Таня

      Тина вздрагивает, когда его холодные руки касаются горящего в лихорадке тела. Отмахивается руками, что-то невнятно произнося, а затем с диким криком падает к нему на плечо. Разрывает всю себя, трясется и цепляется ногтями ему в плечи. Оставляет неприятную боль в виде царапин, но Дана это вообще сейчас не беспокоит. «И-ди-от! Если бы я только знал… Как теперь ей помочь?»       Снимает с себя пальто и накидывает ей на плечи. Она резко дёргает плечами, смахивая с них элемент одежды. Дан, придерживая ее под ногами, садится на кровать, перемещает её на себя и накрывает одеялом. Растирает ей спину, пока та продолжает надрываться у него на плече.       Через сорок минут она уже не дрожала, горячие капли слёз сменили разрывающий тишину крик.       Он укачивал её, как маленького ребенка, проводил ладонью по золотистым волосам. Спустя время она повернулась так, что он мог видеть ее бледное лицо и потекшую тушь. Хотел вытереть эти дорожки, но размазал их ещё больше. За шею притянул к себе и поцеловал в лоб.       Ближе к ночи почувствовал, как её тело снова задрожало. Опустил ее руки, которые крепко держались за его плечи и шею, аккуратно положил на подушки, снял с себя пиджак, в котором лежала коробочка с кольцом, и попытался одеть его на Тину. Умолял, чтобы она не проснулась. Вновь накрыл одеялом и задремал рядом с ней.       Открыл глаза, когда маленькие ладошки тянулись к его лицу. В комнате была кромешная тьма, но это не помешало ему увидеть, что Тина также, как и он, не спит. Она смотрела ему прямо в глаза. — Пить, — прошептала еле слышно. — Сейчас, Танюш. Выпускает ее из своих объятий и направляется на кухню. Набирает стакан воды и возвращается к ней. Понимает, что готов в лепешку разбиться, лишь бы вот так носить ей воду даже в восемьдесят лет. Заходит в комнату и видит, что она, не дождавшись его, уснула. Легла на ту часть, где обычно спал он. Тяжело улыбнулся, поставил стакан на тумбочку и лег опять к ней.       В следующий раз открывает глаза только на рассвете. Она лежала вплотную к нему, прижавшись лбом к его груди. Не сразу услышал знакомые тихие всхлипы. Вдох. Выдох. Устал. Надоело. Ненавидит себя за то, что довёл ее до такого состояния и теперь не в силах помочь ей. Ладонью проводит по волосам, спускаясь по спине вдоль позвоночника. Одна её рука скользнула за его спину, а нога оказалась на бедре. Хотела быть с ним одним целым.       Дан перевернулся на спину и Тина оказалась у него на груди. Нежно, слегка касаясь подбородка, приподнял ее лицо, смотря глубоко в глаза. Она первая сдалась. Опустила голову ему на грудь и с интервалом стала целовать в область сердца. На четвертый раз Дан поднялся выше, усаживая ее к себе на ноги. — Успокоилась? — целует в лоб и вытирает оставшиеся слезинки. — Угу, — боится смотреть ему в глаза, но не убирает рук с торса, за который держалась из последних сил. — Не все документы ещё успела переделать? — Нет. — Помнишь, ты говорила, что моя фамилия идеально подходит к твоему имени? — обвивает ее щеки своими ладонями, заставляя поднять голову и посмотреть на него. — Выходи за меня. Тина сразу же прильнула к его губам, не желая отпускать до последнего. — Я знаю сложно любить такую. — Это значит… — Да, Дан, Да… Люблю тебя, — пропевает очередную строчку, добавляя в нее имя любимого мужчины. — Засунь ручку в левый карман пиджака. — Что там? — Посмотри и узнаешь. Нащупав коробочку, Тина сразу поняла, что это. Одной рукой прикрыла глаза и снова расплакалась. Всё же решилась и достала коробочку. — То есть ты хочешь сказать, что оно здесь лежало всю ночь у меня под боком? — Самое дорогое и ценное сокровище на Земле лежало под боком. У меня под боком. Всю ночь. Ты — моё сокровище, — целует её руку, в которой лежало колечко. Тина раскрыла ладошку и вытянула дрожащие пальчики. — А что это? — заметила маленькие буковки на внтуренне стороне кольца. — Это наша «Цінність», — ловит большими пальцем ее слёзы. — Ну всё, хватит на сегодня слёз. Водичку дать? — Да, давай, — ждёт, пока Дан подаст ей стакан воды, оставленный ночью возле кровати. — Выхожу замуж за последнего романтика Кишенёва, с ума сойти. Дан подал ей стакан воды, который она осушила мгновенно. Прильнула к его губам, стараясь передать все эмоции, которые она испытывает. Слова всё ещё даются тяжело, поэтому они соприкасаются лбами и смотрят куда-то глубоко друг в друга.       Этот дом давно не видел такое количество искренне радующихся людей. Людмила что-то обсуждала со Светланой за бокалом шампанского, Дан с отцами гулял по заднему двору. Смотрит в окно и не может понять, как давно небо над её Зазимьем стало таким светлым, ночи теплее, а люди добрее. Закрывает глаза и вспоминает свою жизнь без него. Сколько ярких красок он внёс своим появлением, зажёг все лампочки и настроил струны ее души. Теперь она, как самый изящный музыкальный инструмент, могла наполнять пространство приятными звуками, высвобождая такие долгожданные чувства.       Чувствует его приближение каждой клеточкой. Поворачивается к нему лицом и видит протянутую руку. — Пойдём за стол, — короткая пауза, за которую успевает прочесть всё в её глазах. — Волнуешься? — Уже не так сильно, но всё же. — Помни: я всегда рядом. «Помню, любимый, помню»       Мило общается с его родителями, ведёт себя максимально открыто несмотря на то, что сдерживает бурю эмоций внутри. Не знает, как и когда сказать, держится до последнего. Финальной точкой становится рассказа Людмилы о детстве Дана и Санды. Сжимает под столом кулаки, что не остаётся без внимания рядом сидящего мужчины. Нежно накрывает ее кулачок своей ладонью и вопросительно смотрит в её бескрайние глаза, которые, вот-вот, вновь наполнятся солёной жидкостью. Не выдерживает этой пытки, наклоняется к его уху и шепчет: — Малыш. — Что, Танюш? — поправляет выбившийся локон за ухо и бегает глазами от родинки к родинке. — У нас будет малыш, — из глаз мгновенно капают слёзы. — Что? — глохнет после сказанной фразы, не веря до конца в происходящее. — Я беременна! — произнесла настолько громко, что заставила всех прервать разговор. Несколько пар глаз метались от Дана к Тине и наоборот. — Маленькая моя, — поочередно целует каждую руку. — Спасибо, — садится перед ней на колени, обнимает такой маленький и еле заметный животик. — Я уверен, что ты всё понимаешь и слышишь. Мы тебя ещё не видели, но знай, что ты — самый долгожданный и любимый ребенок на этой планете. Наше маленькое, но такое большое счастье. Родители вышли, оставляя их наедине в такой трепетный момент. Тина поглаживала его волосы, зарываясь пальчиками в кудряшки. Про себя благодарила Вселенную за возможность второй раз стать мамой и подарить ещё одному человечку жизнь. — Вокруг столько людей, а она выбрала нас. — Ты уже делала узи? — поднимает голову, рассматривая заплаканное лицо. — Для того, чтобы почувствовать нашу доченьку, не обязательно идти к врачу. Моя любовь к тебе… к вам безгранична. Она не имеет измерения и величин, она ярче любой звёзды и выше любой точки на Земле. Она где-то на просторах Вселенной. Она навсегда. Я безумно люблю тебя. До чёртиков, до мурашек…       С каждой неделей малышка стремительно росла и развивалась. Наверное, невозможно представить настолько заботливого мужа и будущего отца, чем Дан. Веня, узнав о том, что у него скоро появится сестра, был безумно рад. Хотел как можно скорее прилететь в Украину, обнять маму и прикоснуться к маленькому животику. Но из-за учебы мог только разговаривать по видеозвонку и передавать самые добрые слова его будущей сестрёнки и Дану.       Как только округлившийся живот стало сложно прятать под одеждой, задумались над тем, как представить это окружающим. Видео, в котором Дан подходит к стоящей спиной Тине и кладёт руки ей на живот, набрало нереальное количество просмотров и лайков. Теперь на съёмках Голоса никто не рассматривал их как препарат под микроскопом. Самостоятельно спускаться по ступенькам Тина перестала ровно также, как и ходить на каблуках. Отныне только обувь на плоском ходу и поддержка Дана. — Ну вот опять! — смахивает рукой все вещи с кровати. — Тань, что такое? — садится перед ней, берет ее ладони в свои и делает замок. — Я уже даже одеться сама не могу, — дует губки и смотрит на живот. — Ты в любой момент можешь позвать меня, — берет брошенный на пол носочек и одевает на её ногу. — Ничего страшного в этом нет. Я люблю тебя настолько, что готов каждый день надевать на тебя эти носочки. — Правда? — Ну конечно правда. Разве я когда-то обманывал вас? — кладёт руку на живот и со смешной интонацией добавляет: — Твоя мама ходячая катастрофа, но за это я её и люблю больше жизни. — Дурбецало! — попадает кулачком ему в плечо и громко смеётся. — Сколько всего нам ещё предстоит вместе пройти, — целует в лоб и смотрит на сияющие глаза. — Рядом с тобой я готова на всё, лишь бы вместе.       Очередной вечер вместе. Тина лежит у Дана на груди, гладит его ладонью свой живот и тихо-тихо произносит: — Я боюсь. — Не нужно, — знает, как сильно она боится врачей и больничных палат, поэтому пообещал, что в момент рождения их дочери будет держать её за руку, — я буду рядом с тобой. — А если что-то случится? — проводит пальчиком по венам на тыльной стороне ладони. — Ну что может случится? Врач сказал, что всё в норме и повода для беспокойства нет. Я понимаю, гормоны и все дела, но не накручивай себя просто так, — целует в макушку. — В прошлый раз больница забрала… — выдыхает и сжимает его руку. — Тише, — успокаивающе гладит, зная, что вот-вот начнет плакать. — В этот раз мы встретим там наше счастье, нашу «цінність». Всё. Будет. Хо-ро-шо. — Обещаешь? — Обещаю, милая, обещаю. [Дан]       Чувствую ее руки на своих плечах. Открываю глаза и встречаю ее растерянный взгляд. — Даник, началось, — бегает глазами по моему лицу и закусывает нижнюю губу.       Ночной Киев, пустая трасса, её холодные руки, которые совсем не согреваются. Прошу поспать, пока есть такая возможность, но она отказывается. Боится. Морщится при свете ярких фар, изредка появляющиеся нам на пути.       Куча датчиков, проводов, её такой же взволнованный взгляд, ищущий поддержки. Готов быть с тобой постоянно, если тебе станет от этого хотя-бы немного легче.       Очередная схватка. Закрывает глаза, тяжело дышит и сжимает мою руку. Боже, забери ее боль и отдай мне.       Открывает глаза и откидывается на подушку. Ещё одна позади. Моя сильная девочка. — Совсем скоро сможете встретиться со своей девочкой, — проверяет данные врач, улыбается и выходит из палаты.       Она уже совсем меня не слышит. Находятся в какой-то Вселенной, слушая себя и нашу малышку. Поправляю выбившиеся пряди и глажу по бледным щекам. Именно сейчас понял, насколько сильно она мне дорога. Никого так сильно не любил, как её. Сколько силы хранится в такой хрупкой девочке? Я бы, наверное, давным давно сдался, но она продолжает бороться.       Хочу помочь ей, но от меня здесь ничего не зависит. Почему в зачатии участвует два человека, а страдает сейчас только она?       Потерял счёт времени. Ничего важнее её в данный момент не существовало. Краснеет, бледнее, и так по кругу. Вижу боль и радость в её глубоких бездонных глазах. Хочет что-то сказать, но не может. А мне и не нужно. Я все знаю, всё чувствую. — Потерпи ещё немного, маленькая, — целую ее сухие губы.       В ответ кивает головой и продолжает сжимать мою руку. И это самое простое, что я мог сейчас сделать. Простое и единственное.       Громкий крик, заставляющий всех замолчать на мгновение. Маленькие ручки. Маленькие ножки. И такой звонкий голос. Всё в тебе о нас. Наше счастье, наша цінність, наша любовь. — Вся в маму, — сказала женщина, кладя наше чудо на грудь Тине. — Спасибо, — смотрит на меня и произносит так тихо, что, я уверен, это слышал только я. По щекам катятся слёзы. Слёзы радости и счастья. — Люблю тебя, моя маленькая сильная девочка, — соприкасаемся лбами и дышим в унисон.