Таня

      Одна его рука находилась под водопадом светлых волос, а вторая приобнимала за талию. В эту ночь он практически не сомкнул глаз. Тыльной стороной пальца провел по щеке Тины, слегка задевая волосы. — Ну Даааник, щекотно, — протянула как кошечка, нежась от его прикосновений. — Ты почему не спишь? — А ты? — С каких это пор мы вопросом на вопрос отвечаем? — Кто бы говорил, — перевернулась в кольце его рук, — там столько звёзд на небе. Может понаблюдаем за ними вместе? — Ну как я могу тебе отказать, звездочёт ты мой? — целует её в лоб и Тина радостно подскакивает, усаживаясь на кровать. Дан сел за её спиной, накинул на их плечи одеяло и вдыхал аромат её тела. — Что может быть лучше звёзд? — запрокидывает голову на плечо и встречается с его глазами. — Их отражение в твоих глазах, — наклоняется и целует Тину, — видишь воот ту звезду? Я ее раньше не замечал, не хочешь придумать ей название? — Спокій, — расплывается в улыбке, когда видит его озадаченный взгляд. — Спокойствие. — А почему именно так? — Оказалось, счастье в простом кроется — найти своих и успокоиться, — проводит ладонью по его щеке. — Нашла, успокоилась… Ты колючий. — Ну ты же меня и таким любишь? — трётся своей щекой об её, вызывая улыбку, а следом и заливистый смех, — ты безумно милая, когда улыбаешься. Мне кажется, что сначала я влюбился в твою улыбку, а только потом в тебя. — Мне стоит обидеться или поблагодарить за комплимент? — вздёрнула бровь, ловя его искорки в глазах. — Нет, неправильно сказала. Мне стоит обидеться или ударить Дана Балана? — А вот теперь моё время обижаться, — убрал руки с ее талии и плеч, развернулся и лёг спиной к ней. — Эй, Дан, возвращайся, — провела рукой вдоль бедра. Подождала немного, но никакой реакции не последовало, — мне холодно без тебя, я замёрзну, а потом заболею. Оно тебе надо? — Пф… — тяжело вздохнул и улыбнулся краешком губ. Такая она забавная без лишних масок. Настоящая. Своя. — Дааниик, ну же, вставааай, — пыталась развернуть его к себе, но мужское тело даже и не пробовало сопротивляться, однако сил у Кароль все равно не хватало. Дан закрыл глаза, сделал вид, что спит и засопел. Тина сначала прислушалась, но когда поняла, что это за звуки, то пробралась под его рукой, оставляя половину тела позади Дана, — ты что, спишь?! — Поспишь тут с тобой, — ощутил острые зубки на носу и сразу же открыл глаза, — ай, это что такое было? — Это был кусь, — перебралась под его крыло окончательно. Дан лег на спину, чтобы она могла положить свою голову ему на грудь. Тина перекинула на него свою ногу, почти с головой нырнула под одеяло и иногда носиком тёрлась о его тело, — ты только не обижайся, ладно? — За твой «кусь» или за то, что ты наговорила ранее? — Нет, не за это… Мне нужно домой. Там Веня один, да и я ему ничего не говорила. — Почему ты меня сразу не предупредила? — Потому, что очень сильно хотела побыть с тобой, — поцеловала его в плечо, — Ты, кстати, не знаешь, где мой телефон? — А зачем он тебе? — Хочу такси вызвать. Блин, где я могла его оставить? — Тань, какое такси? Я сам тебя отвезу. — Нет, Дан, — выбралась из своей берлоги. — Ты останешься дома, будешь спать и набираться сил перед «боями». Зачем тебе столько времени тратить на дорогу туда и обратно, если я могу вызвать такси? — поцеловала его в центр губ. — Потому, что твоя безопасность мне важнее, чем эти дурацкие «бои». Когда же ты поймёшь, что значишь для меня слишком много? — Я чувствую это. Прости, — поднимается на локтях и теряется в его глазах. Ей показалось, что они заливались солёной жидкостью. Проводит пальчиком по лицу, огибая губы, перемещается на колючие щёки, — Со мной всё будет в порядке. А тебе, правда, лучше остаться дома. Ничего сверхъестественного, я просто сяду в такси и поеду до своего Зазимья.       Они стояли в прихожей, Дан застёгивал ее пальто. Отыскал свой шарф и повязал ей на шею. Знал, что на улице холодно, что Тина практически всегда дрожит, поэтому решил хоть таким образом оставить своё тепло рядом с ней. Не хотел отпускать, но такси уже стояло под его домом. Четыре раза целовались на прощание, но лишь на пятый Тина смогла уйти.       Пока ехала домой, думала о том, как познакомить самых важных мужчин в её жизни. С одним из них она серьезная, умная и правильная. С другим — озорная, маленькая девочка. Но несмотря на это, с ними она настоящая. Ей не нужно показывать маску безразличия, когда внутри всё рвется на части. Не нужно улыбаться, когда на душе скребут кошки. Не нужно думать о том, как и что сказать, с какой стороны себя показать и о чем стоит умолчать. Ей впервые за многие годы не хочется молчать. Ей хочется кричать о своём счастье.       В детстве, в канун Нового года и рождества, она всегда наблюдала за тем, что происходило по ту сторону окна. Верила, что вот-вот случится что-то необычное, появится волшебство и магия. Прошло много лет, но она уверена, что впереди ее ждёт что-то хорошее и эта сказка точно не закончится. А если и закончится, то только счастливым концом.       С Даном она могла забыть о всех переживаниях, ведь он всё брал на себя, разгребая и без того сложную жизнь народной артистки. Когда она с ним, она забывает о том, какая на ней лежит ответственность. И от этого на душе чувствуется лёгкость и спокойствие. Того, чего ей так не хватало.       Поднимаясь в комнату к сыну, надеялась, что он все это время спал и не заметил её отсутствия. Одеяло было перекручено, ножка свисала. Вспомнила, как в детстве он спал звёздочкой, в противоположной стороне от одеяла, как прибегал к ней после преснившегося кошмара, как просил на ночь прочитать сказку. Видела сына не так часто, как хотела. Ужасно скучала и волновалась. Сходила в душ, смыла с себя остатки этого тяжёлого дня и написала Дану: «Я уже дома. Спасибо, что всегда рядом. Люблю тебя.»       Вернулась к сыну, легла рядом с ним и сразу же уснула.       Проснулась, когда солнечные лучи пробирались сквозь плотно задернутые шторы. Мальчик ещё спал, держась одной ручкой за плечо Тины. Она аккуратно убрала его руку, поправила одеяло и спустилась на кухню. Хотелось порадовать сына его любимыми сырниками. Напевала свои старые песни, которые, постепенно, меняли смысл после появления Дана в её жизни. Перемещая тарелку на стол, заметила сидящего за ним Веню. — Доброе утро, — подошла ближе и поцеловала в макушку. — Доброе. Ты приготовила мне сырники? — глаза мальчика расширились. — Да, приятного аппетита.       Умилялась с происходящей картины: Веня увлеченно рассказывает о кружках и секциях, которые посещает внешкольное время, окунает сырник в варенье и через мгновение размазывает капельками часть лица.       Половину дня они весело проводили за играми, попутно делясь какими-то тайнами или секретами. Более близких людей у них не было. Они были друг у друга и большего им не нужно.       Когда на улице вовсю светило солнце, они решили прогуляться по лесу, покормить ещё не улетевших уток возле маленького, малоизвестного прудика. Мальчик был очень рад, что в этот раз мама не пропадала на студии сутками напролет, а уделяла ему достаточно времени, которого у них было не так много.       Раньше он часто ревновал ее к работе, сцене и даже слушателям. Ему казалось, что мама должна всецело принадлежать только ему. Он не понимал и не знал, что его мама не просто поёт песни и проявляется на экране телевизора, а вдохновляет и, в какой-то степени, исцеляет людей своим творчеством. Тина всегда это ощущала, пыталась донести до мальчика то, что Тина Кароль она только за дверями их дома, что дома она его мама и ни что на это не может повлиять. Мальчик рос и с каждым днём понимал ее слова всё больше. Конечно, как и любому ребенку, ему хотелось, чтобы мама пропадала на работе не так часто, но когда он вспоминал, кто его мама, то гордость отодвигала чувство ревности на второй, а после и на третий план.       Тина всегда была предельно честна с сыном, ведь он — её продолжение, и врать ему — значит, врать себе. Поэтому в минуты их откровений говорила только правду, иногда умалчивая подробности, которые ее маленькому сыну знать необязательно. Эта прогулка не стала исключением. Веню волновала тема отношений, так как он боялся, что мама может вновь познать ту боль, через которую прошла когда-то на его глазах. Он также, как и Тина, открыто делился всеми мыслями и переживаниями. Тина давала ему исчерпывающие ответы, после которых сыну становилось легче отпускать маму в руки другого мужчины, который, по словам Тины, всегда был и будет максимально заботлив и нежен с ней. Ему хотелось лично познакомиться с Даном, почувствовать его. Но пока об этом он не стал говорить Тине.       Вечером Тина созвонилась с ребятами из команды, дала последние наставления перед завтрашними съёмками. Кого-то похвалила за успехи, кого-то успокаивала, кому-то говорила о косяках и невыполненных задачах — снова леди-босс Кароль Тина Григорьевна. Отодвинула ноутбук и откинулась на спинку стула, потирая уставшие глаза. Телефон нарушил тишину, и Тина, не глядя, решает ответить, цокая от недовольства. — Слушаю, — достаточно сухо и, в какой-то мере, даже нервно. — Добрый вечер, Тин. Не отвлекаю? — Ой, Вов, привет. Есть пару свободных минут, ты что-то хотел? — Да. Тут такое дело. Не знаю, согласишься ли ты на это. В общем, перед съёмками зайди ко мне завтра, нужно обсудить кое-что важное. — Произошло что-то? — Тина совсем не понимала, что от неё хочет Завадюк. — Нет, всё нормально. Просто есть возможность поднять рейтинг программы, а для этого мне нужна будет ваша помощь. — «Ваша»? Вова, я ничего не понимаю. — Тина, всё завтра. Только прошу, не руби с плеча. Хорошего вечера, до встречи.       «И что это сейчас было?»       Отложила телефон и закрыла ладошками лицо. Покачивалась из стороны в сторону, накидывая на плечи старый домашний кардиган. Очередной звонок. И что это за привычка: отвечать на звонок не обращая внимание на то, кто тебе звонит? — Что-то ещё? — почему-то была уверена, что это Завадюк. — Я рассчитывал на обычное «Привет», — серьёзный тон заставил её распахнуть глаза и посмотреть в окно на опускающееся за горизонт солнце. — Извини, Даник. Я думала, что это Завадюк со своими безумными идеями. — Тебе тоже звонил? — Да, только что разговаривала. — Надеюсь, что тебе не нужно завтра перед съёмками обсуждать новую концепцию шоу? — Я так понимаю, что под фразой «Для поднятия рейтингов мне нужна ваша помощь» он подразумевал нас? — Видимо, да. Ладно, опустим всё это. Ты мне лучше скажи, как твой день? — Тина заметно расслабилась, рассказывала о дне с сыном, о том, что сын задавал вопросы про их отношения, — Веня серьезно настроен, мне это нравится.       Разговор продолжался ещё долго, пока Дан не услышал, как Тина стала зевать. Она не хотела заканчивать разговор, но Дан настоял, пообещав провести с ней немного времени после съёмок. Зайдя в гостиную, обнаружила там Веню, смотрящего какой-то фильм. Мальчик уверял Тину, что после его окончания сразу ляжет спать.       Утро началось не самым лучшим образом: делая завтрак, странным образом, порезала палец. Рана была еле заметная, но неприятный осадок всё же остался. Паша приехал раньше обычного и пока ждал Тину, задавал ей вопросы. — Веня сегодня дома? И да, поторопись, у нас не так много времени осталось. — Орлов, я, в конце концов, не на интервью. И если ты будешь задавать мне столько вопросов, то мы точно опоздаем, — поправила джинсы и покрутились около зеркала, — нет, он к Маше поедет. За ним водитель ближе к обеду заедет. Я готова. — Ну наконец-то.       Маша — хорошая знакомая Кароль, которая, когда-то, училась вместе с ней. У нее был сын, практически такого же возраста как и Веня. Мальчикам было интересно проводить время вместе, поэтому, когда Веня приезжал в Киев, заезжал к ним в гости. В этот раз брать его в павильон не хотелось, оставлять одного дома тоже не вариант.       Оля уже была в павильоне, и, когда Тина вошла в гримёрку, сразу накинулась на нее с новым образом. Из головы совсем вылетела просьба Завадюка. Но, когда в гримёрку зашёл Дан с фразой «Ты к Вове сейчас пойдёшь или позже?», сразу восстановила в памяти весь вчерашний разговор. Идти туда одной ей совсем не хотелось. — Ты чего так в лице изменилась? — протянул ей руку и вывел из комнаты. — Предчувствие какое-то нехорошее, — сжала его большой палец, — ладно, всё будет хорошо, я просто себя накручиваю. — Ты действительно себя накручиваешь. Я рядом, не переживай, — сделал из рук замок и повел в кабинет режиссёра.       В кабинете никого, кроме Завадюка, не было. Перед тем, как зайти, Тина несколько секунд всматривались в глаза Дана, отыскивая там своё спокойствие. Мужчина отпустил ее руку, открыл дверь и пропустил ее вперёд. — Как хорошо, что вы вдвоём пришли. — Что у тебя там за разговор, мне ещё с ребятами поговорить нужно, — Дан шёл в наступление. — После первых выпусков, зрители стали писать, что между вами произошла какая-то химия. Ваши взаимодействия подняли нам просмотры. Не могли бы вы поиграть в это ещё немного? Хотя-бы до эфиров. — Что, прости?! — сказать, что Тина была в шоке — не сказать ничего. — Ваша игра на камеру выглядит настолько профессионально, что зрители в это поверили. Нам нужно продолжить это. — Кому это «нам»? Играть в чувства я не буду. Они либо есть, либо нет, — Тина стала закипать после услышанного. Кто-то действительно мог подумать, что она играет. Но это было не так. Она действительно почувствовала себя свободной, почувствовала себя любимой и отвечала человеку тем же. А её считают актрисой, — я не знаю, что ты там ещё придумал, но участвовать в это я не собираюсь! — вылетает из кабинета с трудом сдерживая слёзы. — Ты действительно только о своих просмотрах думаешь?! — Балана это зацепило не меньше, чем Тину.