Одна ночь до утра

Граф фон Кролок любит быть пунктуальным. Виконт тоже не любит опаздывать на балы. Однако изрядная спешка в дороге все равно не помогла избежать опоздания, и они проходят сквозь кованным ворота в числе самых последних. Огромный особняк барона Ульриха расположился в пражском предместье и скрыт от любопытных людских глаз кронами многовековых деревьев. Скрыт летом, а зимой... Если бы не светящиеся во всем первом и втором этажах окна и слышащаяся даже здесь, у кованной ограды,музыка, никто бы и не догадался, что сюда уже съехалось несколько сот вампиров, ведь они не таскают с собой ни экипажей, ни горничных, ни лакеев. Припозднившиеся гости стучат каблуками, а гостьи шуршат платьями по главной присыпанной песком аллее сада, которая ведёт прямо к парадной лестнице, подле которой горят несколько газовых фонарей больше для антуража, чем для истинного освещения, в котором никто, конечно же, не нуждается. Хотя, вокруг столько блёсток, что газовое и традиционно свечное освещение просто необходимы, чтобы показать красоту карнавальных костюмов во всей неприкрытой лишней моралью красе. Фон Кролоки медленно поднимаются по лестнице следом за ещё двумя парами и останавливаются в вестибюле, ожидая приглашения, чтобы войти в танцевальную залу. В дверях уже нет хозяина с хозяйкой, только стоят одетые во все чёрное и без масок горбуны. Один берет теснённое золотом приглашение и исподлобья оценивает высокого вампира, облачённого во все чёрное, в заколотом огромной гранатовой брошью нагрудного шарфе, в подбитом кровавым атласом плаще, с распущенными по плечам чёрными волосами и в чёрного бархата маске длинноносого Скарамуша. Второй горбун принимает из чёрной лакированной перчатки чёрную визитку, где кровавыми буквами выведено имя гостя. - Граф фон Кролок, - зычно объявляет он и добавляет раньше, чем гость успевает его остановить: С супругой. Граф фон Кролок быстро берет под руку свою даму и шествует в залу, радуясь, что никого особо его приход не волнует и можно будет сбыть новоявленную супругу незаметно какому-нибудь кавалеру. Гости тихо беседуют. Видно, что все знакомы друг с другом и узнают даже под масками. Все раскланиваются и с графом и его дамой, но больше для вида. Граф смотрит на фигуры, вслушивается в голоса, следит за жестами, но знакомых не находит и ещё больше удивляется своему приглашению на этот похоже традиционный бал. Мимо гостей скользят неслышно высокие оборотни в блестящих ливреях, белых перчатках и в золотых масках, скрывающих почти весь волосяной покров. На подносах они держат бокалы со светло-розовой жидкостью. Некоторые дамы принимают из рук своих кавалеров хрусталь, но многие поглядывают на длинные столы, выставленные вдоль одной из стен, где уже столпились группки мужчин — там уже закуска посерьёзнее — кровавые вина разной выдержки, кровяные бифштексы, которыми брезгуют дамы, потому что из них надо высасывать кровь, а потом выплёвывать оболочку, и всякие засушенные кровавые лакомства, которым эти дамы отдают предпочтение. Граф смотрит на все это без особого интереса. Он теперь свободен от супруги, от шуршания ее платья, от голубой маски со стразами и ярко-синими перьями, спускающимися прямо в аккуратно-уложенные белокурые локоны. «Это же маскарад, папа, - вспоминает граф, непроизвольно морщась под маской, - я буду лучше смотреться в женском наряде, потому что мужские маски такие скучные... И потом, тогда никто не будет мне мешать приглашать на танец молодых людей». Противоречить сыну он все никак не может научиться. Граф прислоняется к стене, прикрывает глаза под маской и наслаждается музыкой. Музыкантов не видно за колоннами балкона, поэтому граф не знает, кого благодарить за волшебство, благодаря которому он забыл про женский наряд Герберта. Забыл лишь на мгновение, потому что кто-то ненароком наступает ему на ногу, ведь граф расслабился и по-привычке выставил вперёд ногу. Обмен извинениями, и граф вновь скользит взглядом по разряженной в стразы и перья толпе. Интересно, проносится в голове графа, а сколько тут переодетых женщинами мужчин и наоборот? Быть может, граф ищет объяснение, почему ему не хочется никого пригласить на танец, и он уже битые полчаса стоит у стены в одиночестве. Но мысли его прерываются, когда он случайно останавливает взгляд на двери, где одиноко стоит маска в сиреневом, расшитом блестящем бисером платье и в чёрной с бисерной оправой маске, скрывающей не только большую часть лица, но и нос, заменив его на острый носик — не такой длинный, как у Скарамуша, но не оставляющего шанса узреть настоящий. Ее белые с сиреневым отливом перья увенчивают собранные наверх светлые волосы, непослушными завитками спускающимися на шею. Она что-то тихо, но эмоционально, чему свидетельствуют вскидывания рук в белых перчатках, обрамленных выше локтя перьями, объясняет горбуну, но тот только трясёт в знак протеста головой, потом подзывает проходящего мимо оборотня с подносом и что-то шепчет ему. Граф оставляет взглядом маску в сиреневом и следит за оборотнем, который находит среди разговаривающих вампира, превратившегося на эту ночь в Панталоне. Тот с минуту продолжает разговор, затем направляется к выходу, где маска в сиреневом нервно сжимает в руках веер с прикреплённой к нему маленькой книжечкой, в которой записываются имена счастливчиков, кому обещаны танцы. Панталоне кланяется даме и начинает внимать объяснениям горбуна, но дама перебивает его и просто приподнимает маску. Граф не видит лица, она стоит спиной, только по движению рук он мог понять ее действие и по реакции Панталоне, который, наверное, и является бароном Ульрихом. Он склоняется над протянутой рукой дамы будто оставляя на ней поцелуй, и ведёт ее в толпу. Кавалеры кланяются, дамы приветливо наклоняются причёски. Губы маски то и дело расплываются в улыбке. Она здесь явно не в первый раз. Панталоне отпускает ее руку. К ней тут же подходит другой кавалер и что-то говорит, затем второй и тогда она раскрывает книжку и начинает записывать имена. Тогда граф фон Кролок тоже отделяется от стены и медленно идёт в средину зала. Она ещё не успела закрыть свою книжечку или специально не закрыла, заметив высокую чёрную фигуру. - Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас на кадриль? - граф учтиво кланяется. Даже слишком учтиво, потому что длинный нос его маски ненароком касается женских перчаток. - Простите, - улыбается маска в сиреневом, голос ее изменён, как любят делать красавицы, впервые знакомясь с мужчиной, - но я уже обещала не только польку, но и кадриль. Граф улыбается в ответ - Быть может, мы отступим от правил, и вы все же пообещаете мне четвёртый танец, и мне без разницы, каким он будет. Я умею танцевать все. Губы маски сжимаются в саркастической улыбке, она достаёт из футляра только что убранный карандаш и выжидающе смотрит на приглашающего. Тот молчит. - Как вас записать? - снова спрашивает маска жеманным голосом. - Вы новообращенная, что все не можете избавиться от привычки записывать имена? Вы боитесь забыть меня? Я сам подойду к вам для четвёртого танца. Хотя... Можете записать — Скарамуш. Графу кажется, что маска смотрит ему в глаза, хотя угадать это сложно, слишком малы прорези для глаз. Карандаш же скользит по бумаге и выводит красивое итальянское слово. Веер сложен. Граф пытается поймать руку для поцелуя, но перчатка ускользает под звуки вальса и теряется в толпе танцующих. Граф не ищет ее глазами. Он возвращается к стене, берет хрустальный бокал с розовой жидкостью и спокойно ждёт, когда отыграет полька и кадриль. Тогда он находит свою даму, которая сама идёт ему на встречу без открытой книжки ангажементов. Она с улыбкой принимает из его рук бокал, делает два глотка и оглядывается по сторонам, ища какого-нибудь оборотня, чтобы вернуть бокал. - Простите, я много не пью. У меня и так от танцев голова кружится, - говорит она и обнажает в улыбке ряд жемчужных зубов, отлично скрывая клыки. Граф без слов принимает из ее рук бокал и ищет на нем след ее губ, но хрусталь идеально чист. Тогда граф просто допивает пузырящуюся жидкость и отбрасывает бокал в сторону. Ее взгляд скользит над головами гостей, и она видит, как бокал приземляется ровно на поднос. Ее губы приоткрываются в удивлении, и тогда граф легко замечает два аккуратных клыка. - Мы знакомы? - губы опять лишены эмоций, как и голос. - Я впервые здесь. Неожиданно получил приглашение и не мог устоять, чтобы не посмотреть зимнюю Прагу. - Вы любите старый город? - Я был здесь лишь однажды, три века назад, когда ещё был жив, но Прагу нельзя не любить. - Вы знакомы с бароном? - Увы, не имел чести, а вы, как вижу, с ним отлично знакомы. - Вы наблюдали нашу перебранку с дворецким, да? Мне так неловко. Просто я потеряла приглашение, а войти без него сюда невозможно. Барон лично рассылает их. Как же вы получили приглашение, если не знакомы с ним? Граф пожал плечами. - Я сам был удивлён. Я ещё подумал, что встречу здесь кого-то из старых друзей, которые таким вот образом назначили мне встречу, ведь я уже много лет живу в Трансильвании затворником. Но пока, увы, никого не признал. - Тут ведь все в масках, и не мудрено... - Здесь, кажется, все друг друга знают. - Ах, милый мой Скарамуш, - она ударяет веером по белой перчатке, - давно вы не были в свете — здесь все только делают вид. - Но вас, похоже, все знают. У вас в книжке остались пустые странички? Губы ее опять растягиваются в улыбке. - Просто я одна тут из немногих, кто приходит на бал без кавалера. А вы отчего тут одни? - Я не один, я с... - граф запнулся, посмотрел поверх голов и закончил — с дочкой. - У вас дочь? - губы маски вытянулись в струнку. - А где же ваша супруга? - Навечно в гробу. Я вдовец. Он следит взглядом, как она прикрепляет веер к поясу и протягивает ей руку со словами: - Вы правы, так я пропущу свой вальс. Они вбегают в толпу танцующих, в миг находят плечо и талию друг друга и отдаются во власть музыки. Граф по привычке не может отвести взгляд от белой шеи, на которой ничего не бьётся. Такой красивый изгиб, впадина над ключицей, светлый локон, скользящий по плечу вниз, где под блестящим лифом скрываются... Графу вновь кажется, что он ловит ее взгляд сквозь прорезь маски и смущённо отводит свой в сторону, Вновь смотрит поверх голов в никуда и видит как в тумане бьющуюся жилку и слышит такой знакомый голос: - Что вы делаете? Бледная упругая кожа скрепит под клыком, плечо выворачивается, и жертва ускользает. Теперь граф точно уверен, что глаза за прорезями впились в его отлично просматривающиеся в отверстиях маски. - Вы голодны? Они стоят посреди танцующей толпы, не размыкая рук и не сводя друг с друга глаз. - Простите, я просто давно не танцевал с вампиршами. Давайте продолжим танец. Граф начинает отсчитывать шаги, чтобы отвлечься. В голове пульсирует кровь. Он старается сфокусировать взгляд на скользящем мимо них разноцветных вихрях, и вдруг все рассыпается с последним аккордом, взятым спрятавшимся за колоннами невидимым оркестром. - Хотите прогуляемся по саду? Тут очень красиво, - говорит маска в сиреневом. - У меня все равно пустая книжка. Только захватите нам по бокалу вина, а то я боюсь за свою шею. Граф виновато улыбается и направляется к столам у стены, не отпуская руки незнакомки, будто боясь, что она ускользнёт от него. Он подхватывает быстро два бокала и проходит сквозь толпу, держа их на вытянутой ладони, как на подносе. Он опять с радостью замечает приоткрытый рот спутницы с аккуратными клыками. Они бесшумно проскальзывают мимо горбунов, спускаются в сад, где по присыпанной песком уводящей вглубь сада дорожке стучат только его каблуки и шуршит только ее платье. Она останавливается у античной статуи, облокачивается на нее и берет один бокал с ладони графа. Он начинает крутить за ножку второй, не сводя с ее лица — вернее лишь той части, что не была скрыта маской, а именно — губ, своих тёмных глаз. Она медленно, можно сказать вальяжно, начинает пить кровавое вино, специально не сглатывая все, позволяя маленькой струйке бежать вниз из уголка ее рта. Длинный нос опять неловко упирается, теперь в ее шею, и граф резко стягивает с лица маску и вешает на призывно откинутую руку статуи. Лишь на мгновение мелькнувший между жемчужин язычок даёт графу понять, что она по достоинству оценила увиденное. Он склоняется к ее лицу и осторожно языком слизывает пролитую кровь — из уголка губ, с подбородка, с шеи. Она разжимает руку и недопитый бокал летит в песок. Через секунду рядом с ним падает второй, но кровавая лужица быстро впитывается песком. - Не надо... Голос звучит испуганно, моляще, и граф быстро убирает руку со светлого затылка, и упругая резинка вновь крепко держит маску на голове. - Спасибо, - шепчет Маска и находит своими губами губы бывшего Скарамуша.