Ветрогон

      Серое небо на востоке распласталось двумя полотнами крови, мазнуло отвратительным рдяно-алым по заснеженному вольхскому льду. Настя ахнула и вжалась в плечо Петра. Следом из туч разлетелись четыре вихря. Ветрогоны, оставшиеся на земле, помчались их ловить. Раздались весёлые голоса, и у Столетовой на секунду перехватило дыхание от невероятной, пришедшей на мережку вести: Зорин убил Вия. Он развеял Малюту. Вот только где он сам? И дед.       Столетова попыталась почётче настроить сигнал, но, увы, для этого она слишком испереживалась. Она растерянно огляделась. Вокруг затихала битва. Игорёк оттащил их с Петром за белый киль яхты, просыхавшей на берегу, а сам побежал помогать клонам. Папа отстегнул Насте кляп и прижал её к себе. — Чтобы тебя выстрелы не задели. — Папуль, короче, это не квест, — призналась Настя. — Да я сразу понял, — отозвался Пётр. — Надо же было отвлечь их внимание. — Пап, ты не рассказывал, что неуязвим. — Сама бы догадалась. Я ж не болею никогда. И потом, помнишь, я на юге случайно в ущелье провалился? Ни царапины. — Помню, — с содроганием в голосе сказала Настя. — Высота там была нормальная, бр-р-р.       Тут высокий и стройный молодой незнакомец притащил им Вику и Катю. Настя заглянула в его чёрные глаза и сразу почувствовала энергию Нателы. Без сомнения, это был один из братьев Арцивадзе. Он поцеловал руку Кате, та, хоть и была испугана, зарумянилась. Потом парень по-зорински ухмыльнулся и умчал в бой. Катя переглянулась с Настей, Вика обняла их: — Колдуны вы мои! Пётр, а я не чуяла, что ты Хорз! — А должна была? — улыбнулся Петя. — Мам, ты видела его? Видела? — Катя высматривала в потасовке того парня. — Орёл, да? — подмигнула Вика дочери. — А ты, моя дорогая, — она погладила Настю по плечу, — готова выйти замуж за Вия Балясны? — Он жив? — встрепенулась Столетова. — Он — Вий? — Конечно. — А дед?       Петя настороженно глянул на дочь. — Какой дед?       Где-то в сосновом бору Валера отполз к стволу дерева и прислонился спиной, пытаясь справиться с эмоциями. Достал «айкос», выдул пар ноздрями. — Я развеял Севу, Афонь.       Старый граф захлопал на него глазами, огляделся и заключил: — Нет, среди мёртвых я его не вижу. Стало быть, жив ещё Стрыюшка.       Зорина мигом подбросило на ноги. Немочь отступила, оставив для разума единственную задачу — найти Тиронова, куда бы его не отнесло. — Сева! — заорал на весь лес Валера, прислушиваясь к шепоту ветра в соснах. — Всеволод Глебович! Афонь, — он откашлялся. — Найди его, срочно.       Предок исчез и вскоре появился встревоженный и бледный. — Отыскал, идём скорее. Раненый Севушка наш. Сильно раненый.       Валера зажал повреждённую руку и припустил за ним. Он петлял позади графа между сосен, проваливаясь в снег и оставляя на нём дорожку красного пунктира. И вскоре расслышал негромкое приговаривание: — Ты, свекор, воротись, а ты, кровь, утолись; ты, сестра, отворотись, а ты, кровь, уймись...       Валера устремился на голос и почти сразу увидел Севу. Тот сидел, весь бордовый от потеков чужой и собственной крови, прислонившись, как недавно Зорин, спиной к сосне, и держал руки на одной из ран. Сердце Валеры сжалось. У Стрыя оказался жестоко распахан весь правый бок и бедро, под его телом снег топила тёмная лужица. Он не кривился от боли, только шевелил губами, стараясь заговорить себе кровотечение. От головы и спины его шёл пар. — Всеволод Глебович!       Голубые глаза на полосатом, грязном лице как и прежде радостно распахнулись на ученика. — Валерка. Живой. — Всеволод Глебович, — тот подлетел к Тиронову, обнял одной рукой. Почувствовал на спине крепкие, горячие ладони и понял, что у Севы ещё в достатке сил. — Вам... Опять досталось. — На себя глянь, оборванец, — усмехнулся Сева. — Погоди, сейчас успокою тут, тобой займусь. — Он кивнул на бедро. — Сильно течёт, зараза. — Простите, что я вас срезал, — Валера кое-как освободился от изодранного Jeto и, невзирая на снег кругом, принялся стаскивать поддетую футболку. — Ничего и не ты, — возразил Сева и прочитал принт: — «Этот человек может начать говорить о кофе в любой момент». Ха-ха! А я чай люблю. Вот бы сейчас чаю горячего! — Как вы выжили, Всеволод Глебович? — Зорин пытался разорвать любимую футболку на несколько частей. — Каком об косяк. — Сева помог перемотать себе бедро. — Я ж тоже времени не терял. У Сани учился дэшить. На ней репьём и покатался до высоты, силы экономил. Потом оглушил Санечку и прыгнул в Малютку, да так, что он растерялся. Тут твои знания про або офо мне помогли. Я хорошо его застопорил, да? — Да, — Зорин закончил перевязывать Тиронова и подставил ему свою рану для заговора. — Потом увидел, что ты мчишь, и дэшнул нахрен оттуда ещё разок, — хмыкнул Сева.       Зорин посмотрел на доблестного тренера с признательностью. — Вы спасли мне жизнь и его победили фактически. — Ты что, с ума сошёл? — нахмурился Тиронов. — Это ты был. Заслуга твоя. И, ох, Валера, как ж хорошо, что ты сделал это без меча. Теперь есть шанс, что нас не обвинят в убийстве. Можно все представить как несчастный случай. Как тебе-то удалось? — Земля помогла, — улыбнулся Зорин, пока Сева шептал заклинание. Кровотечение в руке понемногу успокаивалось. Обрывки футболки Валеры на бедре у Стрыя так же понемногу набухали кровью. Его бок зиял открытым мясом. Сева кивнул на свои раны: — Ничего смертельного. Не проникающая. Я баловень судьбы, говорил тебе. Ещё бы забрал нас с тобою кто, было бы совсем хорошо. — Они там дерутся, — поведал Валера. — Саня приземлилась, не видел? — Видел, её поймали. — Славно. — Сева пособил Валере влезть в рукава Jeto, застегнул его и осмотрелся. — Однако ж, не август и не Пошново. Тут и окоченеть недолго. Берзарин, а Берзарин. Пойдём потихоньку? Попробуем сами выбраться? До Нового года? — Да, пожалуй, — кивнул Валера. — Мёрзнуть нам точно не стоит.       Он помог Севе подняться, Тиронов опёрся на его здоровое плечо и захромал по лесу. Несмотря на ранения, он выглядел счастливым и без умолку болтал, подбадривая Зорина. — Валер, а Валер? — М? — Валеру слегка подташнивало от усталости и потери крови, но он ради Севы старался держаться бодряком. — Покажи пряжку-то. — В кармане. Если отпущу вас, мы упадём. — Вообще, это несерьёзно. Ты ж Вий. Привыкай меня называть Севой и на «ты». А то — Вий Балясны Стрыю Невгорода — «Всеволод Глебович»! Как телок, ёшкин кот. Несолидно. — Окей. — Валер. А я тебя поначалу, знаешь, невзлюбил. — Чё? — не понял Зорин. Сева смущённо заулыбался. — Да Колька, блин. У меня сложный период был. Как раз после того боя. Сонька обиделась, рука не работала. Отец спустя год умер. А тут ещё он: я женюсь, Сева! По большой любви. Ну ёшкин кот! Сплавился в Дзергии, называется. Я думал, всё. Нет у меня больше друга. Он, правда, отнекивался, с Наткой зазнакомил, в гости звал часто, на выезды. Потом, как ты родился, конечно, реже. А как-то раз, тебе года три, то ли, было, припёрся с тобой ко мне. — Сева смеялся, вспоминая былое и утирал обильный пот. — И пока мы лялякали, Валер, в кухне... — ...Я твои медали все вытащил и надел, — припомнил Зорин. — Так и вышел к вам, гордо звеня. С медалями, с кубками на себе и в руках. Я помню твои глаза бешеные, когда ты увидел. А папа давай ржать. — А помнишь, что сказал? — Не. — Меня по плечу хлопнул и говорит: «ну, Сева, мой тебя когда-нибудь сделает». А мне так обидно стало. Какой-то щенок, понимаешь! Друга забрал, награды отобрал, ещё и скалится стоит! Ну мы и поспорили. Что ты не сможешь меня сделать по количеству медалек. С чего твои коньки-то начались! Понимаешь, Валерка? — он по-доброму заморгал на Зорина, и тот увидел, что Севины глаза заблестели слезами гордости. — Понимаю. — А сегодня ты помог мне честь рода вернуть. Хороший день! Лучший в моей жизни. У тебя лучший день какой был?       Валера усмехнулся и кровавая корка на его лице стянула кожу. Он хотел было напомнить Севе про выступление перед операцией в двенадцать лет, но решил — теперь, пожалуй, нет. — Этот. — Тоже, значит. — Тиронов снова вытер пот, ручьями льющийся по его вискам. — Вам... Тебе что, всё жарко? — напрягся Зорин. — Нет... Попить бы, — сморгнул Сева и замолчал. Валера покосился на его ногу. Кровь так и не остановилась, след оставляемый ботинком Hurricane пачкал красным. Тиронов глянул на ученика и шепнул: — Что-то в глазах темно, Валерка.       Его ноги подкосились, и он утянул за собой Зорина в снег. Упал навзничь. Валера попытался поднять его, но сил недоставало. Он сел рядом, притянул к себе Севу и сказал с убеждением: — Ну ты что? Всеволод Глебович. Нас найдут, верь. — Ага, — Сева сглотнул и улыбнулся бледными губами. — Нагнись, чего скажу на ухо.       Зорин нагнулся и понял, что ему на шею накинули цепочку. Другой конец её уходил под воротник костюма Стрыя. Валера вытаращился на Севу. Тот повел бровями. — Вот. Не могу я косячить перед родом, извини. С Петькой как-нибудь объяснишься. И передай Саньке, что я её люблю.       Валера потянул на себя цепочку и выудил перстень в виде головы кабана, сжимающего в пасти чёрный, мерцающий камень-тирон. Афанасий ахнул от неожиданности. По телу Зорина прокатились волны силы, точь-в-точь как было с Лелем, только сила казалась ему родной, словно бы он с ней давно жил. — Нет... Нет!       Валера схватил Севу за ворот костюма. Тот, не мигая, смотрел в небо, изорванное лоскутами сини. Глаза его были неподвижны. — Ты что сделал!!! — заорал Валера и затряс Стрыя. — Сева, нет! Не умирай, я не могу больше терять... Господи, Сева, пожалуйста!       Он моментально сообразил, что Тиронова придётся откачивать. Морщась от боли, сложил руки и принялся ритмично давить ему на грудь, запуская сердце и краем сознания вспоминая, что это делается под «Staying alive»¹. Потом решил и искусственное дыхание устроить. Тут уж пришлось морщиться от смущения и брезгливости. Не то, чтобы бездыханный Сева казался Валере хоть сколько нибудь отвращающим, но, блин, отделаться от мысли, что он целует пожилого мужика, которого сто лет знает, было сложно. Зорин всё же справился с задачей, потом снова запрыгал у Севы на ребрах. — Афоня! Афанасий, держи его! Не дай уйти! — Да как же, соколик, таково решение Севушки... — Погав! Держи как можешь, сделай всё, что угодно! — рявкнул Валера. — Сева, пожалуйста, не умирай. Я потерял папу, деда, Дарину, Леля. Стасю. Сева, только не ты, пожалуйста, ты же можешь выжить... — Стрый дорогой! — услышал он голоса у себя за спиной. — Погоди, вернись в тело! — Да ну, ёшкин кот, — при этих словах Зорин обернулся и увидел дух Севы в изорванном Stormholder. — Задолбался я, Афанасий, — он пригляделся к графу и фыркнул: — Нихрена себе, ты прифрантился! Валерка приодел? — О, да, — гордо раздулся Афоня. — На Бобовой вот... — Тять, пожалуйста! — прикрикнул на духов Валера, не переставая качать Севино тело и дуть ему в рот. — Стрыюшка, храбрая душа, вернись к жизни! — встрепенулся Афанасий. — От рода просим. — Я силу передал ему! — взбрыкнул Сева. — Куда мне теперь? — Силу? Ну это поправимо, — буркнул Валера, вспоминая, что остальная часть силы Тироновых осталась с коньками в Невике. Он с рыком боли стащил с ободранного пальца рубиновый перстень и надел на руку Севе. — Держи силу.       В ушах моментально зазвенело, мир поплыл, но Валера проморгался и удержал вертикаль. — Да вы офонарели, пёсье племя! — взвился дух Тиронова, шарахнул себя по лбу. — Блин. Сердце бьётся. — Прислушался, всплеснул руками. — Да ёш твою медь! — К тебе там Борис вызвался, я узнал! — Афоня схватил Севу за плечи и подтолкнул к телу. — Борька? Борьку род прислал? — Ещё нет, но скоро. Уже скоро, Стрыюшка, — Афоня принялся усаживать его в телесную оболочку. — Поживи ещё. — А когда... — просипел Сева, с первым выдохом приходя в себя. Отыскал глазами замершего от радости Валеру. — А когда мне... Борю? — Гав! Гав твою! Никогда больше так не делай! — принялся бранить его Валера. — Лаешь, грубятина, — слабо улыбнулся Сева. — Ты меня гавским чемпионом сделать грозился! — не унимался Зорин, сжимая Севину руку с перстнем Берзариных. — И ты сделаешь, повеса! Не смей линять до того дня, как я превзойду тебя по количеству медалек! — Валер, я просто... — Сева почмокал губами и нахмурился. — Ты чё, куришь? — И не болтай! — Зорин щёлкнул пальцами перед лицом Севы. Тот послушно замолчал. — Береги силы. Нас найдут. Найдут!       Он обнял Тиронова в попытке согреть и устремил взгляд в чащу. Вскоре меж деревьев мелькнула тень с блестящим клинком, и пред очи ветрогонов вырос, виляя бедрами, Мохад. — Вот твой меч, любимый. — «Волобуев, вот ваш гав²». Спасибо, — кивнул Зорин. — Весьма кстати.       Колдуны вымученно рассмеялись. Следом за Мохадом, ломая деревья, к ним явилась невредимая, пресытившаяся битвой Хоря.