школьная любовь.

мы уже давно в самолете, летим в другую страну на съемки дорамы, а руки все не прекращают дрожать, в груди как-то странно, не по себе — страшно за что-то. смотрю на море, над которым летим, и стараюсь думать о скорейшем приземлении и отдыхе, который обещал режиссер. я играю друга главного героя, не часто мелькаю в кадре, но у моего персонажа есть пару сольных сцен, которые я уже давно выучил, — работа не сложная. паршиво только, что никто еще не взял меня на главную роль, сколько бы второстепенных ролей не играл. всегда на втором плане, всегда позади, никакого уважения и любви от поклонников я не заслуживаю. в италии жарко, люди говорят на непонятном языке, ну хоть переводчика приставили, я ведь даже английского не знаю из-за частых прогулов в школе. убираю телефон подальше, не желаю смотреть даже на время и стараюсь отвлечься невероятными пейзажами за окном, но чувство беспокойства въелось и не отпускало. я быстро проверяю телефон, не обращая внимания на время, и снова прячу его, но уже не так далеко. все высаживаются у отеля, заселяются. наконец можно выдохнуть, но руки сводит от нервов. хочется остаться в прохладной комнате и отдохнуть, но я выхожу на улицу под палящее солнце, и иду куда-то. главное — подальше. не хочется сейчас слушать крики фальцетом главного режиссера, не хочется путаться под ногами. я знаю, что съемки начнутся через два дня, а это самое главное. до этого момента можно отдохнуть. казалось бы, все хорошо, но паника накрывает неожиданной волной, сердце бешено стучится. снова проверяю телефон. пусто. возвращаюсь в отель, и начинает странно клонить клонить — вымотался полностью. ложусь на кровать, думаю, сейчас усну, но воздух уходит из легких. — к черту учебу! кричу я у себя в воспоминаниях, и от своей дурости хочется ударить себя по лбу, сказать «прекрати», но уже поздно. кажется, в тот день я был не в духе, что-то было не так с самого утра, а к закату моя жизнь полностью разрушилась. благодаря мне. — надо же было мне пойти курить на крышу… да еще и выкинул его тетради. ненавижу себя, ненавижу за такую чрезмерную откровенность... а если он расскажет репортерам? тогда президент быстро позвонит мне и оторвет башку, а уже потом выпрет из агентства… но почему он не звонит…? неужели тот парень не рассказал? но почему? может быть он решил шантажировать меня, решил, что может подзаработать на этом. да! да, я бы сделал точно так же. этот парень никак не выходил из воспоминаний, не желал убираться, а в страшных снах улыбался и смеялся надо мной. но, хочу признать, он очень красивый, такой молчаливый и сдержанный. тогда ведь он не сделал ничего, просто смотрел на меня… съемки закончились на удивление быстро, вокруг было много иностранцев, которых было не понять, а затем праздник, на котором было невероятно скучно и уныло. две недели пролетели чересчур быстро, и я, будто все это время был в пелене, не помню ничего… летим обратно. от директора так и нет вестей. вероятно, тот парень вправду решил шантажировать меня. ну ничего, я готов полностью… самолет садится в три утра, а уже в пять я был дома, в своей кровати, и должен был спать, но сон не шел, а сердце щемило в беспокойстве. — сына, ты куда? можешь отдохнуть после съемок. — я в школу. — улыбаюсь. — отстал по учебе, надо догонять одноклассников. — вру, мне нет дела до оценок. меня интересует лишь тот юноша, что тогда увидел меня настоящего.