Одна ночь до утра

Графу фон Кролоку никто не пишет, кроме журналистов славных немецких и австро-венгерских газет, только они о таком своем читателе даже не догадываются. Горбун Куколь, верный слуга его сиятельства, всегда пунктуален, и кроме него в заведённый час на деревенской почте никого нет. Впрочем, можно сказать, что и в другое время жители затерянной в Северной Трансильвании жалкой деревушки не жалуют странного-назначения деревянное строение с покосившейся крышей — им тоже никто не пишет, даже славные пираньи пера. Почтальон не любит горбатого посетителя или вернее боится его, поэтому газеты, а иногда и странные свёртки, на ощупь напоминающие книги, он оставляет в назначенный час на пороге, чтобы посетитель не заглядывал на почту. Но сегодня радостно светит декабрьское солнце, и поскрипывает снег под прыгающим для согрева старичком в видавшем виды мундире, который он носил ещё юношей совсем не в этой деревушке. Правда, сейчас мундир этот еле виднеется из-под овчинного полушубка, а брюки почти не видны над валенками, ну а фуражка на зиму сменилась на ушанку. Трансильванская зима. Так зачем заранее мёрзнуть на крылечке, если горбатый посетитель никогда не опаздывает? А всему причиной любопытство, потому что почтальон удивлён, не просто удивлён, а можно сказать — поражён. Графу фон Кролоку кто-то прислал письмо. И этот кто-то не написал на конверте обратного адреса. На ощупь письмо толстое или это открытка? Запоздалое поздравление с Рождеством, которое было два дня назад? Однако, что за вздор — кто будет поздравлять вампира с рождением у Марии младенца! А вот и горбун... - Какой хороший день, господин Куколь, не находите? Горбун смотрит на почтальона через сросшиеся у переносицы косматые брови и сопит: - День как день. А что это у вас в руках? А в руках письмо, которое почтальон протягивает горбуну и следит за тем, как удивлённо приподнимаются его брови, но губы ничего не бормочут. Он прячет письмо за пазуху, поправляет за плечом вязанку свечей и скрипит рваными валенками по пустынной дороге обратно к лесной тропинке. Почтальон гасит в седых усах вздох разочарования и топает обратно в нужное только графу фон Кролоку здание, чтобы отхлебнуть из фляжки самогончика для согреву скучающей души. Граф фон Кролок удивлён не меньше почтальона и намного больше горбуна, который если и не утратил ещё умение удивляться, но быстро с ним справляется. Граф держит в руке конверт, прибывший из славного города Прага, печать почтового отделения которого красуется в верхнем углу. Держит и не может решить, открыть письмо сейчас своим длинным ногтем или же подняться в кабинет и воспользоваться ножом для разрезания писем, который давно разрезает только склеенные страницы книг. Перчатку снимать лень, и граф медленно двигается к лестнице, коварно подмигивает портретам, которые от любопытства готовы вывалиться из запылённых рам. Он понимает, что еле удержался, чтобы не показать им язык, особенно после вчерашнего бала, где они куксились, когда во врата ада вошёл худосочный дровосек. Дверь кабинета плотно затворена, хотя это лишнее — виконт все ещё отсыпается после танцев, а Куколь меняет свечи в Сумрачном зале. Граф садится в свое большое с резной спинкой кресло и вертит конверт в руках, решая с какого краю нанести удар ножом, который все ещё лежит на столе. Граф тянет время, подогревая любопытство. Хоть какое-то развлечение. Прага. Прага? Прага! Но тут же взглянув в окно, за которым начался жуткий снегопад, он понимает, что сейчас не осень, а он любит осенне-золотую Прагу, вернее любил давно, когда ещё был жив, после смерти он туда не ездил. Часы отбили восемь ударов. Конверт рассечён и красивая открытка с золотым теснением в виде скрещённых венецианских масок вызволена на свободу. Взгляд графа становится на миг заинтересованным — его никогда не приглашали на бал в Прагу. Его большой палец в лакированной перчатке мерно скользит по выбитым буквам, и он пропускает текст на чешском и читает сначала по-немецки, потом по-французски, затем по-английски одну и ту же фразу: «Венецианский Маскарад в доме барона Ульриха. Ужин. Бал.» Он читает дату и понимает, что раздумывать над ответом не стоит, потому что письмо запоздало и припорошённый снежком старый город на берегу реки Влтава ему не увидеть. Граф ещё раз скользит пальцами по теснению и бросает приглашение в корзину для бумаг, только туда оно не долетает, потому что оказывается в руках виконта фон Кролока, который вошёл в кабинет незаметно даже для задумавшегося графа. - Маскарад? Прага? Мы выезжаем сегодня, чтобы успеть к пятнице, да? Граф поднимает на взъерошенного сына глаза и тяжело вздыхает: - Мы не поедем. У нас уже был бал. - Как не поедем? Нас впервые пригласили на бал в Прагу. Ну папа... Граф закрывает лицо чёрными лакированными перчатками и тяжело вздыхает. Виконт с победным воплем вылетает из кабинета и несётся к себе в комнату. Граф подхватывает падающее на стол приглашение и прячет его в нагрудный карман.