Ветрогон

— Настасья Петровна, не ели бы вы лишних пышек. Гузно у вас вырастет, а виноватые мы с Валерием Николаевичем окажемся.       Столетова с набитым ртом недружелюбно покосилась на Афоню. Тот стоял и паскудно улыбался. Валера хохотнул и похвалил предка за подкол ведьмы: — Тять, пять баллов.       Настя упрямо надкусила ещё один сказочно вкусный пончик — в последнее время от нервов её прорвало на сладкое. Большая Конная улица славилась на весь город пышечной, и выписку из больницы Валера решил отметить тут. Спустя всего двое суток после операции, если тыканье старческими корявками в живот можно назвать операцией, он чувствовал себя лучше, чем когда-либо прежде. У него стало больше сил, появился аппетит и, странно даже помыслить — желание радоваться жизни. Жаль, что летать ему разрешили лишь с завтрашнего дня! Но и сегодняшний Зорин решил провести с пользой.       Полдня они с Настей помогали Нателе с бабушкой и возились с Нико, а вечером отправились гулять по городу. Невик готовился к Новому году: повсеместно украшали дома и магазины, на улицах ставили нарядные ёлки. Валера подумал о том, как хорошо будет через пару лет оказаться здесь с сыном. Наверное, он уже сможет понять, что такое гирлянды и шарики, будет тянуть за руку, называть «папой» и просить подарки от Дедушки Мороза. Если до того другой, не самый добрый Дедушка Мороз не выпилит его отца со всей жестокостью патологического блендер-маньяка... Валера тут же вспомнил о другом малыше, виденном во сне, и представил его рядом с Нико — чуть меньше ростом, с золотистыми столетовскими волосами, голубыми глазами, с любопытством смотрящими в красочный новогодний шар. Настя обнимала обоих ребятишек, их круглые щёчки были румяны от зимней стужи. Валера сморгнул светлую фантазию и сказал Столетовой: — Ну что? В магазин и на каток? — Ага, — та запихнула за щеку последний кусочек пышки.       На Бобовую каждого привело собственное дело. Игорёк прислал Валере видос новых работниц кафе — Зоя неожиданно собралась замуж за ветальянца и на днях покидала Балясну, а Крис нашла работу попрестижнее. Игорёк не стал приглашать новых официанток и обзавёлся четырьмя духами. Правильное решение, подумал Зорин. Духи и покладисты, и работящи, и платить им не надо. Снабжай безоарами с рутом, да покупай подарки! Духи в образе приятных девушек очень понравились Валере. Игорь сказал, что их помог выбрать Лель. Но работницам нужна была униформа, которой в Балясне не нашлось.       Настя же захотела отблагодарить и порадовать своих мавок и присмотрела им невесомые серебристые платьица и браслеты с колокольцами. Русалочки, временно обитающие со скоморохами, в один голос запищали по мессенджеру, что хотят обновки. Так колдуну пришлось раскошелиться на своих и ведьминых подопечных. Зорин долго смотрел на оленьи рога, которые когда-то просил его купить Ерёма. Смотрел и понимал: нет, к бабочкиным крыльям они явно не подойдут. Не зная, зачем, Валера взял для духа, давно ставшего чужой собственностью, пару длинных, ажурных мотыльковых усиков. Почти как рога, только с крыльями смотрятся нормально! Зорин был уверен: Ермолай обрадовался бы подарку. Афанасий на все его мысли только головой качал, мол, напрасные траты, Валерушка. Зорин корил себя за сентиментальность и понимал, что сокровищница Сухарной башни когда-нибудь опустеет. Но надеялся, что случится это не раньше битвы. А потому взял ещё рута, безоаров и недавно поступившей в продажу мази с одолень-травой. Да, дажди за такой краткий срок умудрились вырастить первую плантацию живительного растения и наладили производство лечебных зелий!       А еще Зорину пришли заказанные из больницы контактные линзы — тоже шедевр инженерии даждей и семарглов. Линзы сами подстраивались под дефект зрения и могли регулировать фокус вне зависимости от того близорук колдун или дальнозорок. Необходимость носить очки отпала, притом снимать линзы тоже оказалось необязательно. Колдовской мир не переставал удивлять Валеру: тут легко свершались самые сложные дела, однако в таких простых вещах, как любовь и отношения, представители его испытывали чудовищные трудности...       Тут Настя захихикала, тронула Валеру за плечо и сунула мобильник: на странице Санчес «Всети» появилась новая запись. Кадр из пронзительного фретцийского фильма про любовь матёрого профессионального киллера к девочке-подростку¹. На фотографии они стояли вместе и целились в невидимых врагов из пистолетов. — Я, пожалуй, лайкну, — сально ухмыльнулась Настя. — Я, пожалуй, тоже, — Зорин полез за телефоном.       Ребята добрались до катка на Новой Гунландии и дождались сеанса. Насте даже не пришлось брать коньки напрокат, Валера отдал ей свои профессиональные подростковые, и они прекрасно подошли к маленькой ножке Столетовой. Правда, Настя сетовала на то, что коньки жестковаты, но уж лучше так, чем примерить дешёвые и побитые жизнью прокатские, причём, неизвестно, с чьей потной ноги. Валера хотел было расплевать недостаточно ровное покрытие катка и кучу хаотично перемещающегося народа, но сдержался: Столетова выглядела, как ребёнок, готовящийся сделать первые шаги, и портить ей сказочное настроение было бы гнусно. Зорин смирился, его пара «GRAFов» отлично себя вела и на плохом льду. Он совершил несколько несложных пируэтов и подъехал, чтобы помочь Насте выйти на лёд. Та выкатила с грацией тумбочки и растопырилась всем телом, лишь бы не шмякнуться. Даже глазищи округлила! Валера засмеялся на такую милоту, поддержал ведьму и шепнул: — Я тебя немного покатаю, привыкни. — Ага, — Столетова вцепилась в него мёртвой хваткой. И почти сразу чуть не навернулась — зацепилась зубцом о лёд. Валера чмокнул её, велел держаться ровно и покатил по кругу. Настя раскраснелась от волнения и пугливо посмеивалась. Зорину подумалось, что ей нравится вот так довериться ему и хоть где-то почувствовать себя беспомощной и хрупкой. Помимо Игорька Валера никого не пытался научить кататься на коньках, и потому старался быть очень внимательным и терпеливым. — Держи равновесие, чуть подайся вперед, картошечка, и толкайся, — он попытался отделиться от Насти, развернувшись к ней лицом, и придержал её за руку. — Крутяк, — та вздрагивала и почти не разбирала, куда едет, полностью поглощённая непривычными ощущениями. — Я знал, что тебе понравится. Толкайся, смелее!       Настя ехала резвее и смеялась, Валера не мог любоваться на неё, он старался охватывать боковым зрением всё, что происходило на катке. Он развернулся, приобнял Столетову и показывал ей, как надо двигаться. Настя, хохоча и цепляясь за его рукав, повторяла движения. — Ты умница, картошечка! Мы с тобой скоро будем в парном катании выступать! — Зорин уже видел, как поднял бы её на руки и закружил, но всё ещё не был уверен, что ему хватит сил после больницы, чтобы не грохнуться вместе с Настей и не заслужить порцию люлей помимо ушиба.       Но вдруг кто-то дерзкий и умелый промчал мимо ребят и прицельным движением отпустил Валере пинок под зад, а потом натянул капюшон от куртки чуть ли не до подбородка. Зорин опешил от такой наглой и молниеносной атаки. Неведомый обидчик уже был где-то вдали, когда Валера, удержавшись на ногах и удержав Столетову, выпутался из капюшона. Сразу после этого на них с хохотом наехала Сашка. — Ага, попались! Чуитс, хоуми!       Она держалась на коньках намного увереннее Столетовой. Настя завизжала от радости и испуга, схватила Сашку за куртку. — Крошка, ты первый раз, что ли? — Ага!       Валера всмотрелся в кружащих людей и понял, что его мог так лихо протроллить не кто иной, как Тиронов собственной персоной. Но не успел высмотреть тренера — тот явился из ниоткуда, лихо крутанулся перед Валериным носом и, победно скалясь, умчал на второй круг. При Зорине Сева никогда не выходил на лёд самолично — сказывались его травмы. И тут смерч из стормикраша воплотился в настоящий шкодливый ураган на полозьях! Валера никак не мог допустить новой атаки престарелого наглеца и, оставив Настю на попечение Сашки, полетел догонять Тиронова. Тот затеял салки, Зорину ничего не оставалось, кроме как петлять между чинно катающимися людьми, пытаясь ухватить Севу за шарф. Но тот был невообразимо вёрток, точь-в-точь как в сторминге. Зорин мчал за ним, а Тиронов хохотал и лупил себя варежками по заднице, мол, догони, если можешь! «Старый говнюк!»       Наконец, Сева долетел до девушек, подхватил их под руки и закружил. Настя завизжала от страха и ухватилась за деда. Санчес заржала. — Внучка! Ты вообще что ли не катаешь? — Дед, я первый раз! — пискнула Настя, теряя равновесие и цепляясь за бортик. — Ого, тогда с почином! — Сева повертелся перед Столетовой и был сшиблен Валерой. — Это моя девушка, Всеволод Глебович! — в шутливой ревности воскликнул Зорин. — Да ну, — упер руки в боки Сева, причём, совершенно Настиным жестом. — Это где это на ней написано, что она — твоя? Насть, покажи паспорт! Девчонки смеялись, ожидая, чем дело кончится. — Я вас на дуэль вызываю! — подтрунил над тренером Валера, спесиво постучав коньком о лёд. — Раз вы так неровно дышите к моей девушке! — Дуэль, щенок? — фыркнул Сева, запихивая сине-белый шарф внутрь куртки. — Это ты меня вызываешь? — Да, Валерушка, ты пробудил древнее лихо, — шепнул Зорину Афоня. — Тироновы во все времена отъявленными дуэлянтами славились. Демьян Максимович-то так и погиб на дуэли. Проткнули его, и кровью истёк Дёмушка. А его сынок, Борис, пока не остепенился, немалое количество народу заставил богу душу отдать.       Сева же мигом откатил на свободное пространство в центре катка, грациозно покружился, а потом натянул поплотнее на уши шапку и, приготовившись, совершил красивейший сальхов² в три оборота. Санчес издала одобрительный возглас, девочки разом захлопали в ладоши. Тиронов, светясь азартом, подъехал, спустил шапку к бритому затылку на лихой манер и подбоченился: — Спорим, тебе слабо, щенок? — Да легко! — Зорин не заставил себя ждать. Он уже успел тайком схомячить кропаль рута, чтобы быть резвее, и уже знал, что покажет Севе. Тот очень любил риттбергер и всегда искренне удивлялся, почему такой сложный прыжок так мало стоит. Зорин выехал на лёд и чисто прыгнул, совершив три оборота. Настя восторженно запищала, Саня снова завыла, раздались аплодисменты девочек и не только. Поняв, что риттбергер удался, Валера вытянулся в ласточке — пусть не с полным шпагатом, но всё равно — чисто и красиво. — Гадёныш, — уязвлённо похвалил его Сева. — А как тебе такое?       Эти двое собрали уже круг зрителей, выделываясь друг перед другом, а Санчес с Настей смотрели на шоу с горящими глазами. — Я его еле уломала сходить покататься, — призналась Санчес. — Он всё жался: «Нет, зачем, я старый заслуженный тренер, бу-бу-бу», — она предложила Насте ириску. — Потом встал на лёд и всё. Я думаю, он фигачил ночами на катке один. — Мой катается, я точно знаю. Зимой коньки, летом ролики и моноколесо. — Сумасшедшие, — хмыкнула Сашка, тепло улыбаясь. В это время её мобильник несколько раз разрывался треском в кармане. Настя понимала, что Санчес ищет Лель, и та нехорошо поступает с ним. Либо же просто знает, чего ждать от жениха. — Что? — Сашка увидела её догадку, — не, не хочу. Просто не хочу. Ветер к ветру, крошка. — Но дед не твой ветер, ты же понимаешь, — возразила Столетова. — С ним... хорошо, — промолвила Яхонтова. — Я полюбас чувствую, что он рядом надолго. Как ангел-хранитель. Мы нужны друг другу. Да и хватит с меня шутов! — Они — наши союзники, — напомнила Настя. — Все, кроме Леля.       И девчонки зааплодировали очередному парному вращению мужчин. Оба, красные и уставшие, подъехали к спутницам. — Ну что, прекрасные дамы! — пропыхтел Сева. — Кто из нас с Валерь Николаичем круче, а? — Круче? — прищурилась Санчес. — Круче только девочки! — она подхватила Столетову под локоток и гордо увезла на круг. Настя хохотала и махала Зорину красной перчаткой. — Видал? — любовно хмыкнул Сева, провожая взглядом Сашку. — Яхонтовская порода. Такая первенство не отдаст никому. Эх, Валера, Валера. Отчего мне не сорок, а? — Да бросьте вы обламываться, Всеволод Глебович, — пихнул его Зорин. — Вы ей сразу понравились. Ещё когда она Лазуриным прикинулась. — Да ну, — Сева засопел и приложил ладонь ко лбу. — Ёшкин кот. — Он постарался отвлечься от катка и кинул пытливый взгляд на Валеру. — А ты, чёрт, оказывается, ещё и катаешь. — Я и не бросал катать, — признался Зорин. — Я не со льда ушёл тогда. — От меня, стало быть, ушёл, — догадался Сева и, обидчиво покривившись, кивнул на девчонок. — Вон на Настьке коньки. Твои же, для выступлений? — Да, те самые. Подошли ей, представляете? — У тебя лапа всегда большая была. — Зорин почувствовал руку тренера на своей спине. — А в коньках тех полсилы рода Тироновых, Валерка. Так-то. — Так вот куда вы её засунули, — улыбнулся Валера и в обратку водрузил руку на плечо Севы. — Я очень рад, что вернулся к вам, в спорт, пусть и не фигуристом. Что вы выздоровели, Всеволод Глебович. И что семью нашли. — А я-то как рад, ты бы знал, — счастливо вздохнул тот. — Столько удали, блин, появилось, откуда не ждали. Эх. Саня тоже отцом покалеченная. Слава Своду, не физически. Но это нас сближает. Нравлюсь я ей, значит... — мурлыкнул Тиронов. — Настя, держись ровнее, не заваливайся на Саню! — он отделился от бортика и метнулся к девочкам, давать ценные тренерские указания. Колдуны учили Настю кататься на коньках ещё час с лишним, а потом Сева загнал всех по домам. «Чтоб завтра в десять утра явился в ангар и не жаловался на усталость!»       Настя ехала в метро, в полнейшем изнеможении привалившись к Валериному плечу, и думала о Сашке. О том, что в той всё же очень много от Дарины. Смелость. Искренность. Беды с парнями. Жизнелюбие, несмотря на трудности. Заразительный смех и солнечная улыбка. Но вместе с тем — то, чего в Дашке не было. Нежелание смириться с судьбой, норов, сила, стремление к независимости. Санчес была ещё очень юна, но в ней угадывался великолепный лидер. Ведьма Колпаковки. — Её никто никогда не заменит, — шепнула сама себе Настя. — Это точно, — машинально ответил Валера. Настя встрепенулась, поняв, что он думал примерно о том же. Зорин поцеловал Столетову в макушку. — Никого и никогда не получится заменить. Но можно попытаться сохранить того, кто появился в твоей жизни, верно, ведьмочка? — Верно, — Настя сильнее сжала его ладонь.