Коридор

Когда она обернулась, чтобы посмотреть на ту, с кем столкнулась, то была видна лишь её удаляющаяся спина. Ну и ладно, столкнулись и столкнулись, навряд-ли они встретятся ещё, учитывая множество корпусов этой больницы. Подходя к месту ожидания, её сопровождающая уже стояла на месте встречи, выглядела та, к слову, какой-то раздраженной. По пути в корпус они не обмолвились и словом. Не то чтобы хотелось, но эта тишина давила по своему, давая отвлечься на неожиданно пришедшие навязчивые мысли. А вот если бы они хоть чуть-чуть, как раньше, перекинулись парой фраз о погоде, о самочувствии, да даже о чае, ей было бы чуть полегче. Но сейчас можно лишь прикусить себя за внутреннюю часть щеки и идти спокойно. Почему бы самой Костье не начать разговор? Дело в том, что в первые дни знакомства с сопровождающими, они обозначили границы: если с тобой не заговорят первыми, то лучше молчать, стараться вести себя спокойно и дойти в целости и сохранности, но Купер бы добавила ещё: не дышать, не думать слишком громко и вообще не сметь издать любой звук. Дойдя до корпуса, сопровождающая оставила её у двери и следила, чтобы Костья зашла внутрь и не сбежала. Хотя это даже допустить было невозможно, чуть повернешься в сторону калитки, открывающей путь на свободу, не успеешь и опомниться, как тебя уже держат и вкалывают что-то в руку. Дальше осталось только пройти в свою палату, при этом сказав дежурной, что ты вернулась, и в ближайшее время тебя не трогают, можно спокойно отдохнуть. Жила она в восьмой палате, и как же так совпало, что палата по соседству принадлежала самой Бэлле! Осталось только постучаться и зайти, хотя заходить с порога и говорить: «Привет, Бэлла! О, не удивляйся, я тебя вчера видела в коридоре, но не успела подойти познакомиться, поэтому я узнала про тебя все от психолога. Кстати, меня зовут Костья Купер, очень приятно познакомиться! Живу с тобой по соседству». Остается только прийти в общую комнату и подождать ее там или выйти в коридор, ведь рано или поздно она там появится. Хотя сейчас в коридор идти не хотелось, там была серая масса, которая так пугала её. Она решила все же выйти в комнату: что-то прям вопило ей в ухо идти туда. Что ж, можно будет сказать психологу, что у нее есть проблемы с головой, а точнее с голосом или воплем, взявшимся из ниоткуда. Выйдя туда, она села в кресло, похожее на то, которое стояло в коридоре. Только оно могло вместить в себя двух людей, так сказать — небольшой диванчик. В целом эта комната была похожа на сами палаты: большие окна с решетками, столики, стулья. Но комната отличалась значительным размером. В ней как-будто было соединено две палаты и даже чуточку больше, здесь были мини-диванчики, на котором Костья сейчас сидела. В остальном больше ничем не отличалась. Еду всегда доставляли сразу в палату, но если кто-то захочет поесть вне ее, например в комнате отдыха, то надо предупредить кого-то из медсестер, чтобы те, в свою очередь, донесли поварам, которые разносили еду, заранее сходить к кухне и сказать номер палаты, в которой лежишь. Выглянув в коридор в поисках медсестры, она не обнаружила никого. Поэтому Костья решила как можно скорее сбегать, отстреляться и так же быстро вернуться, а то вдруг она снова упустит Бэллу случайным образом. Кухня находилась недалеко, стоило дойти лишь до угла, где заканчивались палаты, а дальше пройти чуть по коридору. Прежде чем зайти туда, ей пришлось подождать. Повариха не смогла послушать ее сразу. Костья уже задерживалась. Ей пришлось выждать у двери около 5-7 минут. Быстро развернувшись, она быстрыми шагами направилась обратно к комнате. Обед должны принести через 10 минут. Она дошла до комнаты, открыла дверь, зашла и направилась к креслу, где сидела ранее. — Привет, — она дернулась, вроде когда она заходила, никого не было. А голос показался знакомым, а если вспомнить, то кроме врачей она ни с кем не разговаривала, кроме той, с кем столкнулась утром, на выходе от психолога. Как же ей повезло, что они находятся в одном корпусе. — О, прости. Я тебя испугала? — Немного, просто не заметила тут никого, когда заходила, — Купер повернулась к источнику, испугавшего ее, голоса. Перед ней, на кресле, раскинув ноги в стороны и поставив на колени свои локти, сидела сама, мать вашу, Бэлла, именно та девушка, с которой столкнулась у психолога и которую видела вчера в коридоре. Казалось, будто в голове произошел взрыв. Словно сама судьба распорядилась так, чтобы свести их в одном месте, в одно время. — У меня что-то на лице? — Бэлла очертила одной рукой свое лицо и вопросительно посмотрела на Костью. — О, нет. Извини, я просто до сих пор в небольшом шоке, — Купер чуть улыбнулась и наконец села на кресло, стоявшее напротив Кузнецовой, — меня Купер Костья зовут. — Костья? Так значит, ты не пацан? — Она вытаращила свои глаза, — Тогда извиняюсь. — Да ничего, меня часто путают, привыкла уже, — Костья потерла шею одной рукой, смотря себе под ноги, — а, кстати, почему тебя положили сюда? — осмелилась она задать вопрос, ведь знала не все, а только обрывками. Сразу после сказанного почувствовалось еле заметное напряжение. Видимо Купер надавила на что-то слишком больное. «Шикарно, молодец, Костья, прям по свежей ране» — подумала она про себя. Молчание затянулось. Бэлла смотрела себе на руки, которые она неспешно перебирала, а Костья на нее, даже не сдвинувшись и на сантиметр, боясь первой нарушить тишину. Сложно. Очень сложно: А) держать себя в руках, чтобы ненароком не надавить еще больше, Б) не сделать еще что-то более глупое. Все пошло совсем не так, как задумывалось. Вот кто за язык тянул, надо было вообще начать с самого простого, ну с чего начинают любые нормальные люди: Сколько тебе лет? Твой любимый цвет? Есть ли домашние питомцы? Но конечно надо было не в бровь, а в глаз. — Кхм… Ну меня привезли сюда вчера, — это было неожиданно. Костья даже подавилась, но постаралась и звука не выдать, когда пыталась незаметно откашляться, — бабушка меня застала затем, как я блюю после еды, а она мне итак твердила, что надо мне есть больше, а то и так, как скелет выгляжу, — Бэлла до сих пор не подняла голову, но руки она сжала так, что те побелели, — а у бабушки сердце плохое. я теперь боюсь, как бы она сама в больницу не попала, пока будет переживать за меня, — она разжала пальцы и зарылась в раскрытые ладони своим лицом. Послышался всхлип. Еле слышный, но Купер его уловила. Она аккуратно встала и бесшумно подошла к креслу, на котором сидела Кузнецова. Костья спокойно присела на подлокотник, не касаясь своими ногами девушки. Ей было стыдно, что она заставила человека, с которым знакома от силы минут пять, плакать. Она чуть наклонилась к Бэлле и осторожно положила свою руку ей на спину, чуть ей водя вверх-вниз, стараясь оказать поддержку. Просидели они так до самого начала обеда. Когда Кузнецова уже не плакала, а лишь отрешенно смотрела на стена напротив, послышался стук, а затем дверь открылась. Там стояла разносчица еды с листочком в руках. Видимо, там были отмеченные кто и где будет есть, или чтобы не забыть, кто в какой палате. — Разбирайте девочки. Сегодня суп, рис с котлетой и чай, — уже подготовив две порции, женщина посмотрела на них. — А чай обязательно брать? — Спросила Бэлла, уже стоявшая у дверного проема, когда чуть почесывала за ухом указательным пальцем. — Нет, необязательно. А ты чего стоишь? Будешь брать или нет? — Обращается она уже к Костье. — Не, спасибо. Я тоже не буду, — уже тоже подходя к двери и вставая за спиной Кузнецовой, ответила Купер. После женщина снова посмотрела на свой листок, закрыла дверь и пошла дальше по коридору. Больше, по видимому, никто с ними в комнате сегодня обедать не будет. Первой, кто села за стол, была Бэлла. Она тихо отодвинула стул с мягкой сидушкой и железной спинкой (Это были самые неудобные стулья: мягкая подушка и жесткая железная спинка. Просто бред) и присела, поставив одну ногу на него, а другую оставила свободно болтаться, еле касаясь пола. — Чего застыла, как статуя? — подала голос Кузнецова, уже открыв первый контейнер с едой. — Не застыла я, — ответила Костья, тоже садясь за стол и открывая суп. — Ну да, это же мне показалось, что ты стояла там почти миллион лет, — Бэлла усмехнулась, смотря на нее чуть наклонив голову и держа руку с ложкой в воздухе. — Совсем не миллион. И как ты только ешь этот суп? — Она указала сначала на свой, а затем на Бэллин, скорчив гримасу отвращения. –По моему он ничего такой, — она посмотрела на суп и помешала его ложкой, следя за овощами, которые то и дело всплывали после каждого движения. — Все равно не понимаю, — хмыкнула Купер, закрывая контейнер крышкой и отодвигая его в сторону. Дальше они ели в тишине, редко бросая друг другу короткие фразы. Точнее, ела только Костья, а Кузнецова после того, как похлебала суп, больше ничего не ела и лишь наблюдала за Купер. Было понятно, почему она ничего после не ела, поэтому Костья не задавала вопросы, да и вообще не акцентировала на этом внимание. А обеденное время медленно, но верно подходило к концу. Теперь можно было отдохнуть, полежать. Осталось надеяться, что надоедливые медсестры не будут следить за каждым ее шагом, как было в прошлый раз. Честно, она и сама не знает почему, просто прицепилась и ходила за ней, каждую секунду. — Ты сейчас где будешь? — Спросила Бэлла, видя как Костья встала и направилась к двери. — Не знаю, думаю посижу в палате или холле, — останавливаясь недалеко от выхода, в полоборота сказала Купер. — Блин, а можно с тобой? Здесь скука смертная-я, — последнее слово она протянула, лениво потягиваясь, а потом устало обмякла в кресле. — Конечно, но только после того, как ответишь на мой вопрос. — И какой же? — Кузнецова сразу насупилась, видимо прошлый все же оставил отпечаток. — Почему ты вышла от психолога так рано? Ты же пришла раньше меня, а мы между прочим столкнулись с тобой, когда я выходила от него. — Так это я с тобой столкнулась? Вау. Ну, в общем, он странный тип какой-то. Прямо с порога окатил своим дружелюбием, а затем сразу начал задавать вопросы. Взбесил. Я развернулась и ушла, — она пожала плечами, улыбнувшись, — он мне даже слова не сказал, вот только сопровождающая накричала и прочитала целую лекцию про то, что даже если не хочешь говорить, надо обязательно отсидеть положенное время, иначе ей потом уши надерут. — Впечатляет, — Костья сложила руки на груди, — ну что, пойдем сначала в холл? Я уверена, ты не знаешь, что там есть тайные лазейки, — она указала кивком головы на дверь. — Юху-у! — Бэлла встала, чуть покачиваясь и направилась к Купер. — Дама, проходите вперед, — Костья открыла дверь, пропуская вперед Кузнецову. Та вышла и оглянулась по сторонам: было чувство, что они сейчас будут делать что-то очень необычное, за что по головке бы их не погладили. За ней вышла и сама Купер, аккуратно закрывая дверь. Она коснулась рукой плеча Бэллы, привлекая ее внимание, указывая на туалет. Они шли спокойно, никуда не торопясь, но Костья периодически то оглядывалась назад, то вглядывалась вперед. Первая зашла Кузнецова, а Купер последний раз осмотря коридор, плотно закрыла дверь. — Та-ак, и зачем же мы сюда пришли? — останавливаясь и опираясь на стену, Бэлла посмотрела на Костью. — Да так, всего лишь покурить, — она ухмыльнулась, когда увидела вытянувшиеся лицо своей новой знакомой. Видимо ей очень хотелось, хотя бы увидеть сигарету. — Спрашиваешь еще, но вдруг кто-то зайдет или заметит? — Купер поняла, что спросила она это не из-за боязни быть замеченной, а просто уточнить. — Нет, наверное, — она пожала плечами. Костья зажгла свою сигарету и подошла к Бэлле, отдавая вторую, та вопросительно на нее посмотрела. Когда увидела свою, неподожженную сигарету, она вставила ее в свой рот и стала ждать, когда Купер достанет зажигалку и зажжет. Кузнецова застыла, пока в это время Костья подошла к ней вплотную и наклонилась, смотря на ее губы. А потом соединила свою горящую, с Бэллиной, сигарету. И так же отодвинулась, отворачиваясь и куря, как-будто ничего только что не произошло.