Ветрогон

      В парке тотчас стало тихо. Притихли под покровом земли скоморохи. Притих, вытаращив глаза на диво, Малюта Златович. Притих Валера, сжимая в руках орешниковый посох. Только стучал по дорожке дождик и хихикали из ветвей мавки, с интересом наблюдая происходящее.       Валера косился на них и гадал: сдадут, не сдадут. Но мавки притаились и хлопали водянистыми глазами, а Малюта, по ходу, повёлся на хитрость, так как не спешил раскатать Зорина через весь парк. Он явно пребывал в замешательстве и выглядел, как попавшийся на шалости мальчишка. — Анастасия Петровна? Какая встреча, — пробормотал Яхонтов.       Валере очень захотелось нервно рассмеяться от того, насколько быстро из хладнокровного садиста Вий вновь стал приветливым и обходительным толстяком в домашнем халате с тапочками. Всё-таки глупую улыбку сдержать не удалось, и Малюта, вероятно, подумал, что Настя ему несказанно обрадовалась. — Как ты сегодня поздно, краса моя, — Малюта приосанился. — Да и погода не располагает к прогулкам.       Валера молчал, боясь хоть словом выдать себя: а вдруг у него остался низкий мужской голос? Только улыбнулся ещё шире и поиграл посохом за спиной (на самом деле это был «айкос»). Малюта растаял и приблизился, Зорин приложил все усилия, чтобы не убежать от него с воплем. — Обворожительна, сегодня просто обворожительна, Настенька, — Яхонтов взял Зорина за ладонь и галантно пощекотал её бородкой. — Цветик Грибово. — Спаси... бо, — пискнул Валера, понимая, что глухонемой Настя никогда не была. Голос его оказался вполне столетовским. — Вы очень любезны, Малюта Златович! — И всё же, тебе опасно находиться тут в такое позднее время, — позаботился Вий. — Что поделать, подменить меня некому! — кокетливо засмеялся Валера. — Ты... Никого не видела? — Малюта колко огляделся по сторонам.       Говорить «нет» было бы палевно и глупо. — Да какие-то мальчишки бегали, Малюта Златович, шумели, — сообразил Валера. — Вот только что. — А куда побежали? — Вон туда, — махнул «айкосом» Зорин в сторону метро. Вий вернул лицу благостное выражение. — Ну, бывает. Дети шалят, — он продолжал гладить в пальцах ладонь Валеры. — А я, сколько тебя ни встречал тут, и не ведал, что ты умеешь так улыбаться. Какая же у тебя красивая улыбка, Настенька. — У вас тоже, — выдал Зорин и подумал: «когда вы не расчленяете никого, так особенно». — Настя, — Валера подобрал под себя задницу, когда почувствовал на ней похотливую руку Вия. Одну из двух, которыми он только что свернул шею Стасе! — Ты сегодня непривычно ласковая. Не брыкаешься, не дерзишь. — А чего дерзить-то? — ошалело пискнул Валера. — Как будто, это что-то изменит! — и с этими словами потянулся и чмокнул Яхонтова в щёку. — Вы ж всегда своего добиваетесь!       Замешательство на лице Малюты стало ещё явственнее. Он даже застопорился на секунду, не зная, как реагировать на внезапно свалившееся счастье. — Так... Что же, значит, ты согласна? — пробормотал Яхонтов. — Мне надо подумать! — Валера знать не хотел, на что там его подписывали. — Я не могу так сразу. Я слишком взволнован... на!       На самом деле Зорин тянул время и мысленно призывал Хорэйна. Наконец, под его ногами задрожала почва. Хорь был рядом, охранял парк, как и велел хозяин. — А что же посох, Настя? — прозвучал резонный вопрос. — Этот, что ли? — Зорин потряс «айкосом» перед лицом Вия. Тот напрягся, так как тоже уловил копошение червя под ногами. — Да забирайте! — набравшись смелости, Зорин изо всех сил засадил Малюте посохом в пах.       Тот крякнул, схватился за яйца и отпустил Валеру, Зорин ринулся бежать, слыша позади себя негодующий рёв разъярённого Вия. Однако тому не удалось опомниться. Чудовищный червь вырвался из под земли и, схватив Малюту за ляжку, принялся с чавканьем всасывать в себя. Вий взревел ещё пуще, моментально обернулся вихрем и вырвался из челюстей Хорэйна. Но даже эта краткая проволочка дала Валере столь необходимое время для бегства. Поняв, что других возможностей спастись у него не будет, Зорин воскликнул «Сат Нам!» и устремился вдоль дорожки резвым ветром, набирая высоту и тягу, как самый заправский джет на взлетной полосе. Малюта увидел впереди другого ветрогона и завыл, завращался, как бешеный. Зорин ускорился, прорываясь в свободное небо, и разрезал ночь ветряными потоками — как тогда, в Невике, летая с Севой. — Валерушка, резвее! — встревоженно окликал Афанасий. — Валерушка, он близко!       Зорин выжимал из потоков всё, что мог, но летать без костюма оказалось в разы сложнее. Позади настигал чудовищной воронкой Вий. Он сокращал расстояние очень медленно, но неотвратимо. — Афоня, что делать?! — встряхнул предка Зорин. — Ускорься, сокол! А ну как тебе покрутиться? Рискни! Возьми парочку потоков и заверти перед собою, на манер пульки! — Окей!       Валера попробовал сделать, как велел Афанасий. Дело пошло лучше, Вий снова начал отставать. Зорин скрутил ещё два потока, скорость разительно возросла. Поняв, что и таким прекрасно держит форму, Валера сотворил перед собой нечто вроде вихревого снаряда, разрезающего воздух и закручивающего встречный ветер. И помчался наутёк. Вий возмущённо возопил, понимая, что жертва сбегает, и завращал воронку со всей дури. Валера не видел его, он смотрел только вперёд, но Афоня кричал: — Отстаёт! Хвала Небу, отстаёт! Соколик, ненаглядный мой, сдюжь! Валерушка, душа моя, кровь родная! Гони! Не дай слабины! Гони в подземелье!       Да, это была здравая мысль. Если верить Санчес, в замкнутом пространстве Вию было сложно. А Валере — не привыкать. Зорин вмазался вихревым потоком в вентиляционную систему гибловской ветки метрополитена, завыл в тоннеле, слыша, как снаружи недовольно зарычал его враг. Малюта в шахту даже не полез! Зорин понял: да, они с Афоней и впрямь оторвались. Он настиг мчащийся по подземелью поезд и впорхнул в открытое окошко. Время было позднее, вагон полностью пустым — внезапно появившийся из ниоткуда долговязый, черноволосый парень никого даже не удивил. Зорин завалился на сиденье и принялся отдышиваться. Резко накатили свинцовая усталость и тошнота — как в Невике, но Валера пощипал себя за уши. Раскисать было никак нельзя. — А-фоня, — сипло гаркнул Зорин.       Граф сидел рядом и восхищенно сверкал на него серыми глазами. Покачивал головой и улыбался. — Он не всесилен, — сделал заключение Валера. — Ты видел? Что скажешь? — Скажу то же, что и ты, — кивнул Берзарин. — Вий не всесилен. — От него, как минимум, реально удрать. — Верно. И то хлеб. — Он убил Стасю, — почти механически сказал Валера и перекатил в голове фразу, чтобы поверить в увиденное ночью. — Убил Стасю. — И обернул мавкой, — добавил Афанасий. — Я предполагаю, это подарок для Столетовой. — Она офигеть, как обрадуется.       Зорин беспомощно уронил лицо на руки, но плакать ни сил, ни желания не нашлось. Валера подумал, что вагон самых разных переживаний за последний месяц сделали его бесчувственной тварью. — Я не относился к ней однозначно, — признался Зорин графу, — ни однозначно хорошо, ни однозначно плохо. Но Стася не заслужила такой смерти. Как и никто в целом мире. Это чудовищно, Афонь. — Согласен, — сегодня старина Берзарин не имел противоречий с потомком. — Я не понял из разговора — он хотел от неё второго сына? — вспомнил Зорин. — Разве у колдунов так бывает? — На моей памяти ни разу, — нахмурился Афоня. — Но и мне так послышалось. С чего бы?       Валера пожал плечами и сунул руку в карман. Да, «айкос» был опять похерен. И похерен не где-то, а у Вия. Валера моментально вспотел. Его вещь осталась у Вия! Он уже знал, как это плохо. Чужую вещь опытный колдун может заговорить на что угодно, даже на смерть! На память сразу пришёл рубиновый перстень и проклятье Аграфены на родильной крови. Идиот! Утырок!       Валера застонал и в отчаянии глянул на графа. — Ерёму просить нельзя, — сразу упредил тот. — Иначе Яхонтов лишится последних сомнений в том, что это был ты, мил друг. Да. Вот же попал ты впросак! А ведь через вещицу он тебя и выследить может. Наша станция. Пойдём, но ты сиди внизу, а я проведаю, как там снаружи, спокойно или нет.       Они вышли на «Сухарной площади». Валера удручённо уселся на лавочку в вестибюле станции, а Афанасий ненадолго исчез. Вернулся, вытер лоб платком — Зорин понял, что его пасут. — Двое духов наверху. Не могу сказать наверняка, но мне показалось: Алатырёв и Бабогуров. Небо, Небо, до чего дошли ветрогоны Балясны! Рода друг против друга стоят! — Что будем делать, Афанасий Фёдорович? — сдвинул брови Валера. — Не знаю, соколик, не знаю... — протянул граф и сел рядом. Положение их казалось безвыходным.       Но тут двери подъехавшего из Гиблово поезда распахнулись, и на платформу вырулила Санчес. Зорин подскочил со скамьи и бросился к ней. Санчес, увидев его целым и невредимым, облегчённо выдохнула, однако обнять себя не позволила. — Изи, Зорро, я только проветрился! Сейчас опять буду тобой пахнуть, папа запалит. — Саш, там духи наверху, и у Вия мой «айкос», — пожаловался Валера. — А со станции через десять минут всех погонят, метро закрывается. — Расслабься, я всё пофиксю, — подмигнула Санчес. — Забыл? У меня его фамилия. — Он убил Стасю, — напомнил Зорин. — Я — не Стася, Зорро, — заявила дочь Малюты. — Супердевушки не прячутся¹. Пойду, скажу папе «привет». Мутаборнешь во вторую серьгу?