Ветрогон

      Настя Столетова проснулась от сердитого Валериного голоса, доносящегося с кухни. — Блин, собаки сутулые! Слезайте и идите на тарелку! Чё за жесть?       С кем это он ругается?       В комнату проникал аппетитный аромат жареного теста — наверняка, Валера решил испечь блинчики, но потом, по Зоринскому обыкновению, что-то пошло не так. Настя слезла с постели, просеменила в кухню и увидела чудо. По натяжному потолку, оставляя широкие следы масла, бегала стайка блинов. Из угла в угол, подобно рыбкам в аквариуме! Красный от возмущения Зорин, перепрыгивая с табуретки на табуретку, безуспешно пытался вилкой, как гарпуном, подцепить хоть один. Настя не удержалась от смеха. — Блин, картошечка! — махнул вилкой незадачливый пекарь. — У меня тут, блин, блины сбежали! — Как это вышло-то? — угорала Настя. — Да блин! Я тесто с боллзами и рутом замесил... Думал, сотворить суперспортивные блины. А сотворил суперактивные. — Ох, — Столетова вытерла слёзы. — Колдун, ты превзошел сам себя. Как их теперь есть? Давай их выпустим.       Она открыла форточку, и блинчики, завидев путь на свободу, шустрой стайкой тут же шмыгнули в окно. — Ну вот, молодец! И чем нам теперь завтракать? — Зорин слез с табуретки. — Бутеры без колдовства, — решила Настя, открывая холодильник. — И кофе, псинка! Надеюсь, он у тебя не сбежит? — Ты не могла сказать мне ничего более обидного, nasty, — спесиво раздул ноздри Валера. — Поэтому, будь добра, достань зерно из морозилки и приготовься вкусить лучший кофе в своей жизни!       На самом деле Зорин очень скучал по работе и их с Игорьком уютной кофейне на Никоновке. Даже колдовские умения не могли сбить Валеру с миссии напоить мир лучшим кофе на свете. И чтобы не терять навык, он экспериментировал дома с разными сортами кофе и молока, с водой разной минерализации. Первейшим и главным дегустатором всегда выступала Настя. Ради неё одной Валера даже купил два литра сиропов: карамельный и лавандовый. И сегодня он тоже старался ради любимой. Спустя десять минут Настя Столетова пригубила шедевр Валеры, почмокала губами и наморщила нос. — Чот... Странный вкус. Какой-то, — обычно востороженная Настя отставила чашку. — Ты пережарил, что ли? — Э? — Валерин мозг попросту отказался воспринимать то, что слышал его обладатель. — Ну не знаю, молоко прокисло? — Столетова принюхалась к кофе. — Не могло прокиснуть, что ты выдумываешь, — Валера выхватил у неё из рук чашку и отпил. Несмотря на дикую смесь сиропов, напиток вышел очень приятным на вкус и, сто процентов, должен был понравиться ведьме. — Нифига не прокисло, ты чо! — Ну-ка, дай, — Настя отобрала кофе и отпила ещё раз. — Валер. Честно, не очень. — Не очень? Как это не очень! Насть! Как это — не очень? — он вылупился на неё, — вкусно же! — Неа, — Настя растерялась, хлебнула ещё и заявила: — мне что-то невкусно.       Валера подошёл к ней, водрузил ладонь на лоб. — Горячки нет. — Он пощёлкал пальцами перед лицом Столетовой. — Реакции тоже в норме. Настасья Петровна! Что с вами, драгоценная? — Да не знаю я! — она вернула кофе Валере. — Не знаю. Мне... Сироп не нравится. Может, клубничный? — Клубничный? — скривился Валера. — Да, с... — Настя задумалась, будто подбирала в уме лучшие варианты, как поиздеваться над его безупречным вкусом, — с имбирём. Вот, клубничный с имбирём. И мёдом. — Чиво?! — полыхнул Валера. — С мёдом? Молочный кофе с имбирём и мёдом? Ты ж ненавидишь молоко с мёдом! — И клубнику не забудь. А вот бы её прямо сейчас поесть! — заявила Столетова. — Давай залетим в супермаркет, купим клубники? — Д-давай, — Валера аж вспотел от её закидонов. Уж не Настя ли с пеной у рта доказывала Зорину под прошлый Новый год, что зимняя клубника напичкана нитратами и брать её ни за что не стоит, да ещё и втридорога! — Отлично! — Столетова умотала в ванную, оставив оторопевшего Валеру намывать чашки. Сзади к потомку подступил Афанасий и тихонько шепнул на ухо: — Кутенька. Дозволь высказать догадку. Уж не тяжела ли, часом, наша красавица, ведунья грибовская?       Зорин побледнел и пронёс гель для мытья посуды мимо губки.       Тренировка выдалась обычной, правда, Валера всё думал о том, что Аграфена и впрямь всучила им с Настей ребёнка. Нет, Зорин верил в правдивость сна и всего сказанного ему предыдущей грибовской ведуньей. Но пока не столкнёшься лицом к лицу с исполнением пророчества, оно кажется не более, чем громкими словами.       Он выполнил несколько удачных дэшей с Санчес, и решил уединиться минут на десять — покурить, пока Сева не видит. С некоторых пор Валера облюбовал для этих целей высотную башню «ГосПар» — гигантскую гладкую кукурузину, торчащую над заливом неподалёку от дома. Здание для такого ажурного города, как Невик, совершенно нелепое, однако вид с его верхушки открывался фантастический. Это вам даже не восемьдесят восьмой этаж «Гермеса» в Сити!       Валере было о чём подумать в эти десять минут передышки, было что сообщить Афанасию. Он домчал до верхотуры, понял, что на самом шпиле слишком ветрено и некомфортно, скатился по облицованной стеклом стене небоскрёба этажа до семидесятого. Уселся на опоры стеклянного фасада и, достав «айкос», принялся дымить в лазурное небо. Всё же, в Невгороде самые красивые небеса и море на свете, а с такой высоты их способны созерцать, разве что, птицы, промышленные альпинисты да ветрогоны! Валера наслаждался не только фантастическим обзором с высоты, но и тем, как хорошо работают его новые линзы. Как будто другие глаза вставили. Мобильник в кармане завибрировал смской, Зорину до смерти не хотелось лезть за пазуху, чтобы прочитать её, ведь тогда сеньор морозец ухватит за бочок, и станет мерзко. Струя пара улетела параллельно земле и белым облачком растворилась в голубизне солнечного дня — одного в череде последних в уходящем, таком непростом году. — Афанасий Фёдорович. — Да, соколик, — граф Берзарин, как обычно, возник из ниоткуда. — Я тебе не всё рассказал, мил тять. Про тот сон с Аграфеной и её испытанием. — Зорин потёр нос. — Короче, у нас со Столетовой будет ребёнок. Да уже есть, по ходу. — Вот так да! — засветился граф. — Когда ж вы успели? Значит, я не ошибся в предположении?       Валера помотал головой, выпуская носом пар, и пожал плечами. — Поздравляю, в таком случае! Настасьюшка не знает ещё? Ах, да, ведьмы своей судьбы не чуют. Что ж! Столетовым продолжение рода так же нужно, пусть ведунья выйдет и с колдовскими кровьми... — Тять, — перебил его Валера. — Там у неё мальчик. Сын. Инфо сотка.       Афанасий разом скукошился и в изумлении прижал ладонь ко лбу. — Неужто брат Нико? — Да. И, как я понял со слов Аграфены, не простой колдун. Не стрибог... Если ты понимаешь, о чём я.       Афоня испуганно закивал. — Посему, как глава рода, я хотел бы, чтоб он со своей силой не натворил глупостей по жизни. Я не знаю из Берзариных никого адекватнее тебя. И плюс к тому, мне бы хотелось вернуть тебе то, что я же у тебя по дурости и забрал. — О чём ты толкуешь, кутенька? Что-то не пойму я, — залепетал Афоня, приложив руки к груди. Валера, видя его волнение, улыбнулся. — Да всё правильно ты понял. Я хочу предложить тебе жизнь. Будешь моим младшим сыном, Афанасий Фёдорович?       Старый граф захлопал глазами и часто задышал, Валера увидел, как у него начали подрагивать брови и подбородок. Он выглядел всё таким же обескураженным, словно не верил свалившемуся на него счастью. — Я? Мне — жизнь? — Тять, — засмеялся Валера. — Ну так что? Пойдёшь ко мне в кутята?       Берзарин закрыл лицо руками, провел по коже несколько раз, словно умываясь, сморгнул слёзы, потом всё же, заплакал, и, утираясь платком сказал: — Валерий Николаевич... Потомок. Глава рода! Да. Я согласен. Почту за честь! — Круто, — Валера провел через него рукой в желании подбодрить. — Я знал, что смогу на тебя рассчитывать. Тогда и этот гештальт уже закроем, да?       Берзарин сумел взять себя в руки, сохраняя достоинство аристократа. Он промокнул светлые глаза платком и дрогнувшим голосом сказал: — Но пока ты в опасности, я должен стоять у твоего плеча. Я не могу сейчас воплотиться в дитя. — Тогда мы поторопимся с решением наших вопросов, верно? — рассудил Валера, словно победа над Яхонтовым для него была плёвым делом, самым обычным дедлайном. — До рождения я могу побыть Афанасием. — А потом? — сощурился Валера. — Как мне тебя назвать в новой жизни? — Тимофеем, — сразу сказал граф. — Славное имя. Можно мне его? — Тебе всё можно, — ласково ответил Зорин. — Будешь Тим. Настю только обрадовать как-то надо. Боюсь, она очень сильно удивится новости. — Как бы от её удивления у тебя хребтина не заболела, Валерушка, — весьма резонно заметил Афоня. — Ну посоха-то у неё пока нет, чтоб меня огулять, — Зорин полез за пазуху за телефоном, который не прекращал пиликать. Ему писал Дрокин. — Кстати о посохах. Паша Дроссель: бро, чё вы с Лелем сделали? Он сегодня умотал в «цифру» в расстроенных чувствах. Прихватил Зефа, меня бросил и умотал. Zорин: Паш, есть дело на миллион. Мне нужно посоветоваться с тобой, Сашкой и Черновым. Срочняк. Паша Дроссель: насчет чего? Ты в курсе, что завтра олды устроят коллективный замут против Вия? Если ты об этом, то я пас! Zорин: не об этом. Пересечёмся, обсудим. Паша Дроссель: ок. — «Поспешай медленно», — передразнил Дрокина с его родовым девизом Валера, убирая «айкос» и телефон. — Но мне этот норный краб куда больше Леля импонирует. Он хоть не так коварен, да, тять?       Зорин повернулся к Афоне и увидел, что тот, не мигая, уставился в стеклянную стену за плечом и пытается подёргать потомка за рукав костюма, чтобы привлечь внимание. Зорин сам обернулся и охренел. В переговорном кабинете с той стороны стеклянной облицовки башни «ГосПар», по-видимому, шло совещание. За длинным столом сидели прилично одетые люди с важными лицами, обратившись на того, кто вещал доклад. А во главе стола восседал и вовсю таращился в окно прямиком на Берзарина председатель совета директоров компании «ГосПар» — Малюта Яхонтов.