и ободряющая улыбка, хотя до этого он испепелял всех взглядом. Но Обито совершенно не хотел беспокоить Рин ещё больше своим раздражением, он должен был выглядеть счастливым перед ней. — Надеюсь, всё пройдет хорошо, и никаких лазутчиков нет, — заметила тем временем девушка, оглядываясь по сторонам, словно желая убедиться, что ничего такого нет. — Пусть об этом позаботится Какаши. Вот, — добавил он, протягивая пластиковый стаканчик. Так как это была Рин, он также решил сделать украшение из лайма и зонтика. Она с беспокойством отхлебнула, но тут же расплылась в улыбке. — Это грейпфрут? — Он самый. — Люблю грейпфрут. «Одно очко в мою пользу, Какаши!» — он усмехнулся про себя, но вместо этого сказал: — Я знаю. А теперь немного потанцуй и расслабься, ты тоже должна наслаждаться этой вечеринкой. А может, и подцепить кого-нибудь. «По крайней мере, ты можешь», — добавил он мысленно, но все же постарался ободряюще подмигнуть ей. — Да, просто… Я просто проверю, всё ли в порядке у Какаши, — сказала она, вставая с табурета. Обито даже не мог возразить, как она уже исчезла в толпе. Он неловко вздохнул и перестал улыбаться, снова подавленный и завидующий тем, кто веселится. Однако он не мог даже насладиться минутой передышки, потому что табурет, освобожденный его подругой, тут же был занят кем-то другим. — Джин-тоник, пожалуйста! — произнёс пронзительный голос. Обито вздохнул и тут же взял новый стакан, опустив глаза на стойку. — С лимоном? — спросил он лаконично. Обито не сразу получил ответ, поэтому поднял голову, чтобы повторить вопрос громче и перекричать музыку. Но тут на него уставились два океанических глаза, блестящих даже в тусклом свете. Парень перегнулся через стойку, одной рукой придерживая лицо, на котором было написано явное озорство. Растрёпанные светлые волосы падали ему на лоб и вместе со странными отметинами на щеках придавали ему дикий соблазнительный вид. По шкале красоты, которую Обито с удовольствием приписывал Рин, этот мальчик определенно был полной десяткой. — Ли-лимон? — Повторил Обито, хотя и не так громко, как ему хотелось бы. Лукавая улыбка стала шире, когда океанические глаза озорно посмотрели на него. — Хм-м… — парень сделал вид, что задумался, внимательно наблюдая за Обито. — Да, давай, милашка.