Отречённые

      «Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»

Воланд, М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

      2 августа 1837 г. Англия, графство Оксфордшир, дом четы Лидс.       Тёплое августовское утро оказалось на странность туманным. Белая дымка была липкой, плотной и неприятно гнетущей. Туман в этой местности не был чем-то странным осенью или весной, но летом… Он будто нёс вместе с собой что-то тревожное, от чего воздух будто подрагивал, если долго всматриваться в белое марево.       Майкл проснулся на рассвете и заметно нахмурился, заметив столь непривычную погоду. На кухне, как и всегда, хлопотала Марта. Она была не такой молодой, как могло показаться на первый взгляд, ведь на лице той уже давно залегли морщинки у глаз и губ, а в когда-то роскошные волосы забралась седина. Если бы садовник был постарше и предпочитал женщин, то давно бы приударил за той.       — А вот и наша ранняя пташка. Ох, когда я была такой же молодой, как ты, дорогой, то тоже вскакивала, как только показывались лучи солнца, — Марта, обычно молчаливая, непривычно много говорила и двигалась дёргано. Особенно это было заметно, когда та поставила перед юношей на стол плошку с кашей так, что та чуть не выплеснулась на стол.       — И Вам доброе утро, тётушка Марта, — взяв ложку и погрузив ту в кашу, молодой садовник замер, медленно прокручивая в голове вчерашнее воспоминание.       Губы в паре сантиметров, такие неожиданно желанные, и очаровывающие глаза, от которых подгибались колени, а в голове гулким стуком отдавалось слово: «Прикоснись!» — и, будь чуть больше времени, он бы обязательно коснулся или обменялся парой фраз о… О чём? Он сведущ только в растения да цветах.       — Майкл, ты не видел Рози? Я её со вчерашнего вечера не видела. Наверное, чертовка улизнула развлекаться с господами в лабиринт, уши бы ей надрала за такое, — женщина устало села на стул рядом, опираясь на свои колени, которые скрипели так звучно, что их слышал даже юноша.       — Нет, не видел. Я ушёл оттуда, как только закончил с цветами, и…       — Тётушка Марта! Тётушка… — в кухню почти буквально влетел мальчишка, что работал на кухне. Весь белый, запыхавшийся, и вид у него был такой, будто он собственными глазами увидел что-то ужасное. — Рози… Её нашли в лабиринте… Мёртвой…       Марта схватилась за сердце и тут же горько, с надрывом заплакала, бледной ладонью закрывая свои глаза и тихо приговаривая.       — Рози… Моя девочка… Как же так? Совсем молодая…       — Майкл, тебя попросила позвать мисс Ванесса, нужно… перенести тело, я побуду с тётушкой, — мальчишка тут же взял кружку воды и аккуратно подал ту Марте.       Садовник, не говоря ни слова, вышел из домика слуг и направился прямо в лабиринт, по пути встретив пару служанок в истерике. Кажется, те были близкими подругами Рози — по крайней мере, он часто видел её с ними. Их плач в тумане делал его ещё более жутким и неприятным.       В голове юноши гулко ворочались мысли о случившемся. Какой полоумный решил убить девушку в доме одной из влиятельных семей? Так ещё и в день рождения Ванессы. Всё это неприятно жгло разум, накатывали грусть и сожаление.       Осознание того, что он потерял одну из подруг, с которой провёл почти всю жизнь, ещё не пришло. Слезы не жгли глаза, а к горлу не подкатывал неприятный комок бессилия. Он просто чувствовал, что такого не должно было произойти, не так он себе представлял жизнь Рози. Знал ведь, что та безумно влюблена в молодого слугу в доме, что они уже планировали сбежать вместе и пожениться, но…       Зайдя в лабиринт, садовник без ошибки пошёл по нужному пути, слыша всхлипы возле одного из тупиков, что были так близко к выходу.       Открывшаяся картина повергала в шок. До неестественности бледное тело Рози в сидячем положении было прислонено к живой изгороди; глаза, что всегда и так могли похвастаться кукольным взглядом, были широко раскрыты и поддёрнуты белой пеленой; зрачок сжался до размеров бусины, рот приоткрылся в немом крике. С шеи тонкими, уже засохшими струйками, бежала кровь, пропитав собой часть белого передника служанки. Создавалось ощущение, что той попросту перерезали горло, но на нём не было следов от ножа.       — Майкл! Господи, это так ужасно! — голос и упавшая на чужую грудь в рыданиях Ванесса вывели юношу из оцепенения. К его горлу тут же подступил неприятный комок, что поменял собственный голос — понизил до непривычно хриплого.       — Тише, всё хорошо, — мозолистая рука накрыла спину рыдающей девушки и аккуратно погладила, стараясь хоть немного смягчить потрясение. — Я…       — Её нужно отнести в погреб, пока не начала разлагаться, — прервал беседу лакей, что стоял в ожидании садовника. — Бери её за ноги, я возьму за руки.       Аккуратно отстранив от себя всхлипывающую подругу, юноша подчинился указу и схватил мёртвую за ноги, хмурясь и отводя взгляд от ужасающего лица. Тело было слегка дубовым, и поднять руки лакею было тяжело, а голова с шеей и вовсе казались каменными и монолитными — даже при переносе не шелохнулись. Всё это создавало столь неприятную картину, что, когда девушка уже лежала на деревянном столе в погребе, лакей тут же убежал на улицу в кусты, где на том же месте исторг из себя завтрак.       Чуть позже, днём, приехали доктор и несколько полицейских, чтобы осмотреть тело девушки.       В погреб больше никого не пускали, только разговаривали то с одним, то с другим. Поговорили даже с Майклом и спросили, где он был ночью, но тот спал в своей кровати, и его в доме вечером видели разве что та же Марта или мальчишка, что работал вместе с ней на кухне. После этого его никто не трогал.       Садовник прошёлся по рядам кустов, проверяя те, и завернул в оранжерею с цветами. С теми он был очень заботлив, аккуратно поливал, даже разговаривал, когда становилось скучно и одиноко, но не сегодня. На пороге стеклянных дверей появилась Ванесса, уже спокойная, но с глубоко залёгшими под глазами красноватыми кругами от слёз.       — Мне так жаль её, Майкл, — девушка тихо присела на пустой ящик и вытерла вновь побежавшие по её щекам слезы. — Тебе не грустно?       — Грустно, дорогая, но… надо жить дальше. Мы ведь ещё живы, — вздохнув, юноша отложил лейку и внимательно посмотрел на подругу. — Хочешь я тебе кое-что покажу?       Та нерешительно кивнула, и Майкл тут же поманил её за собой в дальнюю часть оранжереи, где находились новые цветы и растения. Идти было совсем недолго, буквально пару минут — и тут же легкие вдохнули знакомый аромат лилий.       — Смотри, Ванесса, недавно зацвели, — садовник кивнул на две небольшие грядки с цветами. Необыкновенные чёрные и белые лилии, прекрасно дополняющие и оттеняющие друг друга.       — Они чёрные! Надо же, какая диковинка, — девушка наклонилась над грядкой с чёрными и принялась разглядывать столь пристально, будто была такой же садовницей, как и Майкл. — Но… почему ты захотел их показать?       — Они увянут через пару недель, не так много времени, чтобы насладиться их красотой, и… есть ещё одна причина, — улыбнувшись на искренне любопытный и оживленный взгляд подруги, юноша произнёс:       — Белых лилий смертельная бледность — О, хрупкость цветка… Беспощадного плена хрустальность… Жизнь так коротка.       Майкл был далеко не таким глупым, как могло показаться на первый взгляд, и с легкой подачи девушки уже давно научился читать, что ему не могло не нравится.       — О чём этот стих, как думаешь? — подала голос подруга, рассматривая цветы.       — Мне бы хотелось думать, что о том, что от нас уходят невовремя самые чистые и светлые люди. Белые лилии вянут быстрее чёрных, но Рози их очень любила, — крепкая рука накрыла дрожащее изящное плечико девушки, ласково его сжимая. — Не стоит печалиться смерти, она всегда рядом.       — Когда… когда её будут хоронить, сделаешь мне букет из этих лилий? — на свой вопрос девушка получила легкий кивок и очень грустную улыбку Майкла, и такой же грустной ответила ему.