Коридор

— Какие блять совы?! — С каждым предложением рассказа Бэлла становилась все растерянней, а под конец и вовсе пришла в ярость. В голове просто не укладывалось: совы, гнезда, отвергнутые, какие-то тайны. Все это бред психически больного человека или группы людей, которым делать нечего. Осталось поверить в призраков и паранормальное, для пущего убеждения в своем сумасшествии. Конечно, что можно было еще ожидать от этой недо-психушки и недо-больницы. Может здравомыслящих людей? На абсолютно здоровых, в ментальном плане людей? Одно бредовей другого. Вот и желание отпало дальше продолжать общаться со своей новой знакомой. Она конечно не утверждала, что сама полностью психически здорова, иначе бы она не вызывала рвоту и не находилась бы здесь, но по крайней мере она не верила во что-то такое, что вызывало противоречивые эмоции. Под противоречивыми эмоциями Бэлла имеет в виду: общаться хочется, дабы не загнить и не стать овощем без длительного общения, но в то же время с таким общением можно сойти с ума до конца своей жизни. Бедные детишки, которым пришлось так же, как и ей выслушивать эти россказни и, возможно те ребята стали так же выдумывать небылицы, думая, что это правда. — Я говорю тебе правду и поверь мне это все — не выдумка, просто тебе еще сложно поверить, хоть ничего сверхъестественного тут и нет, но пожалуйста, я докажу тебе всю правдивость моих слов, поэтому сможешь ли ты сегодня, после девяти, выйти в коридор, но ни минутой раньше или позже. Я буду тебя ждать перед твоей палатой, — Костья смотрела на нее почти умоляюще, сложив свои свои руки на коленях и, слегка сжав на них свои пальцы, — я сама сначала не поверила, но решила все-таки прийти и была очень удивлена, поэтому прошу тебя довериться и сходить, — она начала вставать. Видимо не хотела еще больше смутить и заставить сомневаться в своей адекватности Бэллу. — Эй, я п-приду...- Окликнула Кузнецова, после недолгого размышления, уже подошедшую к двери Купер, та, лишь обернулась через плечо и мягко, почти незаметно, улыбнулась, а затем вышла, оставив Бэллу в смятении. Ну зато теперь ей не было смысла убегать. *** Время уже подходило к девяти, близился отбой, а значит за ней скоро придут. После ухода Костьи разные странные мысли не отпускали Бэллу сколько бы она не пыталась переключаться на что-то другое. Ее одолевали сомнения по приближающейся встречи и всего рассказа в целом. Она уже несколько (точнее это было не несколько, а несчетное количество) раз хотела передумать и никуда не ходить, но что-то ее останавливало. Возможно это был ее нездоровый интерес ко всему подозрительному, в конце концов история была довольно-таки увлекательной и загадка происхождения того странного названия было интригующем, хоть было и мало чего-то цепляющего, но и бессмыслица тут тоже присутствовала. Разве скучающие подростки, что находились в больнице, где почти ничего не разрешалось, не могли придумать и пустить на просторы какую-то легенду, дабы скрасить свое нахождение, а затем смеяться с глупых детей, которые будут пытаться разгадать тайну, которой и не существовало. А может кто-то из шестнадцатого корпуса чем-то насолил другому, а тот, в свою очередь, попытался отомстить, пусть и не очень корректным образом. Мысли, мысли, мысли. В голове находились лишь сомнения и какой-то страх. Хоть бояться было особо нечего, но та неизвестность всегда пугала и особо настораживала. Что же будет происходить за столом? Может там будут просто тихо и спокойно сидеть, что-то писать и читать и изредка перекидываться фразами, а может будет вестись неадекватная дискуссия, с которой придется уйти почти сразу из-за невыносимого количества мнений и перекрикивания. Ну, или вдруг, там будет полно людей, которые не то что мысли в слова преобразовать не смогут, а будут ужасно глупые, думающие, что Земля плоская, а не голубое потому, что давным-давно какой-то простолюдин, на супер необычной летающей машине, покрасил его синей краской, а иначе не будет другого объяснения, почему они не будут видеть ту огромную не состыковку. Но вероятно Бэлла просто слегка преувеличила из-за своего неверия и пущей бдительности. Послышался короткий стук в дверь. От неожиданности Кузнецова подскочила, едва не упав с койки, на которой и дожидалась последний час свою сопроводительницу. Видимо она совсем забыла про время пока погружалась в себя. Идти совсем перехотелось, но она дала слово, а значит не может не выполнить, то, что пообещала. Встав с негромким мучительным вздохом, она быстро перепроверила, взяла ли чудо вещь, которая сможет ее спасти в случае неизбежного и опасного (на самом деле она много чего боялась и этот случай так же не был исключением). Еще раз осмотрев себя, подметив не видно ли ее секретное орудие, Бэлла открыла дверь и вышла. В коридоре уже выключили основной свет и остались только две неярких лампы, висящие на противоположных концах. Холодно не было, да и прохладно тоже, скорее душно, наверное медсестры снова забыли открыть окна, чтобы проветрить. Костья стояла так незаметно, что Бэлла едва не поседела от страха, когда заметила ее. Она стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди. В тени и вдобавок за дверью, разглядеть ее было далеко не просто. Либо она специально затаилась, чтобы напугать, итак, ужасно переживавшую, Бэллу, либо она сделала это не специально, но во второй вариант все-таки верилось мало. — Ты специально так пугаешь? — Поравнявшись со стоящей, явно давно заметивший ее, Костьей, спросила она. Купер выглядела то ли скучающе, то ли безразлично, будто это не она пару часов назад упрашивала поверить в те глупые рассказы. — Не-а, — она протянула последний слог и наконец отошла от стены, слегка потягиваясь, — ты почему так долго, наверное хотела по-тихому выйти, чтобы я тебя не заметила или вовсе не приходить? — В темноте было мало что заметно, но ту полу-усмешку, полу-улыбку не заметить было невозможно. — Я же дала обещание, разве это не дает гарантии? — Бэлла выгнула свою бровь, подойдя еще ближе к Костье. Теперь их лица снова находились в опасной близости, прямо как тогда в туалете. — М, не думаю, — Купер задумчиво постучала пальцем по подбородку, — знала бы ты, как выглядела, когда я тебе все рассказывала. Честно, такое лицо я видела впервые, — она сейчас будто насмехалась над ней, тем самым, начиная раздражать Бэллу все больше и больше. — Мы здесь долго трепаться еще будем или пойдем уже наконец, иначе я сейчас вернусь в свою палату и никуда больше не выйду, — Кузнецову сейчас эта ухмылочка, жутко бесила. Она, итак, была, как на иголках, а это странное, неожиданно и резко поменявшееся настроение и манера общения ее знакомой, вводили в ступор. Как только они встретились, Купер показалась вежливой и той, кто не станет выводить своим поведением, а теперь это ощущение медленно, но верно утекало. — Но ведь, если ты уйдешь, то твое обещание будет просто глухим звуком, а еще ты будешь противоречить себе. Ведь я все правильно говорю? — Вот и приехали. Даже та, которая на вид и на характер показалась нормальной, оказалась обычной грубиянкой. Выждав несколько секунд, Костья, оттолкнувшись рукой от стены, направилась вперед по коридору, а Бэлле ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Стиснув крепче зубы, дабы ничего не сказав колкое в ответ, что могло начать снова какой-то выводящий из себя диалог, Кузнецова неспешно пошла за девушкой. Те два светильника освещали совсем немного, поэтому больше половины пути Бэлла всячески запиналась за любую поверхность или предмет, который хоть как-то мог неровно лежать на полу, а уж про то, сколько она раз врезалась в углы, можно говорить бесконечно. Видимо ее глаза были не способны приспосабливаться к темноте, даже спустя несколько минут. Когда она шипела, вновь влетая или спотыкаясь обо что-то, то со стороны Костьи слышался смешок и он все более или менее злил Кузнецову. Спустя несколько смешков, Бэлла, почти не выдержав, хотела шлепнуть Купер по какому-либо месту, чтобы та, наконец успокоилась, но так и не сделала это, откладывая на каждый последующий раз. — Ты долго там еще будешь падать? Может тебя взять на руки? — Костья развернулась на ходу и теперь шла спиной вперед. Она сейчас не просто ухмылялась, а улыбалась от уха до уха. — Вот еще. Лучше иди нормально пока сама не упа-а...- Не успев договорить, Бэлла уже летела лицом вниз. Уже чувствуя, как скоро вместо ее лица будет что-то похожее на месиво, она упала на что-то более мягкое. — Боже мой. Ауч, не могла пролететь мимо? — Упс, кажется это что-то, на что она приземлилась было Костьей. Неожиданное чувство смущения накрыло ее с головой. Сейчас они лежали в очень странной позе — Костья разлеглась на полу, а на ней Бэлла. Если сейчас кто-то их увидит, то могут подумать совершенно иное. -Мне... Мне жаль, надеюсь я тебе ничего не отдавила и тебе не больно. Извини, — она это тараторила без прерывно, извиняясь и извиняясь, — как же стыдно, — продолжила она, но уже шепотом. — Ничего и, пожалуйста, прекрати извиняться, а еще в этом нет ничего стыдного. Все подъем, а то мы уже опаздываем, — она начала вставать, отодвигая Кузнецову, а затем встав на ноги, подала ей руку. Их дальнейший путь прошел в полной в тишине. Бэлла чувствовала неловкость и до сих пор легкий стыд, а вот Костья шла, как ни в чем не бывало, будто того падения вовсе не было. *** К слову, шли они не так долго после той заминки. Буквально через два поворота Уже был виден круглый, достаточно крупный стол, на котором стояло что-то освещающие. Скорее всего это была какая-нибудь ручная лампа. Ее света хватало только на поверхность этого круглого стола и немного на сидящих за ним людей. Разглядеть их было пока сложно, но кое-какие черты распознать было вполне возможно. Никто пока не говорил. Они просто сидели за какими-то стульями и смотрели кто себе под ноги, кто на какие-то листочки. Купер просто прошла даже ни с кем не попреветствовавшись, поэтому Бэлла тоже, на всякий случай, не произнесла ни слова. Уж лучше бы просто остаться незамеченной. За столом было лишь одно свободное место, Костья на него не садилась, а просто стояла у него, сложив руки за спиной. Она, видимо заметив взгляд Кузнецовой, посмотрела на нее и глазами указала на то свободное место. Чуть помедлив и осмотревшись для достоверности, что никто против не будет, Бэлла с настороженностью присела на него. Как ни странно, но никакого гнетущего чувства здесь особо не было, только едва существующее напряжение, поэтому расслабиться было не так уж и сложно. Они просидели в тишине около пяти минут, пока все, кто находился здесь, шелестели своими листиками, которые она заметила ранее. У кого-то их было два, у кого-то и пять. Единственные, кто были без них — Купер и Кузнецова. Ладно Бэлла, она сюда только пришла и не знает всех традиций (если они тут были), а вот почему Костья так же не перебирала море листков, оставалось загадкой. Может она была здесь, как бунтарка, нарушающая правила и не поддаваясь влиянию остальных, ведь ей очень подходило, по крайней мере модель поведения схожа. Или вдруг она была лидером. Приглашала и заманивала новый пациентов, а потом вела все это собрание. Но все же чуточку не сходилось, ведь она сама тут недолго, а судя по ее рассказу, главой Сов было стать трудно, да и не каждого брали. В общем, этот вариант откладывается, но исключаться не будет, возможно она супер-ультра умная, поэтому ее и взяли. Перед глазами мелькнула рука, заставив Бэллу дернуться. Посмотрев на место, где была секундой ранее ладонь, она увидела такой же белый листок, какой был у остальных и ручку рядом с ним. Видимо это было предназначено для нее. Она хотела спросить для чего он ей, но на плечо легла рука. Так же вздрогнув и повернувшись, она посмотрела на столь осмелевшего человека, что посмел ее испугать, но перед ней был не незнакомец, а сама Костья, вот только на лице высказывалось недовольство. Либо она была недовольна Бэллой (хотя она ничего толком и не сделала), либо ее кто-то или что-то разочаровало вне. Вопросительно посмотрев на нее, Кузнецова акцентировала внимание на руке, крепко державшей ее плечо, но получила в ответ лишь покачивание головой. Когда она развернулась обратно, рука по-прежнему лежала на плече и убирать ее, видимо не собирались. Кажется теперь это будет ее навигатором на всех этих собраниях и теперь, остается только довериться. Раздалось легкое постукивание. Посмотрев на стучавшего, она приметила, что это был парень, который выглядел даже младше ее самой: круглое, еще не вытянувшееся, лицо, большие голубые глаза, которые смотрели твердо и пронзительно, чей взгляд мог ввести в ступор, брови были светлые и почти незаметные, нос был прямой, с горбинкой, губы были тонкими и бледными, волосы были блондинистыми, даже платиновыми, а кожа была бледной, а при этом желтовато-оранжевым освещением, она приобретала болезненный оттенок. Этот мальчик стучал костяшками пальцев по столу, по три раза. Тук-тук-тук Тук-тук-тук Тук-тук-тук А затем он произнес: — Объявляю собрание Сов по делу «ДВКОО» начавшимся.