Не доверяй

Катя, честно, уже задолбалась. Держать лёгкую улыбку оказалось сложнее, чем она думала сначала. Только тупые шутки Джина с Хосоком помогали отвлечься. Прошло несколько часов и уже потихоньку надвигалась ночь. Катя сидела на диване в гостиной с ребятами. Она не знала, когда они её отпустят, и она пойдёт домой, но уходить не желалось совсем. Было немного напряжно, но в целом весело. Катя выпила совсем немного соджу (Хосок заставил), и уже хотелось спать. На часах телефона семь, уже через три часа Катя должна быть дома в своей кровати и мирно сопеть, а не дурью маяться с бантанами. Хотя, повторюсь, проводить с ними время очень весело. Намджун то и дело что-то задевал, вызывая приступы смеха у группы, а Катя понимающе на него смотрела и улыбалась. Хосок бросал шутки, над которыми смеялся он сам и изредка Белозёрова: эти шутки чем-то напоминали русскую постиронию. Иногда Катя еле-еле сдерживалась, чтобы с этих самых тупых шуток не заорать в голосину, но Катя — девочка приличная; Катя такого делать не будет. За едой, приколами, играми и другой дурью прошло ещё два часа. На часах уже девять, некоторые ребята уже розовые, а Белозёрова вот-вот и свалится спать кому-нибудь на плечо. «Только не это, только не это*…» Ой, ужас какой-то… Ничего не помогало, глаза ужасно слипались, сознание помутнело, раздражительность накапливалась с каждым моментом всё больше. — Я на кухню, воды попить, — отмахнулась Катя и пошла на кухню. Не выдержав упадка сил, девушка положила голову на кухонный стол и прикрыла глаза. Голоса бантан начали попадать в небытие пространства; все шумы пропадали под безудержным желанием спать. Веки сомкнулись, тело благоговейно расслабилось… И какая-то падла затрясла девушку за плечи, вырывая из приятных ощущений сна и отдыха. — Ты чё, спишь? — возникнул обескураженный Хосок, явно удивлённый сложившейся ситуацией. — Время только половина десятого, ты чего вообще? — Отвезите меня домой, мистер Чон старший, я спать хочу, — сонно и невнятно пролепетала Катя себе в рукав, не поднимая головы. Джей еле что смог разобрать. — Ну уж нет. Куда я тебя такую повезу? — Домой. — Это был риторический вопрос, — понуро ответил Хосок. — Может тебе кофе и продолжим? — А что толку? — девушка наконец смогла вытащить голову из локтевого убежища и взглянула на Хосока. — Минут пять и я опять… спать. Отвезите меня домой. — Давай ты просто у нас переночуешь и всё, — предложил Чон, которому честно, было в лом заводить машину и куда-то ехать. Катя шокировано на него посмотрела, но отвечать сил не было. Да и вообще ни на что сил не хватало. Её слишком этот день вымотал. — Я дам тебе свою футболку, переночуешь у меня в комнате, всё равно мы опять всей толпой будем спать в гостиной. — Зачем оно тебе надо… — констатировала будто самой себе этот факт Катерина, уставясь на какую-то точку на столе и не сводя с неё глаз. — Я намерен узнать о тебе всё. Пока я понял только то, что у тебя практически нет друзей и полно комплексов, но почему, я не знаю. — И не будешь знать… — тихо и отрешённо произнесла Катя, всё ещё смотря на эту точку. Это уже начало парня подбешивать. — Никто не будет знать… — Парни не заметили, а я заметил! — воспрял Джей и сел напротив девушки, которая всё ещё пустынно глазела на стол. — Тэхён от тебя в восторге и дальше своего носа не видит; Чонгук перед тобой выпендривается, хоть побаивается, а Шуге всё равно. Джин обрадовался и шутил чаще обычного. Намджун увидел в тебе некровную дочь. Чимин так вообще — весь вечер с тебя глаз не спускал. Но они не заметили того, чего заметил я, — Хосока бесили эти пустые глаза, и он щёлкнул пальцами перед лицом девушки, заставив её моргнуть и взглянуть на него. Чон закатил глаза, цокнул и шумно выдохнул. — Тебя что-то беспокоит: весь вечер ты вела себя слишком нормально. Будто мы просто люди, а не твои кумиры; будто у нас просто встреча, а не тусовка в честь знакомства. Зачем ты сдерживалась? Неужели в тебе нет тех качеств, которые есть у нас? Опиши себя! — Есть, — стеклянные и затуманенные сном глаза сквозь душу смотрели в парня, которого тут же охватило беспокойство. — Всё ломаю как Намджун; громко чихаю и странная как Тэхён; люблю выпендриваться и имею шрамик на лице как Чонгук; иногда на всё безразлично и просто хочу спать, а потом милая как Шуга; с загонами как Чимин; наконец, — Катя опустила взгляд, — весёлая матершинница как Вы, мистер Чон старший. Признаться честно, не такого ответа он ожидал. Хосок понял, что если бы он спросил это утром или днём, когда она ещё соображала, она бы ответила по-другому. Но сейчас Катя совсем не задумывалась над тем, что говорит, из-за чего Чон сделал вывод, что всё сказанное — правда. А если это правда, значит Катя, действительно, в неё верит. — Эй, хён, ты чего так долго, мы тебя за Риной отправили, — Тэхён вышел из гостиной и посмотрел на них. — Рина? Что с тобой? — Ви взволнованно глянул в эти остекленелые глаза, теперь смотрящие сквозь его душу. — Рина? — Тэ, иди отсюда, не видишь, мешаешь ты нам! — встрял Хосок, а потом повернулся к девушке. — Ну так что, ты согласна? — Согласие — это «моральная магия»: оно превращает то, что раньше было запрещено в разрешено… Ты разве мне что-то запрещал? — Джей осознал, что не надо было заставлять её пить соджу, а Ви предпочёл ретироваться обратно с ничего не понимающим лицом. — Да или нет? — Это закрытая задача, ты не даёшь мне воли поразмыслить… И тут до Хосока дошло: Катя не хотела спать у бантан. Она предпочла не прямую перепалку, а завуалированную. Она не отвечала на его вопросы, чтобы его выбесить, а он послал бы её на три весёлые буквы и отвёз домой, или вызвал такси. Умно и просто, что сразу и не догадаешься. — Слышь ты, умница, дуй в ванну и мойся. Я тебя посторожу, одежду тебе дам. — Ага, и нижним бельём поделишься, — огрызнулась Белозёрова, выходя из состояния философского сонного червячка. — На счёт верха не знаю, но низ — вполне, — Хосок заржал в голосину от собственного ответа, а Катя, пытаясь сдержать смех, надула губки. Вдруг послышался голос одного из бантан, похоже Чонгука: — Вы чё там так долго? — Ебёмся, не мешай, — сквозь смех, извергая из себя странные крякающие звуки, прокричал Джей, откидываясь на спинку стула. Тут прорвало и Катю, отчего та, пусть и сдержанно, но захихикала. Непонятно почему, но Катя просто ощущала то, что Хосок, действительно, хочет с ней сблизиться. Да и во всём его поведении было что-то такое, что предрасполагало к общению. Эта беспардонность и тупые шутки, рядом с Джеем чувствовалась Россия… — Да, не мешайте! — поддакнула Катя, на глубочайшее удивление Хосока. — А что вы им крикнули? — Неважно, — продолжал ржать парень. — Ладушки, иди мойся. — Да, куда я ещё денусь, — девушка побрела в ванную. Мылась она недолго, так как предпочла просто ополоснуться. Хосок, правда, ей предложил свою одежду: футболка, которая была ненамного короче её платья и труселя. Голубые, с рыбками… — Мистер Чон, идите сюда… — Джей открыл дверь и, увидев Катю, захохотал как неадекватный. Как он так может вообще? — Ну и что это такое? — Я не думал, что ты и вправду оденешься… Ты на Шрека из второй части похожа! — А ты Осёл, — случайно на «ты» перешла Катя и, заметив удивлённый взгляд Хосока, предпочла исправиться. — То есть, вы Осёл: тоже смеётесь, шутите и достаёте. — Да не парься ты, зачем же так официально, — обаятельно улыбнулся Джей. — Одевай халат, — он протянул ей голубой халат. — Так ты дойдёшь до комнаты. — О-ой батюшки, — не сдержалась Катя от комментария на русском. Катя прошла мимо шокированных бантан рядом с Хосоком, в халате Хосока, в комнату Хосока, разговаривая с Хосоком. А когда они закрылись, бантаны неожиданно притихли, а Чонгук прилип к двери. — Ничего себе, а тебе зачем так много косметики? — удивилась Катя. — То есть вам. У меня только одна косметичка. — Не волнуйся ты, насчёт обращений, я не такой уж и старый, — Хося улыбнулся. — Ну, а ты что хотела, я айдол, — девушка в ответ понимающе промычала. — О, Рина. Ты говорила, у тебя шрам на лице? — Если скажешь… Скажете кому-нибудь, я вас убью, — Катю учили к старшим обращаться уважительно, она не может по-другому. — А те… Вам зачем? — Дай посмотреть! — слишком громко воскликнул Джей, и Чонгук, услышавший это, аж закашлял. На звук кашля обернулись Катя и Хосок. — Я ему щас дам… — Иди…те, в другой раз как-нибудь. — А как ты его хоть получила? — держась за ручку, спросил Хосок. — Я пока не могу этого сказать, — отмахнулась Катя. — Поверь, я ещё всё о тебе узнаю! — Ну-ну…

***

Сон выдался уж слишком хорошим. Катя проснулась в шесть и решила по-быстрому свалить из этого общежития. Она накрасилась, оделась (сменная одежда всегда была у неё с собой) и направилась на кухню. Ребята, действительно, спали кучкой. Джин немного похрапывал, а Тэхён частенько переворачивался с боку на бок. Какой-то тревожный у него сон. Катя быстренько, наспех убрала бардак за бантанами и села за готовку. Изначально хотела убежать прям так, оставив только записку, но Катя и Хосок обменялись всем, чем только можно, потому от неё он не отстанет. Небольшого подкупа в виде блинчиков им всем хватит, чтобы они от неё отвязались. Неизвестно, когда эти парни проснутся, так что Катя успела приготовить две большие тарелки. Поела сама, обмазывая всё шоколадной пастой, но ещё много осталось для ребят. И с чистым сердцем вышла из общежития бантан. Ей было не привычно, что её называют «Риной». Но «Екатерину» они просто не выговорят, хотя считают это имя очень красивым, даже королевским, а «Катя» созвучно со словом «фальшь». Но уж лучше Рина, чем фальшивка. Ещё и эти обращения уважительные корейские раздражают! Нет бы два придумать, будут ещё своими устоями голову иностранцам морочить! Хотя сама Катя, даже с теми, кто старше её на два года, и в России на «вы» обращалась, что знатно удивляло. Она так к себе располагала, что все ей улыбались. Уважение и вежливость — удобная штука. Прежде, чем уйти, она решила оглядеться. Девушка смотрела на зелёные сады, прозрачную воду. Вокруг ходили охранники и не спускали с Кати глаз, хотя Белозёрова этого не боялась, ведь ничего плохого она делать не собиралась. — Эй, Екарпирина! — кто-то хотел её позвать полной формой имени, но только всё испортил. Катя неловко улыбнулась и повернулась на звук. — Екаторина! — Е-ка-те-рина, — по слогам произнесла девушка, подходя к красивому охраннику. — Можно просто Рина. Вы что-то хотели? — Я видел фотографии, — мужчина лучезарно улыбнулся. — Вы неплохо отдохнули вчера, верно? — Мистер охранник, я просто хорошо провела время со… — Катя запнулась. — С ребятами. Мужчина ухмыльнулся и протянул руку в знак знакомства. — Знаете, я жду вашу первую дебютную книгу. Мне бы очень хотелось её прочитать и получить ваш автограф, — начал мужчина. — И моя жена была бы рада знакомству с вами. Она у меня спец по русской литературе, и она будет в восторге от того, что сама застанет будущего русского писателя нового времени в самом начале его творческого пути. — Мне приятно, мистер охранник, — улыбнулась Катя. — У меня знакомых всё равно нет; я была бы рада познакомиться с вашей женой. — Вот и хорошо. Но у нас на руках маленькая дочурка, время будет очень сложно найти. — Не беда, я люблю детей, — просияла повторной улыбкой Катя. — Я поэтому и учусь на психолога — онлайн консультации можно давать, не выходя из дома, а книги писать и подавно. — Замечательно! — ухмыльнулся мужчина. — Кстати, меня зовут Со Хюнин. Мою жену звать Ким Хамэй, а дочку Со Союль. — Красивые имена, — Катя посмотрела ему в глаза и достала телефон. — Дайте ваш номер и номер вашей жены. — О, превосходно! Я думаю, вполне на этих выходных можно встретиться. Часов в одиннадцать сможете в воскресенье? — Да, я как раз хотела пойти в храм Святого Максима Грека на этих выходных, думаю, после службы я как раз успею, — Белозёрова посмотрела в эти добрые глаза. — Так это ещё лучше! Моя жена и я частенько туда ходим. Хоть службы и на церковнославянском языке, там красиво. — Так вы тоже верующий? — Ну конечно! — Со Хюнин продолжал святиться. Что-то у него было такое… Доброе и светлое. Ему хотелось верить просто так. — Я, кстати, Пётр при крещении, жена Серафима, а дочка Соня. — София — значит «мудрость»*, — сказала Катя. Вдруг у неё зазвонил телефон. Заиграла «Du Hast», и девушка поспешно ответила на вызов. — Аллё? — спросила Катя. — Рина, а ты ничего не забыла? — Не… — начала было девушка, но вдруг вспомнила. — Мистер Чон, простите! Это ж надо было уйти в мужских труселях домой, а свои оставить у семерых артистов! На такое нелепство способна только Катя. Так что она, обменявшись номерами с охранником, быстрым солдатским шагом направилась обратно.