Старые-новые Небеса

Тсуна смеётся, словно безумец, когда кидает взгляд на Скалла, которого видит впервые в жизни, вернувшейся в начало, но не то, совсем не то начало, в которое она должна была прийти.

Тсуна смеётся, но мысленно, конечно, про себя. Ему нельзя, запрещено быть даже немного обезумевшим. Ведь это роль Небес Мары. И чёртову Три-Ни-Сетте не волнует, что чистое Небесное пламя и его потребности выдержать в здравом уме практически нереально.

Небольшое уточнение: на Скалла, которого он видит впервые в этой жизни, в которой занял место Луче, в которой он стал сраным Аркобалено Неба. Ещё одно уточнение: почти стал, а потому сидит сейчас со всеми в этом зале проклято-пропахшего иллюзиями дома, в котором им предстоит провести год, прежде чем принять на себя проклятие. Тсунаёши не Луче, кормить всех печеньем и заварить всем особенным их любимый напиток он не собирается, как и отвечать на их вопросы до того, как появится Кавахира, решивший в очередной раз устроить очередное представление. Которое не видел Тсунаёши, но видел Скалл, отчего-то перенёсшийся вместе с ним, Тсунаёши в этом уверен на все сто, двести, миллион процентов, потому что взгляд. Он помнит этот взгляд, уставший, откровенно задолбавшийся, потому что этот взгляд протянул между ними тогда тонкую ниточку, похожую на связь, из-за чего его чуть не побил оскорблённый Хибари-сан. А потом Скалл умер, вроде бы прикрывая отход остальных Радужных Младенцев. А ниточка осталась. Даже после того, как умер сам Тсунаёши, а потом воскрес из-за желания маленькой каменной Пустышки, которой так понравилось жрать его пламя.

Тсуна уверен в этом просто потому что его кровавая Интуиция с ненавистной, словно Джотто и его вонгольские грехи-сквозь-века-специально-для-милого-Тсуны, приставкой Гипер тоже с ним и змеёй шепчет на ухо согласия с его догадками и говорит, что надо бы протянуть ниточку связи обратно, но не сейчас, позже, чуть-чуть до проклятия.

Но вот Реборн спрашивает имя Скалла, потому что Тсуна игнорирует его и всех остальных, не слушает и молчит, опираясь шеей на один подлокотник, ноги перекинув через второй, расфокусировано смотря одновременно на всех и сквозь них, заставляя подсознательно бояться этого взгляда в никуда, вести себя потише.

Тсуна не Луче, Тсуне всё ещё плевать на тех, кто, по сути, станет его Хранителями на ближайшую вечность и которые его учили каждый своему в его времени. Так что знакомиться им приходится самостоятельно.

А Скалл кричит, так, как всегда кричало в нём Перевёрнутое Облако, тянущееся ко всем так, чтобы не тянуться ни к кому: — Я Великолепный Скалл-сама! Великий и Бессмертный каскадёр Скалл-сама! — Лицо Верде кривится от громкости крика, Лар Милч и Реборна — от того, что перед ними гражданский, не знающий о мафии и смерти ровным словом ничего. Вайпер откровенно плевать на то что происходит вокруг, и пусть спрятанное капюшоном наполовину лицо не даёт прочитать эмоции по глазам, но его верная змейка-интуиция тихо-тихо шипит, что пока-ещё-не-Мармон подсчитывает, сколько надбавки сможет выбить за покалеченные этим идиотом нервы. Фонг спокоен как скала, со спокойной улыбкой сидит, скрестив под собой ноги и медитируя, чтобы угомонить бушующий внутри Ураган. Но змейка шепчет о его жалости к гражданскому. — И что же ты умеешь, каскадёр-гражданский? — в голосе Реборна ничем не прикрытая насмешка, которую Скалл будто бы не замечает, радостно скалясь улыбаясь-ухмыляясь, и начинает перечислять свои навыки, преобретённые за карьеру длиной в три года. Тсуна мысленно прибавляет тридцать лет проклятия и несколько навыков, характерных наёмникам-Облакам, и в его глазах меньше чем на мгновение мелькает уважение, тогда как в глазах остальных плавится сочувствие вперемешку с раздражением и насмешкой. Вайпер подсчитывает, сколько денег можно содрать за уроки по гласным и негласным правилам мафии Пламенников. Глаза Фонга закрыты.

Они действительно не понимают, что каскадёр это тоже актер, и что такие люди умеют игнорировать ненужные им негативные эмоции, как никто?

Тсуна слитным движением выпрыгивает из кресла и потягивается на ходу, запинаясь за ногу и с грохотом падая, привлекая к себе внимание даже Фонга, приоткрывшего глаз. Тсуна издаёт смущённый смешок, после того как поднимается. Кавахира должен был появиться ещё полчаса назад, однако его до сих пор нет, а Интуиция шипит, что он всё-таки должен ненадолго стать «Луче», даже если основной момент нещадно проебан и нужно делать хорошую мину при плохой игре. Ладно, плевать как-то, он же не обязан в точности стать ею. Так, разнести какие-то сладости, да приготовить напитки, с которыми ему поможет его змейка. Раз плюнуть, в самом-то деле, и спустя какие-то двадцать минут, что он даже не особо-то и управлял телом, «отдав поводок» своей змейке, Тсуна стоит у входа в Зал, который только он и только до кухни и обратно и мог покинуть. Тсуна чувствует Туман. Тсуна чувствует Шамана, который его сюда, собственно и закинул, как-то не учтя, что по тоненькой связи в это время утянется ещё и душа вроде бы мёртвого Скалла. Остальных же Хранителей не утащило, хотя связи были крепчайшими, да вот беда, смерти Небес они не выдержали, в отличие от этой тонкой ниточки. Тсуна выдыхает и спокойно заходит в Зал, понимая, почему интуиция приготовила две кружки с чаем, вместо одной, и почему на один напиток больше, чем нужно. Тсуна спокойно ставит кружку на блюдце-лозу, протянувшееся к нему, стоило только переступить через порог, и начинает слушать то, что говорит Кавахира — … И, так как я не сомневаюсь в том, что этот парень не сказал вам, как его зовут, то позвольте представить: ваш будущий Босс с большой буквы — Тсунаёши. — Тсуна растягивает губы в знакомой до каждого миллиметра улыбке, которую дарил своим Хранителям, чтобы они не расстраивались, заглушая Интуицию, предсказывающую проблемы, и мысли о том, что его всё уже заколебало. А впереди ведь ещё год сотрудничества. — Прошу любить и жаловать.

Тсуна опять смеётся про себя, но уже немного обречённо: они же свободные и сильнейшие, у них не может быть никаких «Боссов с большой буквы». Это будет весёлый год. Тсуна старательно представляет на местах будущих Аркобалено своих Хранителей, чтобы всё было натурально, и ставит перед каждым его напиток.

Лар Милч лишь окинула его равнодушным взглядом — военной было плевать, кому служить, если это приказ. А слова контрактора — всё равно что приказ. Верде потребовалось буквально пару секунд, чтобы понять принцип, по которому их отобрали в команду. Ну, тот, что помимо силы. Ураган Фонг, Туман Вайпер, Солнце «Лучший киллер с непроизносимым именем», Облако Скалл, Дождь Лар Милч и Гроза — сам Верде. Для полной Семьи не хватало Небес. Небеса редки, и Верде их ещё не изучал. Если ему позволят изучать Пламя Небес — он будет здесь работать не только из-за большой платы и звания сильнейшего и умнейшего. И даже слушаться приказов. Иногда. Фонгу, откровенно говоря, жалко этого парнишку, даже если тот мафиози. Даже если тот Небеса и почему-то не принадлежит какой-то семье. Фонгу жалко этого парнишку даже больше, чем того же Скалла, до сих пор не понявшего куда он попал и с кем за столом он сидит, потому что тот наверняка не воспринимает сказанное здесь серьёзней, нежели игру. Если у кого-то появится идея оставить «Босса» на базе — Фонг поддержит его. Вайпер плевать. Главное, чтобы платили вовремя и ровно столько, сколько обещали. Или больше. Пока-ещё-не-Реборн ни секунды не собирается подчиняться этому парню с его добродушным видом, которому он не верит, потому что мафиози не могут выглядеть так. Киллер собирается самостоятельно встать во главе их группы, всё же в контракте не прописано, что «Боссу» надо подчиняться. И эспрессо он, пожалуй, пить не будет, мало ли что. Скалл хочет выматериться так, будто он на очередной миссии по зачистке, которую взяли Каркаса. Скалл просто хочет открыть окно и выматериться в лицо Вселенной и, возможно, Три-Ни-Сетте. Потому что он уже умер, он не хотел снова проходить тот ад привыкания к телу пятилетки. Потому что он не хотел вновь метаться в попытках что-то исправить и продолжить выступать там, куда его не пускали, просто потому что он грёбанная пятилетка. Скалл вообще больше в мафию не хочет и быть «лакеем» и «шестёркой» тоже. Даже звание сильнейшего этого не стоит, но вот только отказаться ему не разрешили. Он просто в какой-то момент после получения письма осознал себя за этим самым столом, только вместо Луче стоял Дэчимо Вонгола, Тсунаёши ди Вонгола-но-всё-ещё-Савада, с которым у него когда-то образовалась микро-связь и за которую его чуть не побил потомок Алауди. Хватит дёргать его туда-сюда по своей хотелке, чёртова Система грёбанного Равновесия. Хватит уже принуждать его к чему-то просто потому, что не хочется искать замену. Связи, кстати, Скалл не ощущает. Тсунаёши ещё раз вздыхает и тянет улыбку сильнее, искреннее, а в мыслях точно так же искренне и устало поносит Шамана, Пустышку и Три-Ни-Сетте последними словами. Это будет очень весёлый год. Жаль только, что не для него.