школьная любовь.

его небрежные взгляды в сторону восторженных его красотой вызывали еще более бурную реакцию, а меня от него лишь трясло то ли от страха, то ли от ненависти, не знаю. он был грубым, холодным, неприветливым, смотрел на всех с высока, а я просто не понимал, как это может всем нравится. восходящая звезда, невероятный актер, от появления в кадре которого все дорамы с ним празднуют высокие рейтинги. до одного момента я даже не знал о его существовании, мне было на него все равно, пока меня не снесло толпой девчонок и парней (из-за которых, кстати, я сломал правую руку и не мог писать целый месяц). стоит ему появиться в школьном коридоре, как все бросаются к нему с криками и просьбами оставить автограф. ему дозволено все, на что стоят запреты: этот парень спокойно разгуливает без школьной формы, игнорирует правила об аксессуарах, надевая серьги и цепочки, прогуливает и опаздывает на уроки. он каждый день получает признания в любви он казался таким искусственным, не настоящим, поддельным — он игрушка в руках тех, кто его любил, и, кажется, он был не против быть заложником своей маски, ему претило это внимание, и мне, честно, было на все это плевать. было. в апреле этого года, когда вишня уже во всю цвела, он появился на пороге моего класса с этой небрежной ухмылкой. тэхен на этот семестр был моим одноклассником, и учителя посадили его на единственное свободное место — передо мной. целыми днями он сидел на своем месте и смотрел в окно, наблюдая за учениками, которые без сил бегали по полю, а после уроков просто вставал и уходил, позабыв о дополнительных. безответственный., а позже я привык. привык к его высокому росту, из-за чего мне не было видно доску, привык к его самодовольной роже, к его орущим фанатам, и стоило мне свыкнуться, как он исчез. наверное, начались новые съемки, мне нет до него никакого дела… около месяца была тишина и спокойствие, наконец по коридорам никто не носился, все было хорошо. шагало лето, которое привело за собой палящее солнце, сил учиться не было ни у кого. я пробирался на крышу школы после дополнительных занятий, к этому времени жара уже спадала, и занимался, слушая музыку в наушниках. я аккуратно вел записи, вызубривая все на зубок, ведь не мог вечно быть в низах рейтинга. засиделся я там. привычно поднимаясь на крышу, я обнаружил его. тэхен медленно повернул голову в мою сторону и абсолютно безэмоционально проговорил: — ты ничего не видел, хорошо? и только потом я заметил у него в руках сигарету, которую он только закурил. этот парень выжигал во мне дыру своим пустым взглядом, пока я не пролепетал «обещаю». я жалкий. я прошел дальше и уселся на свое место, заткнул уши и начал писать. он следил. следил за движением моей ручки, наблюдал, как я лезу в рюкзак за другим цветом, как открываю колпачок, меняю музыку на телефоне, и черчу красную линию вокруг важного правила, которое стоило бы запомнить. он приближается ко мне за долю секунды и выхватывает тетрадь. — ты чего творишь! — к черту учебу! — он раскидывает мои записи по воздуху, а я, как завороженный, наблюдаю за довольной улыбкой и горящими глазами на когда-то пустом лице этого парня, пока мои листы разлетаются по ветру. я никогда не видел его таким живым, таким довольным, таким красивым. я влюбился. после этого он просто ушел, а я наблюдал с крыши, как он одиноко идет по пустому полю и садится в черную машину. я увидел его в другом цвете: уставшим от криков, популярности, учебы, своей маски. я впервые обратил внимание на его черные волосы, которые мягкими кудрями спадали на лицо (на уроках я хотел лишь касаться его волос), а пахло от него васильками, которые я так любил. он был очень высок и красив, а его бархатный голос снился мне в мокрых снах. пора вишни стала моей любимой, и я до сих пор лелею воспоминания с его довольной улыбкой, яркими глазами и тлеющей сигаретой в руках. я так и не смог собрать те записи, я просто наблюдал, как их подхватывает ветер и катает по полю, пачкая белые листы с моим последним шансом подняться чуть выше в рейтинге., а затем начались каникулы, на которых я мог лишь думать о нем, представляя, как мы счастливы, хотя мне хватит его счастья, мое мне не нужно. я пал под его чары, как и многие, но я единственный был приворожен его клыками, которые видел в довольной улыбке, а не холодным взглядом и презрением. целый месяц я представлял нашу следующую встречу на крыше.