Таня

— И только не говори, что ты спишь! — Орлов был в недоумении. — Господи, замолчи, — подумала, что нужно, всё-таки, забрать у него ключи от дома, — что ты тут забыл, животное? — Сначала я получаю от неё тысячу и один пропущенный, затем обрываю её телефон, в надежде просто услышать живой голос, мчусь по трассе как стритрейсер, а она мне «Что ты тут забыл, животное?». Молодец, Кароль, так держать! — Орлов с трудом контролировал свои эмоции. — Всё сказал? — Нет. — Ты можешь говорить тише, у меня ребенок спит? — протирала сонные глаза и вела Пашу на кухню, — уже всё обошлось, но все равно спасибо. — Потрепала ты мне нервы, Тина Григорьевна. Что случилось то? Тебя даже на пару дней страшно оставлять. — Тебе чай или кофе? — Я бы не отказался от чего-то покрепче, но я за рулём, так что давай кофе, — повисло молчание, — Ну же, выкладывай, интересно ведь. — Соскучилась, — отвернулась и тихо хихикнула. — Ага, да так, что 24 раза набирала, с интервалом в минуту. — Ой, да там такая история, не знаю даже, с чего начать. — Я все дела отменил по дороге к тебе, так что начинай сначала, дорогая, я никуда не тороплюсь.       Вспоминая свою глупую ревность к Бегу, задумалась и сделала большой глоток горячего кофе. Так не хватало уже полюбившегося «Осторожно, горячо». Скучала. Дико.       Рассказала о том случае в репетиционном зале, о том, как хотела всё бросить, о том, как переборов всех демонов, набрала его номер, как на ватных ногах, чуть не ползя, передвигалась к дверям, услышав сильные стуки родных рук, как тонула в его объятиях и наслаждалась глубиной его глаз. Умолчала лишь о том, как призналась ему в любви и как засыпала под его бархатный голос. Не говорила не потому, что не доверяла Паше, а потому, что боялась делить эти мгновения с кем-то, кроме него. Боялась даже подумать, что кто-то или что-то сможет разрушить эту пирамидку, которую они с таким трудом выстраивали не то, что по кирпичику, а по самой мельчайшей крупице. — Я рад за тебя, Тина, — удивил её своей улыбкой, которая появлялась крайне редко. Но Орлов был искренне рад за свою подругу, за своего родного человека. Эта девочка прошла через столько трудностей, что Вселенная осталась перед ней в долгу и обязана была успокоить все штормы в её гавани и послать верного и достойного водителя её лодочки. Не просто друга или напарника, а именно путеводителя. Хватит ей всё тянуть на себе, — А Веня с ним не знаком, да? — Пока ещё нет, только на словах. Я и подумать не могла, каким чувственным и всевидящим растёт мой мальчик. — Воспитание сына — это ещё один аспект жизни, в котором тебе нет равных. Знаешь, я действительно горжусь им и тобой, ведь тебе удалось вложить в него самое лучшее.       Они ещё какое-то время делились происходящим за время отсутствия Орлова. Паша уже собирался уезжать, но увидев сонного мальчика в дверном проёме, не смог устоять перед соблазном обсудить с ним парочку книг и фильмов. Они были настолько увлечены разговором, что не заметили, как Тина вышла во двор. — Доброе утро, — смотрит в его тёмные омуты и непроизвольно улыбается. — Теперь действительно доброе. Как ты? — Соскучилась, — честно призналась и почему-то опустила глаза. — Я бы сорвался к тебе в сию секунду, но не хочу нарушать вашу идиллию с сыном. Как он, кстати? — Хорошо. Мы с ним разговаривали вчера… О нас… Он сказал, что у меня глаза сияют, и что ты волшебник, потому, что научил меня магии. — Посмотри на меня, — еле слышно сказал Дан, и она в туже секунду поднимает полные слёз глаза, — Танюш, ты чего? — Это, наверное, так глупо и смешно, да и ты можешь посчитать меня какой-то истеричкой, — шмыгнула носиком, — но мне так тебя не хватает. Как будто не видела тебя целую вечность. — Чёртово расстояние, — ударил палочкой по барабанной установке, — и даже не думай, что я считаю тебя истеричкой. Ты — моя маленькая и любимая девочка. Любить — это не глупо и не смешно. Не стесняйся своих чувств, хотя бы при мне. — Ты на студии, да? Я, наверное, отвлекаю тебя? — Нет, Тань, во-первых, я приехал раньше всех, а во-вторых, ради тебя я готов бросить все свои дела. Какая же ты глупышка, — тихо вздохнул и наклонил голову, рассматривая каждую слезинку на ее розовых щеках. — Тогда поговори со мной ещё немножко, — вытерла все мокрые дорожки и одарила его улыбкой. Старался поднять ей настроение, но выходило это редко. Она, конечно же, делала вид, что всё в порядке, но Дан слишком хорошо чувствовал её. Услышала, как Орлов на весь дом кричит ее имя и поняла, что разговор нужно заканчивать, как бы ей этого не хотелось, — Даник, мне пора, Орлов уже всё Зазимье на уши поднял. Хорошо вам потрудиться с командой. Целую.       Провела Орлова и вместе с ним своё настроение. Инструмент на третьем этаже как раз и стоял там для таких моментов. Пальцы передвигались по клавишам, высвобождая новые мелодии. Музыка всегда помогала ей справится со всеми этапами в жизни, сопровождала и оживляла. Дверь в ее комнату открылась, но светловолосого мальчика она заметила не сразу. Она махнула рукой, подзывая сына к себе. Он присел рядом и молча наблюдал за тем, как мама плавно передвигала своими тонкими пальцами. Тина взяла его ладошки в свои и направила к клавишам. Она играла что-то совсем простое, но такое трепетное, что, казалось, это играла ее душа.       Спокойствие постепенно наполняло её. Веня ушёл к себе в комнату, чтобы пообщаться со своими друзьями из Лондона. Ей сообщили, что пришел курьер, но она никакой заказ не делала. Тину это сильно напугало, но интерес уже не унять, поэтому она сама решила встретить курьера. Молодой парень передал шикарный букет роз, в котором виднелась записка и попросил расписаться. Увидев возле строки «Либерман Татьяне» сразу поняла, от кого цветы.       Вдыхала аромат роз и ощущала его присутствие рядом. Вспомнила про записку и постаралась аккуратно достать её. «Я услышал, как внутри тебя бьётся хрусталь. Пожалуйста, перестань. В 23:30 буду возле твоего дома. Люблю тебя, Кенгуруш.»       Она была ему безумно благодарна за то, что он смог почувствовать её и не оставил наедине со своими тараканами.       Вечером вместе с Веней посмотрела фильм, пару раз выключаясь на 15 минут. Мальчишка либо был настолько заинтересован фильм, что не заметил, как мама спит, либо просто дал ей возможность отдохнуть. Ведь он видел, в каком состоянии она была весь день. Боялся спросить, что с ней, не хотел тревожить лишний раз. За ужином он всё-таки не выдержал и спросил, что её беспокоит. Тина не стала врать сыну, сказала так, как есть. — Иногда так не хватает рядом нужных людей. Просто ищешь их глазами везде: в каждом отражении, в каждом движении, в каждой тени. Просто хочется ощущать человека, касаться. — Но ты ведь сама говорила, что не обязательно находится рядом, чтобы чувствовать любовь, — мальчик, в силу своего юного возраста, не всегда понимал мамины завуалированные фразы. — А я ее чувствую. И знаю, что он чувствует тоже самое. — Можно я тебя обниму? — Конечно можно, сыночек, иди ко мне, — она протянула руки навстречу сыну, который с немного расстроенным лицом приближался к ней. — Может быть мои объятия помогут тебе не чувствовать себя одиноко, — искренне, тепло и нежно. В нем течет её кровь, и оттого связь у них такая крепкая.       После ужина Веня отправился к себе в комнату, почитать перед сном, а Тина занималась разбором музыкального материала. На это ушло достаточно времени и когда она зашла в комнату к сыну, то увидела его спящим, с книгой в руках. Вспомнила себя в детстве, улыбнулась. Забрала книгу, поправила одеяло, присела рядом и провела по светлым волосам. — Пусть тебе приснится хороший сон. Доброй ночи, — поцеловала в щёку и вышла из комнаты.       Стояла у открытого окна, ждала его. Совсем продрогла. Но когда увидела знакомый автомобиль, пламя начало разливаться по ее телу. Пулей спустилась вниз, схватила пальто и на ходу, закрывая дверь ключом и спуская по ступенькам, натягивала его на себя. Остановилась у ворот на несколько секунд и с новой силой побежала в его объятия. Прижалась к его груди и несмело прошептала «Спасибо». Дан взял её холодные ручки и поднес к губам. Его дыхание опалило кожу, перемещаясь с кровью по всему телу. Это действительно то, чего ей так не хватало. — Что-то ты совсем дрожишь, садись в машину. — Посиди со мной, пожалуйста, — посмотрела на него так, что у него рухнул весь мир. — Пойдём, — притянул ее к себе и усадил на заднее сиденье, размещаясь рядом. Тина тут же прильнула к его губам. Сначала нежно, но ей этого не хватало. Зарывалась ладошками в его кудри, притягивала к себе и целовала, пока в лёгких не заканчивался воздух. — Готова ждать тебя вечность. Мой. Свой. — Какая же ты чувственная, Таня. Каждый раз смотрю на тебя и теряю землю под ногами, теряю себя, теряю сердце, — она взяла его руку, повернула ладонью вверх, свой кулачок расположила выше, а потом раскрыла его, словно опуская что-то в его руку, следом сжимая её. — Вот тебе сердце, не теряй. — Это самый дорогой подарок, который только мог у меня быть. Никакие деньги, бриллианты, алмазы не могут быть ценные этого. Чего ты хочешь прямо сейчас? — неожиданный вопрос, а следом ещё более неожиданный ответ. — Хочу к тебе. Хочу тебя.       Они пересели вперёд, включили музыку и наслаждались пустой дорогой. Для них больше никто не существовал. Они — путешественники во времени, которые абстрагировались от всех и находились в каком-то только им известном моменте. Она проводила указательным пальчиком по его щеке, в этот раз четкое сердечко, которое Дан почувствовал практически сразу же. Прижал своей ладонью ее маленькие пальчики, затем потянул ближе к губам и касался ими каждого миллиметра. Дышал с ней через одинаковый промежуток времени, сердце билось в один ритм, выдавая удары за двоих, моргал, наверное, в такт ее бездонным океанам, но этого уже никто не заметил. И это ни капельки не важно. Она рядом. Здесь и сейчас. Вместе с ним. Вот, что важно.       Не успел снять с ее плеч бежевое пальто, как ощутил на себе ее прикосновение. Такое еле ощутимое, но до чёртиков нежное. Так, как умеет только она. Целует её со всей любовью, которая в нем есть. А ей и этого мало. Кусает его нижнюю губу, и после протяжного звука коротко целует, выдыхая тихое «Прости». Ощущает вкус металла на своих губах и окончательно теряет рассудок, пьянея без капли вина.       Разум затуманен, ноги не слушаются и предательски подкашиваются. Но рядом с ним и такое не страшно. Он мгновенно подхватывает обомлевшее тело, целует шею, ключицы, плечи. Из последних сил обвивает его торс ногами и запрокидывает голову назад, предоставляя больший периметр для его горячих губ. Лёгкая кофточка от спортивного костюма, как несчастный свидетель всего происходящего, была отправлена на диван в гостиной, пока Дан нёс на своих руках бедного пострадавшего от его укусов на шее, которые завтра, очевидно, обретут темно-фиолетовый оттенок. Секунда — и Тина лежит на идеально белой простыни, подчеркивающая на контрасте с темнотой в комнате ее идеальную фигуру.       Дан перевернул ее на живот, расстегнул застёжку белья и стал целовать каждый позвонок на ее спине, начиная от шеи и заканчивая поясницей. Кароль томно выдыхала, ворочались под мужчиной, чем ещё больше заводила его и себя. Сил терпеть эту сладкую муку не оставалось совсем. — Пожалуйста, — единственное, что она смогла произнести четко и внятно.       Ему было достаточно и этого. Стянул ее спортивные штаны, оставил звонкий шлепок на ягодицах и перевернул Тину к себе лицом. Она тут же подорвалась, страстно целуя его губы и руками пытаясь найти его ремень. Руки не слушались, поэтому Дан накрыл их своими, помог справиться с начатым и поднял их высоко над головой. — Не отпускай их, — властно прозвучало из его уст. Одной рукой касался её груди, второй проводил вверх-вниз от колена до бедра, заставляя Тину то закрывать ноги, то сгибать их в коленях, то и вовсе прижимать к себе. Никогда его стены не слышали столь сладостных стонов. Никогда он не слышал столько желания в одном женском голосе. Ее руки коснулись рельефных плеч, после чего Балан остановился. — Я же просил. Больше так не делай, — вернул их в прежнее положение и продолжил поцелуями спускаться от губ к животу. Но как только он опустился ниже груди, Тина вновь не удержалась и коснулась такого желанного тела. Дан отпрянул от нее, протянул руку к прикроватной тумбе и отыскал там свой галстук, который был как никогда кстати. — Дан, — её глаза значительно увеличились. — Я просил тебя два раза, пора получать по заслугам, — привязывая ее руки, оставил поцелуй на лбу и неожиданно для Тины, вошёл в неё. Стон сорвался с ее губ, тело выгнулось в области поясницы. Он дал ей время привыкнуть и стал постепенно наращивать темп. Приглушал ее крики поцелуями, проводил рукой по изящному телу, наслаждаясь им сполна. — Развяжии, — протянула Тина и перестала ощущать его в себе, — продолжай, пожалуйста. — Ты уж определись, — снова вошёл в неё, срывая с губ очередной стон. — Мне уже больно, Дан, умоляю, — знал, что ей не может быть больно, так как завязывал галстук с минимальными усилиями. Но не выполнить её просьбу не может. Мгновение — и ее ноготки проходят по лопаткам, прижимая его к себе максимально близко. Ощущения от прикосновений новыми волнами мурашек пронеслись по её телу.       Ещё немного — и оба касаются подушек. Заправляет мокрую прядь за ушко, рассматривая ее под лунным светом. — Обманывать было не обязательно, я бы тебя все равно развязал. — Ты же мне об этом не сказал, а мысли я читать не умею. Это, конечно, нереальные ощущения, но больше так не делай, я хочу ощущать тебя всего, причем каждой клеточкой тела. Мне мало тебя, всегда, — всё ещё тяжело дыша говорила Тина. — Ненасытная, — засмеялся, — ну, я подумаю над твоим предложением, — видит ее не самый добрый взгляд, отчего целует в лоб, чтобы хоть как-то успокоить, — не буду, обещаю. — Точно-точно? — Точно-точно и честно-пречестно, — провёл рукой по золотистым волосам, — отдыхай, маленькая. — Люблю тебя, — шепчет на ухо и оставляет поцелуй на его губах.