Связанные временем

Для любителей Сатору, я веду по нему канал в Телеграм😉 - https://t.me/satoru_gojo_sensei

***

Человеческая жизнь коротка. Да, это общеизвестный факт, ведь чем старше ты становишься, тем быстрее бегут будни, и ты начинаешь утопать во всей рутине с головой. Дни сливаются в один, долгий, что протяжной ниткой движется вперед, но ты уже не ощущаешь течения жизни, всё умещается в серую глупую точку, которая рано или поздно начинает тебя подавлять. Время летит, и ты уже не можешь сказать, когда последний раз ощущал себя счастливым, но радость этой жизни в том, что она, как ни странно, заканчивается. Когда ты знаешь, что твое время сочтено, ты более активно двигаешься, смотришь на всё под другим углом, видишь больше радостей, стараешься жить на полную, пока твое здоровье позволяет это делать. Ты продвигаешься по жизни более активно, а пока человеку хорошо, он и не видит, как это время летит. Молодость, зрелость, старость, смерть. Цвет быстрой осознанной жизни, когда ты двигаешься вперёд, понимая, что скоро придёт твой конец. Но в твоих глазах он был спасением от того самого серого долголетия. Да, возможно, жить и вправду хочется, даже когда ты бессмертен, одна мысль о смерти вызывает в тебе дрожь… Она уже не такая большая, уже не даёт такого давления, но в твоём случае ты просто ждёшь. И это ожидание прямо-таки говорит о том, что должно было прийти что-то стоящее. В мире, где ты будешь ждать свою половинку столько, сколько потребуется жить, не так трудно. На самом деле, обычно долгих ожиданий не было. Мир словно заранее подготовленный, создавал быстрый сменный цикл, обычно больше двадцати лет люди и не ждали свою любовь, пока мир сталкивал всех, якобы насильно. Он напрямую толкал людей друг к другу, как проказница судьба, готовая к самым разным поворотам. Живя на этой бренной земле уже более двухсот лет, а если быть точным то двести тридцать семь, ты повидала достаточно. Как люди из пропитанного культурой общества, в котором родилась ты сама, становились более развитыми, как огромные войны накрывали мир, более того ты была их участником, и как было установлено то, что мы видим сейчас. Технический прогресс: полеты в космос, машины, технологии. Для любого человека, который не делил такую же участь, как и ты, такое течение жизни было обыденным, но для того, кто видел еще, как первые поезда пустились в ход, как зазвонили по миру первые телефоны и пошел тот самый толчок прогресса и науки. Когда люди забыли, что такое религия, стали придумывать новое, поверили в науку и учёных. Мир прогресса и потерянности человечества, момент, когда все хотят быть потребителями, но никто не задумывается о том, чтобы принести в общество что-то хорошее от себя. Ты как человек, живший в тот момент, когда на это была, так сказать, мода, с трудом могла пережить такое изменение, и до сих пор в твоей голове не укладывалось такое направление жизни. Но как бы там ни было, ты поставила себе цель, что дождешься. Ведь, если жизнь заставила тебя так долго ждать, подарив на руке недорисованную бесконечность, возможно, твой соулмейт это кто-то крайне необычный и стоящий. Кто-то кто может подарить тебе счастье в этом, уже другом мире, таком большом и шумном. Ты не знала, будет ли это так, ведь, возможно, в твоей душе остались детские надежды, но… Где-то там внутри хотелось верить в это и ждать. Ждать его смиренно и отчаянно, пока либо ты не найдешь продолжение твоего рисунка, либо он не исчезнет с твоей руки. «Кто же ты такой, моя милая бесконечность?» Вопрос, что поражал твою душу, когда ты тратила вечер на осмотр звёзд в небесах. Никто и никогда не давал твоему юному телу те годы, что ты пережила. Многие люди просто не верили, что судьба поставила тебя перед таким вот поворотом — ждать своего соулмейта веками. Хотя, пару журналистов уже брали у тебя интервью, а один писатель хотел написать по твоей истории книгу, спрашивал про жизнь в целом и вынимал факты истории, которые ты знала. Более того, кажется, он уже выпустил ее, и она сделала необычайный фурор в мире литературы, собирая огромные тиражи продаж. Книгу уже успели перевести на другие языки мира, и ты даже планировала ее прочесть, но руки всё никак не доходили, ведь ты была по уши в работе. За всю свою жизнь ты успела попробовать много видов работы. От простой официантки, до заместителя компании, кем сейчас и являлась. Да, такая работа вносила поправки в твою серую жизнь, ведь ты каталась по миру, по встречам, однако, такое всё так же было обыденным, ведь всё веселье проходило мимо тебя, и ты только и могла, что сидеть на встречах и рассуждать. То же самое было и сейчас. Ты со всех ног мчалась на работу, придерживая одной рукой свой портфель с документами, а другой черную юбку с воланами, чтобы она не открыла окружающим людям твое белоснежное нижнее белье. Ситуация была из кожи вон ненормальной, настолько, что ты с трудом верила во всю ее постановку. Всего 12 часов назад ты была за границей, на встрече, где должна была пробыть ещё 2 дня, в то время как твой босс, что был крайне приятным человеком, так же не находился в Японии, а перебывал на твоей родине в России, во временном отпуске среди заснеженной территории. Но, внезапно, к вам в компанию приехали иностранные коллеги с США, которых кто-то из вас должен был встретить. Конечно, тут была и их ошибка, никто не проконсультировался с датой встречи, но и избегать ее было бы плохо для всего бизнеса, ведь они в Японии проездом на день. Босса из России не выпустили из-за проблем на линии полета, а тебе пришлось срочно брать горячий билет из Канады в Японию и лететь встречать гостей. Время прибытия было впритык, и сейчас ты при параде бежала из аэропорта, пока твои вещи довозил домой водитель. И как назло, у тебя уже больше недели болело левое плечо и спина, что придавало ко всему прочему негатива. И вот, наконец, перед тобой открываются двери компании, и ты прямо-таки бежишь к лифту, запрыгивая в него на ходу и слегка проезжаясь по полу, от чего врезаешься в стенку. Тихое ругательство соскальзывает с уст, когда ты поправляешь себя и уже хочешь нажать кнопку пятнадцатого этажа, как замечаешь, что в лифт ты зашла не одна. Прямо напротив тебя стоит молодой и очень высокий парень, рост и фактура которого крайне внушительная, хотя ему явно лет девятнадцать. Одет он в черную одежду, что скрывала его облик, легко облегая тело. Это выглядит крайне приятно, притягивая взгляд, ведь догадаться, что под этим подобие костюма прячется весьма подтянутое тело, было не трудно. Слишком уж стойко он выглядел, словно исполин на страже, показывая свой величавый вид. Его белые, как жемчуг волосы торчат вверх дыбом из-за повязки на глазах, легко отблескивая приятными голубыми оттенками, из-за света ламп в лифте. Они переливаются, якобы мерцающие в лунном свете кристаллики. Такой вид тебя откровенно смутил и… Обескуражил? Ох, ты и правда была удивлена, ведь таких особей видеть тебе не доводилось, особенно когда он повернут к тебе лицом, и как будто смотрит на тебя, хотя ты понимаешь, что это глупо — парень явно был слеп. От такого неловкий смех вырывается с уст, ведь ты понимаешь, что привлекла его внимание звуком, хотя неосознанно поправляешь свой внешний вид быстрыми и рваными движениями. Всё это было странно, как минимум, его присутствие. — Простите… Вам на какой? — вопрос срывается с твоих уст, когда незнакомец слегка дёргается, он явно задумался о своем, после чего на его губах появляется глупая и широкая улыбка. Легкий смех, похожий на смех загадочности и интриги исходит с его уст, когда он прячет руки в карманы брюк. — Я ещё и сам не особо в курсе. — лёгкий нервный смех исходит от него, когда он удивительно четко понимает, где ты стоишь и это немного пугает, но ты не теряешься и натягиваешь улыбку, хотя не понимая зачем. Вся ситуация выглядела странной, настолько, что ты не могла сосредоточиться, однако, за столько лет ты думала, что привыкла иметь дело с людьми. Просто парень испускал странную ауру, которая на первый взгляд словно подавляла тебя, но в то же время приятно расслабляла, будто с ним не стоило чего-либо бояться. Загадочное и ласковое чувство, что зарождалось в груди, когда ты поглощала его вид — безопасность. — А вы уверены, что попали в нужное место? — спрашиваешь учтиво, не желая нагрубить видимому инвалиду, когда заламываешь пальцы в нервах — время поджимало — но твои манеры не могли позволить тебе действовать грубо. — Не беспокойтесь, я уверен, просто двигайтесь, куда вам нужно. — его голос весел, будто бы ничего такого и не происходит, хотя ты явно не понимаешь, как он сюда попал. К тому же, если он был слеп, как он собирался подниматься на лифте? — Ладно… — отвечаешь смято и неуверенно, когда жмешь кнопку нужного этажа, и лифт закрывается. Между вами тянется некая неловкость, не то, чтобы она тебя тревожила, но, кажется, что парень прожигал тебя взглядом, хотя этого и не могло быть. Переступаешь с ноги на ногу, стуча пальцами по сумке, когда кажется, что время застыло, как будто стрелки часов перестали двигаться, как и ты. Тело будто бы под надзором, но это давление, что оказывается на тебя, странно воздушное. Это тот момент, когда противоположные чувства создают странный комфорт в груди, но мысли не дают тебе принять его. То, как медленно едет лифт, тебя отнюдь не радует, из-за чего сумбур наполняет голову, как стакан под водопадом. — Вы слишком напряжены. Вам стоит почаще отдыхать. — голос у парня звучит чисто и ясно, словно он был певцом. Его тон приятный и ровный, вызывает у тебя по коже мурашек, что оставляют следы памяти. Он говорит несколько весело, хотя в этом есть своеобразные нотки удрученности. Ты переводишь на него взгляд, удивленно хлопая глазами, когда замечаешь, что парень делает шаг к тебе. Это сбивает с толку, когда ты смотришь прямо на него, не имея сил сказать и слова, что за это время он приближается впритык, и ты вынуждена поднимать голову выше, чтобы глядеть на его частично скрытое лицо. Приветливая, слишком задорная улыбка кажется доброй, но ты почему-то сильно волнуешься, ощущая, как от такой близости твое сердце перевернулось в груди, хотя раньше ты за собой такое никогда не замечала. — Простите… — тихий писк вырывается с твоих губ, когда юноша просто кладет свою руку на твое левое плечо, похлопывая тебя по нему несколько раз, без какого либо давления. Сразу ты жмуришься, подсознательно ожидая удара, или, как минимум, боли от его действий, ведь последнее время боль настолько ужесточилась, что ты и не могла нормально двигать рукой, в то время как врачи ничего не могли сделать. Но к твоему большому удивлению боли совсем не было, более того, казалось, что она пропала вовсе. Тянущее вниз чувство просто исчезло, когда ты, замерев, смотрела на парня, что только шире улыбнулся, приставив пару пальцев свободной руки к виску и отсалютовал тебе с лёгким смехом на устах. Многие люди в такой атмосфере явно бы испугались его, или же подумали, что он ненормален, как рассудила сразу и ты, но сейчас в теле повисло странное ощущение, что ты явно покрылась алой краской. Ты была уверена в этом, ведь щеки люто горели от такой близости, пока сердце ломало ребра каждым ударом. Руки сильнее задрожали, от чего пальцы вцепились в ручки портфеля, и твой взгляд забегал, попадая на отображение этажа, которое гласило одиннадцать. В этот момент ты глубоко вздохнула, ощутив, как в нос попадает аромат явно не дешёвого парфюма и сладких моти, скорее всего, с клубничным вкусом. Аромат приятный вызывает яркое желание перекусить в теплых объятиях. Такое тебя слегка пугает, ведь раньше ты никогда особо и не обращала внимание на запахи, но сейчас, почему-то это было так явно, что у тебя слегка закружилась голова, показывая мир круговоротом. Словно заметив твое состояние, парень отстраняется подальше с той же улыбкой, когда ты не можешь отвести от него взора. Захотелось резко заглянуть ему в глаза, жаль, что это было невозможно. — Тебе стоит не так беспечно относиться к своему здоровью, а то ещё в больничку попадешь. — недовольно цыкает он, мотая головой, как будто это он тут старше, а ты и вовсе маленькая и непослушная девочка, которую стоило бы наказать. — Не нужно маленьким красивым девочкам лежать на койке в больнице, лучше улыбнись и укрась окружение. — его слова идут как поток стихов и благовоний, когда ты содрогаешься, ещё больше заливаясь краской. Да, что он мог знать о твоей красоте? Откуда такая наглость читать твои помыслы? «Чушь какая!» — давящая мысль в голове, но было все равно приятно, что в душе порхали бабочки, ударяясь крыльями об ее оболочку, из-за чего ты ощущала себя ещё более робко. То, что он резко сменил обращение на ты, стало для тебя удивлением, ведь такого ты не ждала, да, вы выглядите на один возраст, но кто сказал, что это так. — «Что он вообще себе позволяет?!» — возмущение прокатывается по твоему разуму колесом, когда ты уже готова выпалить ему в лицо едкую фразу, ведь все его неуважительное поведение в твою сторону невероятно раздражало. Хотя, как ни странно, сейчас упоминать об этом не хотелось. Гнев испарился удивительно быстро, пока ты смотрела на его радостную улыбку, которую сопровождал сомнительный и странный смех. Знак этажа показал цифру тринадцать, и ты была уже готова облегчить свою ношу, хотя хотелось сказать спасибо этому парню, может, ты и не знала, что он сделал, но, по крайней мере, твое плечо уже не так болело. Как вдруг, резко лифт пошатнулся и стал дёргаться, выказывая о своем резком и крайней неприятном торможении. В тот момент, когда это произошло, ты по инерции просто полетела вперед, утыкаясь головой во что-то твердое и теплое. Мягкая ткань коснулась твоей щеки, когда аромат клубники проник в нос, призывая тебя расслабиться. Сразу после этого чьи-то руки обхватили тебя, и ты поняла, что это никто иной, как слепой парень, поэтому тут же покраснела и постаралась отпрянуть подальше, чтобы не переходить черту. Правда, это стало некой ошибкой, ведь лифт тронуло ещё раз и тебя окончательно вжало в удивительно крепкое тело, которое даже не двинулось с места, словно его приклеили на супер клей. Свет в лифте погас, а сам он соответственно стал на месте, знаменуя, что вы, похоже, застряли. Открывая глаза, ты посмотрела на парня, ну как посмотрела, скорее, прощупала, ведь из-за полнейшей темноты ты могла отличать только очертания его вида. Руки крепко держали его за одежду, чтобы не упасть, от чего ты явно ощущала себя слегка смущенной. Всё же такой близости ты не ждала. — Похоже застряли, ха-ха, даже не знаю, неудача ли это быть в замкнутом пространстве один на один с красивой девушкой. — весёлый голос раздается сверху, совсем неподалеку от тебя, когда ты поднимаешь голову, в попытке отстраниться от юноши, которого совсем ничего не смущало. Ведь его руки уже спокойно были на твоей талии, якобы это было правильно, да и в целом твоего пространства он не нарушал, хотя явно ощущал, что ты крепко стояла на ногах. Конечно, сами объятия показались тебе тёплыми, они были весьма мягкими и даже то, что его руки были явно не самыми нежными не пугало. Ощущение защищённости было слишком большим, слишком невероятным, словно в этом мире больше ничего не было, что могло бы тебе угрожать. Это чувство такое далёкое и одновременно близкое, что ты не можешь понять саму себя. От смущения и некого страха в крови поднимается адреналин, от чего становится неспокойно, и ты сбрасываешь руки парня с себя резким и слишком рваным движением. От этого сам незнакомец покачивается, явно не ожидая такой резкости, когда ты понимаешь, что поступила некрасиво, он то, по сути, поймал тебя. Конечно, это доходит только после, за что ты ругаешь себя, ведь… Поступила так из чистого страха перед своими же чувствами, которые впервые были такими яркими. — Прости… Просто… Не надо касаться меня так. — говоришь с глубокими выдохами, мотая головой, когда тело напрягается, вытягиваясь вперёд. Создаётся впечатление, что ты страус, который пытается спрятаться в землю, а в данном случае в темноте. — Да, всё хорошо, прости-прости виноват. — его голос все такой же беззаботный, но ты слышишь в нем нотки некого отдаленного разочарования, впрочем, и сам неизвестный не понимал, откуда оно. Ситуация, в которой вы оказались, не прельщала и удовольствия явно не доставляла. Хотя и было в ней что-то особенное. Ты бы сказала даже романтичное, по крайней мере, если бы вы были знакомы. — Спасибо, что поймал меня. — решаешь говорить полностью на ты, ведь парень явно забыл про это, и теперь ты могла спокойно так сделать, хотя лёгкие отголоски совести ещё доставляли дискомфорт. Он оседал в душе, пока ты склонила голову, явно задумавшись о том, как вам выбраться. Конечно, вариантов было немного. По сути, оставалось ждать, пока снова не загорится свет, ну, или вас выпустят. Это была не самая приятная ситуация, особенно учитывая, почему ты здесь. Опечаленно вздохнув, тянешься в сумку, рукой нащупывая там свой мобильный и легко доставая его. Яркий экран бьёт в глаза, когда ты жмуришься, не особо боясь того, как выглядит твое лицо, ведь парень просто не увидит. Да и он явно не станет на тебя смотреть или думать о тебе. Взор тут же падает на значок связи, замечая простое его отсутствие. От этого твой глаз дергается, и ты закусываешь губу от досады, даже партнёрам не позвонить. Решаешь оставить на телефоне фонарик, но тут же подмечаешь, что и твой заряд, в общем-то, явно уходит в минус, ведь двадцать процентов это копейки, особенно для фонарика, который почему-то всегда ест как не в себя. Именно поэтому ты блокируешь его, на мгновение, периферийным зрением подмечая, словно на тебя смотрят, но тут же откидывает эту нервную мысль, что поселила в душу страх. Этот юноша же не маньяк? Беспокойство явно играет в разуме, когда ты мысленно бьешь себя, хотя не можешь не отрицать, что вел себя он странно. — Годжо Сатору. — доносится до тебя, когда ты поднимаешь взор на предполагаемое место парня. Видно всё ещё плохо, ведь глаза не привыкли к темноте, но ты примерно ориентируешься. Слышишь шелест, что явно указывает на его движение. Гулкий удар, немного в сторону и по очертанию, что медленно прорисовывается, ты можешь понять, что он сел. Такая ориентация в пространстве тебя поражает, но ты тут же откидываешь мысли в сторону, ведь Сатору слепой, для него жить в темноте привычно. От такой мысли на сердце становится больно, что ты закусываешь губу. Ты обошлась с ним так некрасиво и грубо, а он был неповинным человеком, такое убивает тебя слишком сильно. — (т.и и ф.). — произносишь спокойно, смотря примерно в нужное место, глядя на такие скупые очертания — из-за темных одежд его было ужасно видно. — Приятно познакомиться, (т.и)-тян! — сразу же радостно добавляет Сатору, когда ты слышишь его беззаботный смех. В голове невольно мелькает мысль, что… Возможно, ему одиноко. Обычно, людей, что имеют патологии, не особо-то и любят, ведь о них надо заботиться и это пугает. Сколько раз ты видела брошенных детей и стариков за свою жизнь, столько одиноких мужчин и женщин, что потеряли всех после своей травмы и скорее всего Годжо был таким же. От этого твое сердце болит, когда ты смотришь на него, закусывая губу в нервах. Всю жизнь ты была мягким и теплым человеком, и сейчас такая же. Да, ты многое знаешь, многое пережила, ведь когда живёшь больше других, начинаешь понимать, что кроме воспоминаний ничего не остаётся, именно поэтому начинаешь ценить счастливые моменты, хотя они всегда блекнут со временем, когда их инициатор пропадает. Начинаешь ценить опыт и знания, что продвигали тебя по жизни и забываешься в суете одинаковых дней… Так, может, тебе тоже следует сделать что-то хорошее? Эта мысль навязчиво не даёт покоя, когда ты считай смотришь на себя со стороны, словно душа покидает тело. Когда ты последний раз сама делала что-то хорошее? Да, ты была неплохим человеком, с большой моралью, но и сама так давно, ты не делала чего-то для других. Иногда не хватало времени в серости, иногда не было желания, а чаще всего смысла, ведь… Те, кто был близок с тобой, уже давно мертвы. От такого холодок бежит по коже, и ты жмуришься. Когда вдруг решаешь, что бог послал тебе шанс исправиться. От этого что-то внутри тебя загорается, когда ты думаешь о том, что возможно станешь другом юноше, у которого явно были с этим проблемы. Это селит в твоей душе некую надежду, что вынуждает улыбаться. Хочешь изменить мир — начини с себя. — Я тоже очень рада, Сатору-кун! — конечно такой наглости, чтобы делать из его имени уменьшительно-ласкательное, у тебя нет. Но вот просто выразить свое дружелюбие ты можешь. Конечно же, в темноте ты не замечаешь, как резко парень дернулся. Он не ожидал ответа, в целом, обычно никто не отвечает на подобное и уж тем более так радостно, хотя теперь это усложнило задачу. Он же сегодня сюда не просто так пришел, а за проклятием, но теперь он даже телепортироваться не мог. Всё же подставлять Яги не хотелось, а пока он не слышал сильной опасности, можно и поболтать с девушкой, которая показалась крайне симпатичной, верно? — А ты, что тут делаешь? У тебя тут близкие работают? — задаешь вопрос в том же тоне, на ощупь подходя к стене лифта, возле которой предположительно сидел парень. — Да нет, я просто прогуливаюсь куда глаза глядят, хе-хе. — за его веселым тоном, ты видишь сарказм, но понимаешь, что Сатору не упрекает тебя, а кажется действительно смеётся от того, что он слеп. — Ну, это не самое лучшее место для прогулки… — говоришь чуть смято и неуверенно, когда руками ощупываешь стену, пытаясь так же сесть на пол. Вряд ли встреча уже сегодня будет, а лифты у вас чистые. — Разве? По-моему отличное. — в голосе Годжо явная улыбка, пока под его маской сверкают голубые глаза, но ты не видишь их, когда как он прекрасно различает каждую эмоцию на твоём лице и, почему бы ему не смутить такое прекрасное и милое личико, как твое? — Ведь мне удалось познакомиться с такой прекрасной особой как ты, (т.и)-тян. — его голос звонкий, весёлый и уверенный, когда ты снова против воли дёргаешься коленями упираясь в пол, пока твои щеки краснеют. Ну, что за парень, так легко тебя смущает… — Ты преувеличиваешь, Сатору-кун. — говоришь спокойно, пока думаешь, как бы тебе сесть. Уши улавливают звонкий звук расстегивания замкам, ты ощущаешь лёгкий ветерок, словно Сатору начал двигаться, когда замираешь. Это пугает, как и удар металла о металл, когда бегунок куртки сталкивается с полом лифта. — А, что ты…? — вопрос идёт сам, когда ты прерываешься, ведь чужие руки хватают твои плечи. Сразу из уст выходи только тихий «ой», ты уже не понимаешь что происходит, когда тебя, казалось, поднимают как тряпичную куклу. Ощущение будто в руках Сатору сил больше, чем у робота, когда ты прямо понимаешь, что тебя, в общем-то, и правда подняли, а после и перенесли на теплую и мягкую ткань, которую ты ощущаешь под своей пятой точкой. Спина упирается в стену лифта, и ты хлопаешь глазами так невинно и просто, что у Сатору перехватывает дух. И как человек может быть настолько милым? Его явный вопрос, когда ты оглядываешься по сторонам, обескураженная в темноте, что и где, когда он всё же решает тебе немного помочь, хлопнув по плечу. — Я здесь. — голос Годжо прост и лёгок, когда он явно посмеивается над тобой, от чего ты сразу невольно дуешься как ребенок, а потом… Лёгкое отчаяние находит грудь, будто бы давая понять, он понимает, где ты инстинктивно — Сатору к этому привык. — Это… Твоя куртка? — учтиво спрашиваешь, возложив руки на ткань. Она мягкая и теплая, явно нагретая теплом его тела, и ты поражаешься насколько оно горячее. — Да, девушкам нельзя сидеть на полу. — спокойно выдаёт он, словно заботливая мамочка, когда ты снова хлопаешь глазами от удивления. Что за человек? Такой непривычный для нового общества, что у тебя в голове не укладывается. Парень кажется слишком учтивым, знала бы ты, что на первый взгляд, да и впрочем, сам Сатору не понимал почему, но… Сейчас от его действий в твоей груди порхали бабочки. Это было явно теплое и мягкое ощущение заботы. Когда о тебе последний раз заботились ты и не помнила. Наверное, поэтому ощущение тепла от чужих действий было для тебя как глоток свежего воздуха, выбравшись со дна Марианской впадины. Такого ощущения в теле не было давно, явно больше лет тридцати, когда ты последний раз была ещё в более активном общении с людьми. Ну и, конечно же, удивления придавала сила парня. Откуда столько мощи, чтобы поднять тебя, кажется совсем без напряжения? Что ж, похоже, сегодня тебя ждал день удивлений, потому что вряд ли тебе хватит смелости спросить о чем-то подобном. — Спасибо тебе, Сатору-кун… — мягко срывается с твоих уст, когда ты стараешься увидеть его, но ничего кроме очертаний не находишь. Это явно немного жалит, но ты не теряешь настроя и тепла в сердце, когда улыбаешься для него. Да, он не увидит твою теплую улыбку, но… он может слышать ее в твоём голосе. — Это очень мило. — сразу добавляешь, давая юноше намек, что он так же крайне приятный человек, когда смущённо не можешь выдать благодарность больше. — Для милой девушки милые проступки! — голос Сатору явно приободренный, когда ты не видишь, что он наблюдает за тобой. Что ж, теперь Годжо не жалел, что взялся за это дело. Ты была такой милой леди, что его времяпровождение явно не будет скучным. — А ты тут работаешь? — вопрос идет сам, когда и Сатору не особого этого ждал, ведь… Кем могла работать тут такая юная леди? Ты слишком молодо выглядишь, чтобы быть сотрудницей, больше похоже на клиента. — Да, но, кажется. Совсем скоро я ее потеряю. — смех идёт с твоих уст, когда ты прикрываешь ротик ладошкой, чтобы меньше показать себя глупой. Ты прямо-таки ощущаешь, как парень на твои слова дергается, зацепляя своим плечом твое, давая понять, как близко вы сидите на самом деле. От такого ты невольно краснеешь, ощущая, как кровь приливает к щекам, вынуждая тебя смущённо кусать губы и отводить глаза. Конечно, ничего не менялось, но на душе было как-то проще. — Хм~… — слишком задумчиво и мелодично тянет он, явно раздумывая, какую должность ты носишь. — Секретарь? — предположение явно простое и очень логичное, когда ты смеёшься. Последний раз секретарем ты была в семидесятом году. — Нет, заместитель директора. — спокойно говоришь, пока твои мысли уходят ближе к парню, что явно был удивлен твоим словам. Годжо молчал, когда внезапно кое-что начинал понимать. От тебя исходит некая волна мудрости и разума, что он решается на безумный вопрос, за который Сёко обычно чуть ли не пыталась откусить голову. — А сколько тебе лет? — внезапно спрашивает он, более серьезно, чем до этого и ты понимаешь — Сатору догадался. Ну конечно, ведь не каждую молодую даму ставят на такие роли, к тому же в японском обществе. — Ты слышал, что такие вопросы не тактичны девушкам? — спрашиваешь с лёгким смехом, явно глядя на его фигуру, когда понимаешь взор к потолку. Руки цепляются за ткань его одежды, и ты почему-то начинаешь волноваться сильнее обычного. — Ха-ха-ха! Прости, просто я подумал, что если ты уже бабуля, то тебе нечего стесняться! — его бодрость и счастье в голосе такое яркое и дикое, словно он, и правда, не имел в виду ничего плохого, хотя на деле ты прикрываешь глаза. Улыбка растет на губах от такого комментария, ведь когда в последний раз кто-то так спокойно говорил об этом со смехом ты и не помнила. В основном, все тебе сочувствовали, или же высказывали свое мнение касательно того, как тебе стоит себя изменить, или же, как действовать. Создавалось впечатление, что все вокруг тебя всегда знают, что надо делать, а вот ты никак не можешь одуматься. Это раздражало, но сейчас ты явно ощутила лёгкое блаженство. Всё же, лучше, когда люди относятся к этому проще. Возможно, и тебе уже стоит стать более простой? — Ты прав, чего такой бабуле, как мне, стесняться возраста! — звонко и навеселе говоришь ты, слегка посмеявшись, когда подтягиваешь колени к себе, руки оплетают ноги, и ты смотришь в его сторону, ярко улыбаясь. — Мне двести тридцать семь лет. — спокойно выдыхаешь, и сразу после твоих слов слышишь гулкий звук удара, совсем близко. — Ай… — доносится совсем рядом, когда ты ощущаешь, что рука рядом с тобой двинулась и пропала. Похоже, Сатору осекся и ударился головой о стенку. — Сатору-кун, ты в порядке? — виновато и обеспокоенно спрашиваешь, потянувшись рукой к нему, и по определению коснувшись плеча, пытаешься рассмотреть, что он делает. — Да, просто немного осекся. — доносится голос парня, когда ты подмечаешь, что он чешет затылок. — Ты уверен? Крови нет? Удар был очень тяжким. — говоришь всё так же, не хотелось, чтобы кто-то рядом с тобой пострадал. Да и Годжо было жалко. Он показался тебе неплохим и весёлым парнем, что не хотелось, чтобы он подвергался чему-то подобному. — Вроде нет, но это бы в любом случае не страшно. — его тон приходит в норму, и юноша снова говорит крайне довольно, словно это было самой простой вещью в мире. Конечно, такое отношение к самому себе тебя не радует, хотя ты начинаешь думать о том, что, возможно, он правда был одинок, и… Смерть не казалась ему чем-то плохим. — Очень смешно. Дай я прощупаю. — в его слова теперь верится меньше, когда ты переходишь на колени, придвигаясь ближе, чтобы прощупать его голову. Это явно выбивает Сатору из себя, когда он смотрит на тебя. Впервые в жизни незнакомец думал о нем. Девушка так просто откликнулась на его слова, а теперь ещё и заботится, когда она такая красивая и ласковая, что у Годжо перехватывает дыхание. Она не знает его, но пытается заботиться, даже когда там на самом деле ничего нет, и ему просто нужно было что-то сказать, чтобы не выдать себя. — (т.и) я… А… — он не успевает сказать слова, когда ты нагло пользуешься ситуацией, чтобы прикоснуться к его затылку. Ладонь легко бежит по волосам, прощупывая их и слегка лаская, ведь твои руки нежные и теплые. Такие же приятные, как и его волосы, которые кажутся тебе очень воздушными. Создаётся впечатление, что Сатору это та самая модель экрана, которая рекламирует новый супер невероятный шампунь для объема и мягкости. Это вызывает странное ощущение в груди, когда хочется просто зарыться в его волосы носом, чтобы вдохнуть ещё и их аромат, но это было бы уже явно слишком. Только сейчас ты вспоминаешь, что парень то и альбинос, от чего понимаешь, что перед тобой явно необычайный экземпляр. Будь у него глаза, он был бы той ещё звездой. Доходишь до затылка, который удивительно не опухший, а так же без влаги, что значит отсутствие крови. От такого звука, у Сатору должна была быть, как минимум, шишка, но — всё было пусто. Казалось, словно он и не ударился вовсе, что было странно. Тем не менее, это всё же правда облегчает ситуацию, тем более, если ощущает он себя весьма хорошо. Коротко стриженые волосы слегка колют пальцы, показывая, что стригся парень недавно, возможно даже сегодня, но это не отторгает, только хочется снова и снова прикасаться к ним, когда ты понимаешь, что это уже явный перебор. — У тебя, что стальная голова…? — с лёгким смешком выдаешь ты, когда Годжо наслаждается твоими касаниями, они такие теплые и приятные для него, что парень довольно прикрывает глаза, но, конечно же, у тебя нет даже малейшего шанса это увидеть. В тот момент, когда ты такая нежная с ним он хочет, чтобы это не прекращалось, но счастье не вечно и ты убираешь руки, явно не понимая, как это так произошло. Вы оба даже не подозревали, что разделяли одно желание с двух сторон, в такие моменты лучше бы читать мысли. — Может быть и так, вот поэтому я и говорю, что со мной всё в порядке. — более спокойно выдыхает юноша, когда благодарит, что в лифт без освещения — в первый раз коснулась ты немного не его плеча… — Ну, всё же… — говоришь чуть скомкано, ведь теперь тебя одолевает стыд, и ты краснеешь, так же восхваляя темноту лифта, конечно Сатору бы тебя не увидел, но… Смотреть на свое красное отражение не самое приятное. — Не стоит пренебрегать здоровьем. У тебя голова не кружится? — спрашиваешь мягко, хотя изначально звучишь больше возмущённо. Всё-таки хотелось, чтобы юноша задумался о своем здоровье и состояние. — Нет. Чувствую себя прекрасно. — уже более серьезно отвечает он, видимо, понимая, что просто так ты не поверишь весёлому тону и стоит проявить чуточку серьезности… Ну, вот совсем чуть-чуть. — А если бы мне было плохо, ты бы сделала мне искусственное дыхание? Я слышал милфы очень хороши! — его радостный и слегка плачевный тон выносить тебя крайне быстро, особенно когда ты слышишь второе предложение. Это конечно можно было принять как комплимент, но… — А ты не думал, что я, скорее, старая бабуля, которая накажет внучка солью с ружья? — твой тон сейчас под стать голосу Сатору, когда ты прямо-таки ощутила, что парень дернулся, не таких слов он ждал. — Прости. — быстро выпаливает, словно пистолет, когда ты слышишь в его голосе эти самые отголоски ситуации. — Ахахаха! — смех срывается с твоих уст крайне звонко, и если ты слегка стесняешься, то вот Сатору рядом с тобой явно наслаждается ним, ведь для Годжо он весьма приятный. — Ничего, я привыкла и к своему возрасту, и в то, как люди на него реагируют, хотя… — пояснение обрываешь быстро, что-то тебе не даёт покоя, хотя так и есть. Сатору кажется тебе странным, но тёплым, по своему родным, что с ним легко говорить, может потому что ты себя так настроила, а может… Потому что так оно и было. — Ты первый человек, который реагирует на меня так. Знаешь, это глоток свежего воздуха. — говоришь честно, когда смотришь в его сторону, видя лишь очертания. От этого обидно, но, тебе начинает казаться, что в темноте становится проще говорить. Будто бы это как ночь, что открывают душу, явно, потому что глаза не видят собеседника, и ты меньше думаешь о плохом. — Хах, хотя мне всё же интересно: почему за столько лет ты не нашла свою половинку? — тут же спрашивает он, а ты прямо ощущаешь кол в спину, улыбка мигом сходит, и ты вздыхает, опустив голову. — Забудь, что я сказала. — слова быстро покидают губы, на что ты слышишь возмущенно-растерянное «Э?» с уст Сатору. — Я не хочу слушать нравоучения где, как и кого мне искать. — тут же добавляешь, чтобы пояснить свои слова, но его смех выводит тебя из себя. Некое раздражение поднимается к горлу, и ты даже ощущаешь, как кровь приливает к щекам, когда… — Как я могу тебя учить, когда я сам такой же? Может мне не столько лет, но я уже год как не старею. — спокойно произносит парень, хотя отдаленно в его ясности есть и какая-то боль, видимо соулмейт это последний на кого он рассчитывает в этой жизни. Хотя даже тут есть явное «но» — девушка может не признаться в этом из-за его патологии. — Не отчаивайся, она найдется, и просто влюбится с первого взгляда! Я уверена у вас будет лёгкий и незатейливый разговор, даже как для незнакомцев! — говоришь более уверенно, чтобы поддержать парня, когда смотришь прямо в его глаза. Конечно, от тебя это явно слышать не самое приятное, но ты уже улавливаешь его лёгкий и незатейливый смех, который он резко обрывает, словно что-то вспомнил. — Хотя, лучше бы у меня не было соулмейта. — резко выдыхает парень, а ты дергаешься, как будто тебя током ударило. Это звучит так больно и отчаянно, но в то же время строго и уверенно, что ты не можешь собрать мысли в кучу. Почему-то слова Сатору отражаются в твоей голове эхом, и ты просто падает в пропасть, такую далёкую от этого всего. Некое отчаяние залетает в душу, когда ты кусаешь губу. Для тебя как для человека, который ждал половинку столько лет, слышать подобное больно и даже отвратно. Ты вроде как понимаешь, почему он это говорит, а вроде и… — Что за глупости, Сатору. — говоришь строго, опустив приставку раздражитель. Твой голос понизился, когда ты взглянула на парня пустым взглядом. В нём было столько горечи, что, наверное, будь тут свет, ты бы поняла, что всё перед ними начало размываться от слез. Это ощущение подавленности было таким колким, что ты не могла совладать с собой, полностью теряясь в тех чувствах, что поглотили тебя. — Просто так будет лучше и мне, и ей. А, ну… Бессмертие разве не прекрасно? — слова идут с его уст так просто, с его улыбкой, когда ты не можешь понять такого настроя, что за мерзкие мысли в его голове. А вдруг… Девушка его судьбы, так же как и ты ищет своего суженого, который решил сбежать. Это явно самое ужасное, что может быть и ты уже совсем не жалуешься на свой случай, ведь когда твой соулмейт скажет тебе в лицо нет… Наверное, хуже в этом мире быть не может. Вот о чем должны были написать книгу. Знала бы ты, что Годжо сидя рядом с тобой только и делает, что врёт. Ему не было весело. Совсем нет. Его улыбка сейчас напускная ширма счастья, что поглощает его разум с головой. Он, правда, считал, что так будет лучше для его судьбы, поэтому был готов отправить свои желания куда подальше. И дело было отнюдь не в бессмертии или чем-то ещё… Просто, в его глазах, мир в котором жил он, и возможная леди, которую он пока что не отыскал, был слишком опасен для неё, особенно, если она будет сопровождать сильнейшего. На минуту в лифте зависла тишина, ни ты, ни Сатору не рисковали говорить и слова. Это было, как проклятие, пока ты держала слезы в своих глазницах, а он сжимал кулаки на руках. До этого ему не было так больно, когда он об этом думал или говорил, но сейчас, почему-то стало так… Противно от самого себя, что ещё немного бы и он ударил по полу кулаком, но сдержал гнев. — И что ты будешь делать, если встретишь её? — всё же решаешься спросить, но твой голос надрывается, ты понимаешь, что ему правда легко пропустить суженую, но вот девушка могла бы и подойти. — Так и скажу, что не нуждаюсь в ней. — с тем же холодом говорит он, но тут же растягивается в улыбке, ерзая на месте, словно в предвкушении. — Может быть, угощу чем-то, чтобы не так обижалась! — весёлый тон вернулся, как ничего не было и тебя чуть ли не тошнит от этого. Да, ты понимала его настрой и, возможно, желание оградить любимую, но в то же время… Его будет тянуть. Ты не раз слышала, что соулмейты, которые отказались друг от друга, в итоге в мучениях прибегали и начинали жить вместе, вопрос только в том — кто сдаться первый. Всё же предначертанный судьбой человек это и зло, и благодать. Что-то особое посланное то ли из рая, то ли из ада, но явно не простое. Может быть соулмейты это этап эволюции человека, когда все перестали любить… Всё-таки природа явно исправляет наши ошибки наставляя на правильный путь, хотя, порой, и делает это жестокими методами. Сидя в этой тишине, ты тихо вытерла слезы, которые уже были готовы сбежать по щекам, и натянула на лицо улыбку. Ты хотела подружиться с ним, хотя и сама не понимала это желание особенно в этой ситуации, когда у вас оказались противоположные взгляды, а твоя душа кричала от того, как тебе больно и противно слышать его слова. Это странное ощущение, но… Возможно, это был знак, что ты могла исправить парня или что-либо ещё. — Знаешь, я не знаю, как сложится твоя жизнь, но… — твой голос слегка дрожит, от чего ты вынуждает Сатору посмотреть на тебя, но ты прекрасно держишь лицо, ведь опыта у тебя достаточно. — Надеюсь, ты передумаешь. — заканчиваешь фразу спокойно, пока лёгкая улыбка распространяется по твоим устам, она мягкая и сладкая, полная тепла и нежности, когда Годжо смотрит на тебя. Внезапно свет в лифте загорается, и он один раз дёргается. Перед глазами тут же появляются пятна, и ты не видишь, как на тебя удивительно четко и внимательно смотрят голубые глаза из-под повязки. Годжо словно пытается проникнуть в тебя своим взором, поражаясь, насколько ты можешь быть удивительным человеком, с такой прекрасной улыбкой, что у него сердце тоской тянет, якобы он что-то потерял, такое нужное ему, что в голове не укладывалось. — Ну, наконец-то… Я уж думала мы тут на весь день. — спокойно растягиваешь буквы, потягиваясь на месте, когда лифт начинает двигаться в изначально заданном направлении, и прибывает с характерным звоном распахивая двери. — Дашь мне свой номер? — аккуратно спрашиваешь, не зная, есть ли у парня телефон, в такой ситуации велика и отрицательная вероятность. — А? — в тот момент, когда ты задала вопрос, Сатору чуть не потерял себя, он явно дернулся, когда ты поднималась на ноги, втягивая за собой его куртку, чтобы сложить её на свою руку. — Я возьму её постирать, а потом позвоню, чтобы отдать. — мозг легко и просто находит причину, чтобы не казалось, что ты как-либо домогаешься его. Годжо смотрит на тебя, явно не понимая такого намерения, но что-то внутри него толкает парня дать тебе номер, и он спокойно произносит цифры, когда ты вводишь их, стуча пальцами по экрану смартфона, а Сатору поднимается со своего места. К твоему удивлению он совершенно легко покидает лифт, когда ты следишь за его спиной, но останавливается у двери, зачем-то ожидая тебя. Прячешь телефон в сумку, поправляя свою юбку, когда складываешь черный пиджак в несколько раз, чтобы положить на согнутую руку. Так же быстро щёлкая каблуками, покидаешь лифт, и откидываешь волосы назад, понимая, что явно уже выглядишь не очень. Всё же самочувствие было слегка болезненное, когда у тебя кружилась голова, а мысли и вовсе шли в другую сторону. Ты всё так же не могла отпустить слова Сатору, явно слишком сосредотачиваясь на них. Но… Почему же тебе так больно от этого? Из-за чего сердце кричит, что это неправильно, когда ты видишь его веселую улыбку. Понятие внезапно хлопает тебя по голове, вынуждая поднять на него взор. Он явно пытается тебя приободрить, словно ментально ощущая, что тебе плохо и это было так. Сатору чувствовал себя неприятно, как будто его душа горела, только от одной мысли, что сейчас вы разойдетесь. Наверное, именно поэтому он крайне радостно дал тебе свой номер телефона, чтобы ты набрала его не только один раз, а возможно ещё парочку, просто так поболтать. Может, напишешь ему смс, и вы даже куда-то сходите вместе, просто по-дружески посидеть. Он даже не понимает, почему этого хочет, как будто… А, нет, это явно глупость, ведь вы разные люди, просто ему интересно поговорить с человеком, которому столько лет. Всё-таки недавно в его руки попала такая книга, что на данный момент представлялась на рынке как лучшая. Ох, если он не ошибается, у героини было точно такое же имя, вот совпадение. И если Сатору ещё не понимал, что это за дерзкое желание остаться рядом, то ты задумалась об этом более глубокого, ведь… Чувства были для тебя одними из самых важных в мире вещей, поэтому то, что говорил он, и как это работало на тебе… Разве ты должна так реагировать на незнакомца, это же не твое дело. Наверное, именно поэтому страх подкативший к жилам, всё же даёт тебе пинок под зад, заставляя взглянуть на него с улыбкой и попросить, об этом маленьком одолжение. — Сатору, а какая у тебя метка? Я бы сказала, если знаю эту девушку, всё же я видела много людей. — вопрос идёт сам, более радостно и светло, когда ты улыбаешься ему, делая это удивительно тепло и ярко, заставляя парня удивлённо смотреть сквозь повязку и утопать в твоей улыбке. Почему-то на эту просьбу он не может сказать нет, будто бы от этого зависит его жизнь, и руки легко расстёгивают манжеты белой рубашки, открывая твоим глазам запястье, с такой знакомой частью закорючкой. Страх тут же одолевает душу, когда голова начинает кружиться. И вот как ты так легко и просто угадала… Зачем ты это сделала? На что ты надеялась? Что не увидишь там продолжение своей? Вероятно, весь мир словно указывал на это: вся эта ситуация с иностранными партнёрами, отключение света в центре Токио среди белого дня, без различных погодный происшествий. Конечно это тот самый противный момент, когда проказница жизнь сталкивает два сердца, чтобы соулмейты нашли друг друга. И в любой другой момент ты бы плясала от радости, если бы не его прошлые слова. Твоему суженому ты не нужна. Болезненная мысль, когда ты натягиваешь на лицо светлую улыбку. Ни один мускул предательски не дёргается, когда ты вздыхаешь, выказывая свое разочарование. Боль в груди невыносимая, и сердце уже ломает ребра, когда ты смотришь на него, без единого изъяна на лице. Тем не менее, твой вид почему-то оставляет сердце Годжо подавленным, он и сам не понимает, почему твоя улыбка вызывает в его душе такой коллапс, что Сатору и нормально думать не может. Его тело застывает, как будто к земле его прибил гигантский молот, что стучит по его голове, как по гвоздям. Это неприятное чувство, от которого он и сам загорается вопросом, который поражает его сознание лучше, чем стрела опытного охотника. — (т.и)-тян, для честности покажи свою метку! — сразу же требует он, а ты едва удерживаешь себя от движения в сторону и продолжаешь улыбаться. Его вопрос не вызывает подозрений, как минимум, потому что он ведёт себя очень весело и даже как-то по-детски. Ты понимаешь, что он слепой и это требование просто его попытка пошутить. От его такой милой и детской улыбки сердце болит ещё больше, когда Сатору строит из себя дурака, а ты все также борешься с болью внутри, понимая, что сегодня вечером тебя ждёт хорошая бутылка красного, пару коробок конфет и… Возможно, теплая ванная, в которой ты с удовольствием утопишься. Хотя, скорее всего, сейчас ты сделаешь это в своих слезах, сидя в кабинете за столом, когда скинешь со стола все бумаги. Главное было до него дойти, а не потерять сознание, ведь голова уже ходила ходором, вынуждая тебя прикрывать глаза. Против воли улыбка сходит с уст, когда ты ищешь ему ответ, но так и не знаешь, что описать, поэтому пользуясь состоянием, приводишь себя к критической точке, давая волю чувствам, что бушуют внутри твоей груди. Описывать свод сетку нет смысла, он явно не видел свою, так что, можно закрыть на это свои глаза, так же как он никогда не увидит и не полюбит тебя. — Моя метка пропала сегодня утром… Больше у меня его нет. — быстрый выдох срывается с уст, когда ты не видишь, как глаза Сатору широко распахиваются под его повязкой, а руки парня сжимаются в кулаки. Он то сознательно отказался от соулмейта, а ты так сильно его ждала, чтобы теперь стать смертной и прожить жизнь одной… Все два столетия. Страшно. Так рассуждает сам Сатору, когда понимает, что, по сути, подписывает себя на что-то подобное, но за себя он не боится — Годжо привык быть один. Единственный в клане Годжо, без лучшего друга и своего соулмейта… Один. Всегда-всегда… Понятие этого пугает теперь и его, чувства в ваших сердцах так похожи, что если бы вы знали, вряд ли говорили эти глупости, но… Так или иначе это случилось и вот и ты, и он лжёте друг другу в лицо, он что не хочет свою душу, а ты, что у тебя ее нет, когда вы стоите друг напротив друга, а ваши сердца тянут свои руки к человеку напротив. Это больно, словно тебя рвут по кускам, собирают, небрежно сшивая тело грязными, пропитанными кислотой нитками, когда потом снова рвут, на ещё более мелкие куски, чтобы ты всего лишь обронила тихое и на грани спокойную фразу: — Прости, меня ждёт работа. Я позвоню. До встречи, Сатору. И так же быстро ушла, отвернувшись от него в направлении своего кабинета, когда хватаешься свободной рукой за грудь, давая волю слезам. Секретарь у твоего кабинета смотрит на тебя с широко распахнутыми глазами, но молчит, понимая, что все, что ей надо сделать — это принести тебе чай и чего-то сладкого, а также отменить встречу, даже, если потом будут проблемы…

***

В тот день ты до самого вечера сидела в кабинете и плакала. Сердце не переставало болеть, разъедая тебя изнутри, будто по кровеносным сосудам плавали маленькие крошечные пираньи, что пытались съесть тебя. Они медленно прокусывает мышцы, продирали их своими острыми, как иголочки, зубами и рвали, рвали, рвали твою плоть. Это вынудило тебя купить пару бутылок красного и действительно хорошо выпить. Слезы непрестанно катились по щекам, когда ты в агонии падала вниз, стуча кулаками по полу своей квартиры, когда даже босс, который узнал о происшествии, тебя не тронул. Конечно застать женщину твоего возраста в слезах… Наверное, для людей было психологически трудно это принять, особенно когда ты всегда показывала себя как стойкую и твердую леди. Но в тот момент ты, и правда, была слишком недоступна, что и не знала, что не одна такая. Весь оставшийся день Сатору не мог забыть девушку, что забрала его куртку и обещала позвонить. Твоя улыбка, смущение, стойкость и вера в лучшее. Всё это отразилось в его душе, словно он был твоим зеркалом. Странно, но так и ему не давали покоя твои слова. Пропала. Метка пропала, когда вы встретились. Разве не ирония? Не убил ли он случаем твоего соулмейта, сегодня, когда вел битву за городом и случайно попал в одного парня? Возможно, он, правда, это сделал. Тогда, он виноват, что женщина, что так преданно ждала своего единственного, потеряла его, так и не увидев. В отчаянии руки Сатору потянулись к книге, когда он всё дальше читал. История, что была в его руках, так напоминала твою в цифрах. Это показалось ему странным, но Сатору старался не обращать на это внимания, читая дальше, но от этого становилось хуже. Чувство вины и боли пронизало его, когда сам Сатору не мог прийти в себя, сосредоточившись на тебе. Годжо и сам не понял, когда пришел к мысли, что вы могли бы поладить и, может, судьба и правда свела вас, чтобы вы стали друзьями, он то точно сможет поддержать тебя, а ты расскажешь ему о бессмертной жизни из первых уст… Всё же хорошо, что ты взяла его куртку и номер, а то было бы странно, если он набрал тебя без каких-либо прелюдий. В тот вечер вы оба были в раздумьях, потерявшись, словно в петле, которая шла по кругу, вынуждая минимум два раза столкнуться. Ты всё же постирала куртку и повесила ее сохнуть, решив, что утром позвонишь. Так ты и сделала. Заснув после полуночи, ты встала ближе к десяти, приветствуя выходной, когда после завтрака с трудом набрала номер. Ты ожидала, что ответит кто угодно, но не Сатору, однако, спустя пару гудков, трубку сняли и… — Сатору Годжо слушает. — весёлый голос доносится с той стороны, когда ты дернулась. Всё же, как он ответил, если слеп, или же его способности осязания настолько велики? — Привет, Сатору, ты сегодня не занят? Я бы могла приехать к тебе домой чтобы отдать куртку, или подойти куда тебе будет удобно. — говоришь спокойно, собирая голос по частичкам, чтобы показать свое спокойствие. — Привет-привет, (т.и), нет, не занят. Зачем тебе напрягаться и ехать ко мне, ха-ха. — весёлый и явно воодушевленный смех раздался по ту сторону, когда странный смех парня поразил тебя. И почему он смеялся? Вопрос явно был не простой, ведь этот смех был какой-то загадочный, с явным намеком, который он решил опустить. — Лучше давай встретимся в торговом центре? Там есть новое кафе и я бы хотел его посетить. — то, что он так прямо говорит о встрече, а не просто передачи вещи, ужасно радует тебя, по нескольким причинам. Во-первых, он твой соулмейт, а во-вторых, не нужно было придумывать причин, чтобы остаться. Следственно, его ответ это показатель его тяги к тебе, тяги как к судьбе. От такого сердце слегка оживает от вчерашней депрессии, и ты улыбаешься. Это было теплое чувство надежды, которое мягко распространялось по душе. — Хорошо, я буду рада пообщаться с тобой. Может, мне всё же заехать, чтобы тебе было легче добраться до торгового центр? — не можешь спокойно реагировать, ведь тебя пугают мысли, как он будет добираться сам. А вот Сатору это забавляет. Он уже понял, что ты считала его слепым, и от этого ещё больше веселья приходило в голову парня, хотя в то же время Годжо был рад, что ты так заботишься о нем. Всё же… Он давно не ощущал заботы в свою сторону. Наследнику клана, а уж тем более такому сильному человеку как он, она не нужна… Видимо, так думали окружающие. Но вот есть человек, который так беспокоится о нём, почти незнакомце, что в такой момент сердце Сатору не могло не замереть, оставаясь в нежной оболочке, словно таблетка от кашля. Ты была для него какой-то удивительно мягкой. — Не стоит, я доберусь сам, просто подходи к торговому центру. — в его голосе слышна теплая улыбка, и ты понимаешь, что не злишься на него. Просто нужно… Немного подтолкнуть его к тебе, чтобы он понял — от судьбы не убежать. — Хорошо. Тогда на два часа? — вопрос идёт легко, когда с той стороны доносится удовлетворённое мычание, и ты улыбаешься. — До встречи, Сатору. — его имя хочется произносить, снова и снова, когда смех идёт из груди парня и он явно сам доволен ситуацией. — До встречи, (т.и)! — слышится ответ, и ты сразу же кладешь трубку, чтобы спокойно выдохнуть накаленный воздух из груди. Это действительно было волнительно. Тем не менее, его явно нужно было приглушить, ведь теперь ты, снося голову, бегала по дому, чтобы собраться. Произвести впечатление, вынудить его любить тебя. Это стало основной целью, когда ты металась туда-сюда, чтобы собрать себя по частям. И вот спустя час ты была явно готова к выходу. Просто и легко, ничего лишнего или же вульгарного. Просто обтягивающие джинсовые капри серого цвета, под красную рубашку в клетку. К ним кроссовки черного цвета на высокой платформе и сумочка через плечо, в этих же тонах. На лице лёгкий макияж, а на голове всё аккуратно уложено, в привычную, но такую идущую тебе прическу. Улыбаешься отражению в зеркале, подмигивая самой себе, когда вылетаешь из дома, направляясь к гаражу, чтобы завести машину. Уже через минуту твой автомобиль, что представлял собой не такую уж и дешёвую марку в виде Skoda Octavia яркого алого цвета, схожего с оттенком вишни, начал бороздить дороги. Приехать к торговому центру к назначенному времени не составило труда. Единственное, с чем была проблема, так это с парковкой. Ты с трудом нашла место для этого дела, а когда оставила машину, один умелец чуть не въехал в тебя, конечно, серьезного повреждения он не оставил, но вот бампер поцарапал. Ругаться с горе водителем ты не стала, решив, что такая мелочь не должна портить тебе ощущение от встречи со своим соулмейтом и поэтому, собрав в кулак весь негатив, двинулась ко входу. На часах два десять, а вот Сатору ты не видишь, из-за чего ощущаешь себя виноватой. Думаешь, что его стоило бы забрать, и дурные мысли лезут в голову, когда ты полностью упала в раздумья. Ещё спустя пять минут руки тянутся к телефону, когда ты нервно ищешь в телефонной книге номер, закусывая губы, но… — Бу~. — тихий, низкий, мужской, а главное знакомый тебе голос, раздается за спиной, когда ты резко вздрагиваешь от неожиданности, с ярким испугом в глазах разворачиваясь на пятках. — С-Сатору! Кто так делает?! — твой крик идёт по округе, привлекая лишнее внимание, пока парень резко бросается в смех. Твое перепуганное, явно взбаламученное лицо доставляет ему удовольствие, пока он прожигает тебя взглядом, но ты даже не понимаешь этого, ведь на его глазах снова повязка. — Прости, я не сдержался. — комментирует он, легко извиняясь за свое поведение. Его руки поднимаются в защите, когда ты облегчённо выдыхаешь. Всё-таки злиться на него ты не могла. Слишком он был для тебя дорогим и приятным человеком, чтобы резко срываться. И это явно поражало Годжо. Он ожидал твоего крика, возмущений и возможно удара в плечо, но никак не спокойной реакции, и лёгкого выдоха с улыбкой. — Не пугай меня так больше, а то мое старое сердце не выдержит. — с улыбкой проговариваешь, когда видишь, как его лицо искажается в удивлении. Сатору и правда ждал только одного негатива, впрочем, за свою заносчивую и ребячливую сторону он только его и получал. Люди никогда не приходили в себя так быстро и обязательно делали ему колкое замечание, указывая на возраст, или же другие факторы. Именно поэтому такое твое отношение к нему было для парня тем ещё удивлением. — Хорошо… Спасибо. — резко и неожиданно спокойно отвечает он, опустив голову, всё ещё не имея сил прийти в себя. Мало кто знал, что за веселой, едкой и озорной личностью Годжо Сатору скрывается человек, который был одинок. Да, он не отрицал, что считал себя сильнейшим, он мог делать всё, только дай ему знак, что это пригодится, но… Чем гениальнее человек, тем более он одинок. Это Сатору понял ещё когда рос, но он всегда утешал себя мыслью, что вот, в этом мире есть кто-то, кто сможет его терпеть. Кто-то кто будет любить его больше всех. Кто-то кому он будет нужен как человек. Но разве он не сказал тебе, что соулмейт ему не нужен? Да, именно так он и сказал, но у этих слов был совершенно другой мотив. Эти слова словно были посланниками его души, ведь он хотел просто уберечь единственного человека, который будет его любить. В тот момент он даже не подумал, что отказ или потеря своей родственной души будет такой болезненной. Но глядя на тебя тогда, как от одних слов твоя душа дрожала в груди, как он потом сам был готов почему-то согнуться пополам и броситься в рыдания… Всё это не давало ему покоя в течение ночи, когда твой образ стоял перед глазами и он раз за разом открывал свое запястье, чтобы глянуть на него. Его пальцы бегали по бесконечности, представляя, когда она будет окончена, чтобы он мог гордо заявить: Вот, я не один. Но узор оставался тем же, сколько бы он не касался запястья. В тот момент появление этого рисунка было, как его проклятием, так и благодатью. Где-то есть человек, что скажет «я люблю тебя» не из каких-либо причин. Ни деньги, ни слава, ни сила… Всё, что угодно, но не любовь, не привязанность и тепло, которое он мог бы получить от соулмейта. Именно поэтому, сейчас, глядя на то, как ты спокойно его принимаешь, голову Сатору пронзила одна мысль. Ты не отталкивала его, словно он попал в свою мечту или же сладкий сон. Какое странное действо. — Да ладно тебе, я не настолько страшная, хоть и старая. — усмехаешься и бьешь его локтем в бок, вынуждая парня на тебя посмотреть. Ты даже не знала, что он крайне внимательно наблюдает за тобой, сканируя каждую эмоцию. Наверное, была бы ты в курсе, тут же стянула с его глаз ткань, чтобы видеть эмоции, хотя, Сатору был бы не против. — А как ты нашел меня? — вопрос так просто постигает твою голову, когда ты внимательно осматриваешь его повязку. Если бы не твоя сдержанность, ты бы явно не терпела или ждала. — Ой, ну тут дело интересное. Я спросил у личного водителя куда идти, вот он и показал мне. Вот он Идзити. — говорит Сатору бодро и уверенно, чтобы посмотреть на твою реакцию. Несмотря на его игру, он бы себе не поверил, но внимательно наблюдал за тобой. Как сомнение перекатывается на твоём лице, когда ты смотришь на низкого молодого человека в костюме, который почему-то виновато кланялся, будто провинился. «Что-то тут не так…» — проходит в твоей голове, когда ты смотришь на мужчину, потом на Годжо, который улыбался. — «Слишком всё чётко… Он не мог меня описать, или же… Так четко указать на этого парня. Я понимаю, осязание осязанием, но у меня ощущение, что у него и на затылке глаза.» — рассуждения заводят тебя в тупик, ведь ты прекрасно видишь, что ткань на его глазах, прорез не имеет. Она слишком плотная, чтобы видеть через неё хотя бы что-то. Это прямо указывает, что видеть сквозь он не мог при любых обстоятельствах, но его действия прямо противоположны. — Поняла. — отвечаешь стойко, всё же решив внимательно наблюдать за Сатору, который так невинно улыбается, словно десятилетний ребенок. Только сейчас вспоминаешь про куртку, которую, всё это время держала в руках, и неловко, слегка виновато, отдаешь её ему в руки, слегка касаясь обнаженной кожи от чего вздрагиваешь. — Вот, как и обещала. — О, я и забыл про нее, пока ехал. Спасибо. — голос Годжо слегка удивленный, ведь он, и правда, уже закрыл глаза на потерянную куртку, в ней не было чего-то важного, а форму он сам обновлял часто, в такой работе жалеть тряпки было бы глупо. — Не стоит, моя же вина. — сразу отрицаешь, наблюдая за Годжо, пока замечаешь, что его темная форма, в которой он был тогда, пропала. Сейчас вся его одежда была более спокойной и привычной для окружения. Синие джинсы, под коричневым поясом, белая футболка без принта, и обычная повязка, которую ты уже видела. — Идзити! — кричит Сатору, кидая куртку за свою спину, чтобы водитель ее поймал, и к твоему удивлению он это делает. — Хорошей вам прогулки, Годжо-сан! — кричит он в ответ, явно почему-то боясь Сатору, что напрягает тебя. Всё же это было странно, чтобы слепого парня кто-то боялся, хотя, судя по машине, на которой его привезли, денег у него было больше чем у тебя. Не став обращать на это существенное внимание, ты лишь улыбнулась, глядя на Сатору, который спокойно смотрел на тебя. — Что ж, ты хотел посетить кафе, где оно? — спрашиваешь, когда от твоих слов задумчивость отражается на лице Сатору. — Я слышал, что оно рядом с торговым центром, или в нем… Не помню. — более беззаботно говорит парень, прикладывая руку к затылку, когда кончик его языка выглядывает меж губ, словно он специально издевается над тобой. — А как называется? — решаешь найти место по картам, чтобы было не так муторно его искать, когда… — А я не знаю. — ответ его такой беззаботный, как будто бы это совсем не доставляло хлопот. От этого ты слегка теряешься, отправляя свой телефон обратно в карман, глядя на парня. — Ладно, но как его тогда найти то… Я даже понятия не имею, о каком ты кафе… — говоришь чуть растерянно, пока парень неловко улыбается и внезапно протягивает тебе руку. — Да, ладно тебе, давай просто поищем новую вывеску. Они открылись вчера, так что их будет видно. — его голос простой и весёлый, когда ты смотришь на него, хлопая глазами. В этом Сатору был прав, обычно шарики украшают вход, когда музыка играет на всю, но ты не видела подобного в округе. А учитывая, что это торговый район… То искать по всей местности явно долго и муторно. Однако, ты просто не можешь отказать ему, и не только потому, что этот парень твоя судьба. — Хорошо, тогда давай поищем. — легко берешь его руку в свою, понимая, что тебе придётся водить его за собой. Это нормально и по сути ничего такого в этом не было, но… Стоило коснуться его ладони своей, как твое сердце просто начало разбивать грудь — это было невероятное давление, которое ты не могла остановить. Казалось, что сердце громыхало прямо в ушах, а руки резко начали потеть, из-за этого стало стыдно. Ты и понять не могла, почему первая связь, о которой ты читала, сработала позже первой встречи. Может, потому что вы не смотрели друг другу в глаза? Да, это могло быть причиной, ведь глаза, это как та же метка, одного взора было бы достаточно, чтобы узнать свою судьбу, но… Твоя судьба была слепой, а значит, что теперь тактильность, это то, к чему тебе нужно привыкнуть. Может, тебе и будет трудно, ведь за годы одиночества, отсутствие контакта стало привычным, но ради такого случая, ты была обязана. — У тебя такие мягкие руки, (т.и). — спокойный и теплый голос Сатору достигает тебя, заставляя вздрогнуть, когда ты ощущаешь, как что-то в груди лопается. Это было приятное, теплое ощущение чего-то лёгкого, что тебе резко захотелось остановиться парня и поцеловать его, но все порывы были сдержаны. Тем не менее, твои щеки уже были алыми, словно кто-то вылил на них краски, вынуждая тебя так ходить. Ты и не думала, что будешь так сильно реагировать, но сейчас… Ты была рада, что он не видит тебя. Тем же временем, сам Сатору внимательно наблюдал за тобой. Он внимал каждому твоему движению и действию, изменению в лице и улыбался. Почему-то румянец на твоих щеках показался ему особо милым, настолько, что… Его сердце в груди начало биться об ребра. Это было больно и тепло, что Годжо не понимал, что произошло. Его рука невольно потянулась к зоне дискомфорта, но он замер. Ты будешь волноваться. Мысль отразилась в его голове, когда он сделал этот порыв. Может он и хотел привлечь твое внимание, хотя почему сам Сатору ещё не решил. Может, из-за такой приятной компании, может, потому что он правда слишком любопытный. А может… Он видел в тебе что-то особое. Такое близкое его сердцу, что это был тот редкий случай, когда Сатору явно не мог отвернуться. Слишком волшебная. Но именно это волшебство в тебе не давало делать ему это, тогда ты могла бы ощутить себя в дискомфорте. Ваши ноги несли вас по дороге, когда и ты и Сатору ступали плечом к плечу, хотя ты шла на полшага вперёд, что было не так просто при учёте, что у Сатору были невероятно крупные шаги. Это вынуждало стараться иногда ускоряться до медленного бега, когда в один момент парень просто остановился. В этот момент, ты как раз начинала бежать, из-за чего не сразу заметила его торможение. Ваши руки натянулись, словно цепь, что связывала ваши тела, когда ты явно перепугано ойкнула. Из-за такого, когда натяжение достигло предела, ты ощутила, как тебя просто потянуло обратно, чуть ли не впечатав в чужое тело спиной. Но даже так Сатору не пошатнулся, когда ты нагло влетела в него, как будто в попытке снести парня с ног. Из-за резкости прийти в себя было трудно, когда ты чуть ли не поехала вперёд, начиная медленно падать, но две крепкие руки просто зажали твою талию. Это было так неожиданно и крепко, что ты быстро и слегка напряжённо выдохнула, ощущая, как озноб проходит по твоей спине. Сердце в груди забилось чаще, когда в нос пробился сладкий аромат, что Годжо просто захотелось укусить, чтобы попробовать на вкус: такой ли он сладкий, как кажется? Ты не знала и явно не могла исполнить свою маленькую хотелку, ведь это было бы неправильно и грубо, даже если по отношению и к своему соулмейту. Мысли спутались, когда твои ладошки легли на его, и пальчики легко пробежали по слегка загрубелой коже рук. Она была такой приятной под твоими пальцами, ты и подумать не могла о том какие теплые ощущения могут быть в груди и душе, если это было так прекрасно. Прикосновения того кто предназначен судьбой, не важно, вынужденные они или нет, ощущались по-другому. Они не доставляли отторжения или же мерзости, не были какими-то не такими, не казались грубыми или же излишне вялыми. Просто это все было в меру. Хотя, ты и не могла точно утвердить, что так было у всех, возможно, просто Сатору и правда прижимал тебя к себе слишком сильно, и могла бы ты ощутить дискомфорт. Впрочем, это было бы явно трудно угадать, ту самую грань удовольствия, но он смог легко это сделать. Тебе хотелось просто раствориться в этих руках, опереться на него, положив голову на плечо, чтобы тебе дали поспать. Но вы стояли посреди улицы, пока вокруг вас собиралась куча народу и такое позволить ты себе не могла. Хотя Годжо не далеко ушел от тебя. Парень явно хотел, чтобы ты осталась в его руках. Но в то же время, он прекрасно понимал, что это не особо-то реально. Во-первых, вы привлекли внимание, во-вторых, его сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда руки у парня чуть ли не дрожали. Почему же ему так хорошо? Конечно, ты была привлекательной девушкой во всех смыслах этого слова и в глаза парня явно бросались все детали. Но излишне прекрасна? Да, он мог сказать тебе это, и, наверное, ты первый и явно единственный человек, который этого заслуживает. Такое вынуждало задуматься, почему у него вдруг такое особое отношение к тебе. И Годжо не мог понять это все. Первая пришедшая в голову мысль, что ты его судьба, но… Твоя метка исчезла, значит, этого и в помине не могло быть. Второй вариант же он завязал как раз на этом, конечно, он звучал несколько абсурдно, ведь не может человек без судьбы притягивать так сильно, но он не мог его исключать. Всё же Сатору предстоит подумать об этом. — Ты в порядке? — его голос звучит над твоим ухом, когда дыхание опаляет кожу от чего мурашки бегут толпами. Тело содрогается, когда ты качаешь головой в знак согласия, только потом, вспоминая, что он тебя не видит. — Со мной всё хорошо… Прости и спасибо… — выдыхаешь тихо, чуть надорвано, когда смотришь в пол, ощущая, как твои щеки краснеют. На душе так спокойно и легко, что ноги подгибаются и, скорее всего, ты бы правда упала, если бы не его теплые и крепкие руки. — Мне стоило предупредить… Но ты такая лёгкая, не думал я, что девушки такие хрупкие. — его голос чуть приглушен, когда Сатору бормочет эти слова тебе на ухо, заставляя тело вздрагивать от каждого его слова. Голос приятный, растекается в голове эхом, когда ты тонешь в глубинах своего сознания, где-то глубоко за гранью реальности. В нее трудно вернуться, ведь тебя удерживают оковы, такие прочные, словно каждая унция тела была покрыта непробиваемым бронированным металлом. Это глушит, но ты выдыхаешь, стараясь поддерживать себя в норме, чтобы спокойно жить. — Я… Не знаю, что ответить. — выдаешь честно, ведь слова Сатору воспринимать трудно, они кажутся далёкими, и от этого ты теряешься. Твои руки снова пробегают по его ладоням, когда ты слегка давишь на них, чтобы Годжо выпустил тебя, но, якобы не понимая намека, он держит тебя крепче. От этого хочется возмутиться, но он, предсказывая твои мысли, обрывает всего одной фразой. — У тебя дрожат ноги, отпущу — упадешь. — голос более серьезный, чем обычно, отдается тебе в уши, и чтобы показать свою правоту, Сатору на мгновение ослабляет хватку, и ты тут же пошатываешься, когда он снова крепко прижимает тебя к себе. От этого рвано выдыхаешь, понимая, что у тебя уже голова кружится от его сладкого запаха и теплых рук. Всего слишком много, когда ты не можешь сказать этому человеку правду. Разве он не ощущает того, что и ты? Конечно же, ощущает, ведь Сатору уже давно пошел за тобой по пятам, после явно обгоняя твою фигуру. Близость втягивала его в пьяный омут, он ощущал себя таким потерянным и слабым, что казалось вся его хвалебная сила — пропала. Сильнейший просто распадался на маленькие кусочки прямо на глазах. Растекался подобно лужице, понимая одну простую вещь — любовь самый сильный яд. Только спустя минут десять ты смогла прийти в себя, позволяя Сатору выпустить тебя из рук, чтобы ты стала ровно. — Спасибо… — голос тихий слегка заниженный, когда ты смотришь на него, после отводя взор. Пальцы заламывают друг друга, и ты благодаришь небеса, что он не видит твоих красных щек и нервного состояния. Это облегчает тело, и ты можешь расслабленно выдохнуть. — Всегда рад подержать красивую девушку на руках, (т.и)~! — он слегка растягивает твоём имя, словно пробует его на вкус, когда ты ещё больше стесняешься. Кажется, что всё путается вдвое больше, когда он снова тянет тебе руку, как ни в чем не бывало, и ты принимаешь ее, проведя своими пальчиками по его коже. — Так зачем ты остановился…? — всё же решается задать вопрос, когда уже боишься ответа, но он бьёт тебя в лоб. — Просто подумал, что даже если мы не найдем кафе, то гулять с тобой под ручку не так уж и плохо. — его голос спокоен и лёгок, когда твое сердце от его слов падает в пятки. Речь только доказывает, что он чувствует то же самое что и ты, просто пока не может это признать. Ты же мечешься из стороны в сторону, когда закусываешь губу. — Мне тоже так кажется, Сатору… — отвечаешь шепотом, но Годжо тебя слышит, от того и улыбается, ещё больше думая о том, что ему стоит кое-что проверить.

***

В тот день кафе вы так и не нашли, но никто отчаиваться не стал. Ведь вместо этого, вы вдвоем ходили по улочкам, крепко удерживая руки. Момент интимный и теплый, что заставлял тебя улыбаться и краснеть, пока вы говорили на самые разные и лёгкие темы. Не зря он был твоим соулмейтом. Ваше общение значительно участилось, когда вы встречались регулярно, каждые три дня. Это были простые разговоры, посиделки в кафе за кусочком тортика и чашкой кофе, прогулки в парке, когда ты водила парня за руку. Вы обменивались историями с жизни, хотя делала это в основном ты, всё-таки у тебя жизнь была больше и длиннее, вынуждая тебя делиться событиями. Вы плавно становились ближе друг к другу, когда начали общаться на все темы, которые только можно. Казалось, что никто не замечал разницы, вы просто были ближе и ближе, как будто атомы разных полюсов притяжения. Сегодня был один из тех дней, когда вы оба договорились собраться. В планах ты должна была приехать к Годжо. По его же словам сегодня было важное событие, про которое парень тебе умолчал. Ты и подумать не могла, что это был за день, но на всякий случай приготовила подарок, ведь вдруг он умолчал про своё день рождения? Ты не знала, поэтому ориентировалась чисто на примерное положение. Подарок был простой и просто приятный в виде торта, который ты сделала сама. Это был старый рецепт, найти такой уже было невозможно, ведь со временем всё теряется. Конечно, ты его усовершенствовала, чтобы коржи и крем казались вкуснее. Ты украсила его по всем параметрам, хотя и знала, что Сатору это не увидит… Просто, тебе захотелось сделать ему приятное, ведь ты вложила в этот торт часть своей души и сердца, когда пекла его. И вот, как и обещал парень, ровно в пять за тобой заехала машина. Это был уже знакомый тебе водитель, который без вопросов принял тебя с коробкой, даже не спросив. Машина двинулась, и вы ехали достаточно долго, пока не приехали на другую окраину города, а после поехали по лесной трассе, пока не подъехали к огромному особняку. В тот момент твоя челюсть была готова просто упасть на землю, хотя ты уверенно делала вид, что все хорошо. Уже в доме тебя встретила женщина, что помогла скинуть верхнюю одежду, а после проводила тебя в гостиную. Это была приятная комната в кремовых и белых оттенках, и всё темное, что в ней было — это плазма на стене. Сатору сидел на диване, перед столиком, что был заставлен едой и напитками. Стоило тебе войти в комнату, как ты неловко помялась. Даже у тебя дома не было настолько дорогих вещей, которые ты видела сейчас. — Привет, Сатору. — стараешься держать голос спокойным, когда проходишь вглубь комнаты, а парень поворачивает к тебе голову. Он тут же хлопает рукой по месту рядом, когда ты садишься, отставив торт в сторону. Сразу замечаешь, что с Годжо что-то не так. Он слишком нервный, слишком тихий, слишком… Не такой как всегда, что бросается в глаза, вынуждая тебя нервно перебирать пальцами. Ты закусываешь губу, когда смотришь на него и молчишь. Он ещё даже не сказал тебе привет и, кажется, нервничал, ведь его пальцы перебирали подол собственной чёрной рубашки, что аккуратно подчеркивала его грудь. Внезапно на его губах отразилась мягкая и теплая улыбка, такая, которую ты часто видела, когда он говорил с тобой. Это было приятно и легко, ведь от такого вида в груди начинали порхать бабочки, и ты растворялась в ней легко и просто. Не стоит забывать, что этот юноша был твоим. Как бы грубо это не звучало, но он был твоим, принадлежал тебе, как и ты ему — целиком и полностью. — Привет. Я что напугал тебя? — его голос звонкий и весёлый когда идёт по комнате, и ты смотришь на него, понимая, что это всё просто была комедия, за это хочется прописать парню оплеуху, но ты не делаешь этого, понимая, что, возможно, у него и правда день рождения. — Почему ты пригласил меня к себе? — вопрос срывается с уст, когда ты поворачиваешь голову в его сторону, глядя на парня, который слегка надувается словно ребенок. — А мне нельзя позвать тебя к себе? — с интересом спрашивает он, повернув голову в твою сторону, из-за чего тебе кажется, как будто бы он смотрит в твою душу. — Просто я подумала, что сегодня у тебя какой-то праздник… — говоришь честно, когда слегка улыбаешься, похлопав рукой по коробке, что стояла рядом. — Я не знала, что за событие, поэтому просто испекла праздничный торт, так как ты любишь сладкое. — твои слова похожи на шелест листьев, тихие и приятные, когда Годжо поражен ими. Он и не думал, что ты воспримешь его предложение так, более того… Что ты будешь так заморачиваться с подарком. Обычно люди предпочитают дарить деньги, или же какие-то красивые и дорогие вещи. Но у Сатору было всё, что он мог хотеть. Ты это явно понимала, а сегодня ещё и утвердила. Оптимальным вариантом было бы просто подарит ему что-то дорогое и не задумываться, как это обычно происходило со всеми. Но ты учла его предпочтения и решила сделать то, чего он не ожидал больше всего. Сделала подарок своими руками. Ты не купила торт, когда знала, какой он любит, ты приготовила его сама, своими руками за свое время. Ты отдала ценный ресурс, когда твое время уже запущено и годы жизни капают как дождь с небес. Ты больше не бессмертная, но даёшь ему самое ценное и это удивляло. От такого внутри Сатору раздался теплый трепет, когда он преподнёс руку к груди, сжимая кофту. Это не ушло от тебя, и ты сразу же переполошилась. — Сатору, тебе плохо?! — в панике спрашиваешь, подрываясь с места, когда Годжо машет головой в стороны. Ты смотришь, как его белые повязки мокреют, и по щеке Сатору начинает бежать слеза. Она маленькая, но такая чувственная, то ты просто растерянно садишься на место. Твоя рука сама тянется к нему, касаясь щеки, чтобы прогладить нежную кожу и убрать влагу. Он никогда не использует при тебе бесконечность, даже если это опасно. От такого действия парень содрогается, но смотрит на тебя сквозь повязку. — Я не знаю, почему ты плачешь, но все хорошо, Сатору. — твой нежный голос отражается в его голове, когда слезы с новой силой идут с глаз. Ты даже не знала, какую смуту посеяла в его сердце. Что будет, если приласкать брошенного котенка? Он побежит за тобой в надежде, что ты станешь тем, кто будет это делать снова и снова и… Такой же ты и была в глазах Годжо. Девушка, к которой он может прижаться, просто тихо молчать и слушать стук ее сердца, когда сам Сатору утопал в твоём тепле. Это было нежное ощущение, от которого его сердце разрывалось на куски. Он пропал в чувствах с момента вашей встречи, как посмотрел в твои глаза, такие яркие, что у него захватило дух и сейчас. Когда он снова видит тебя, слышит твой голос, он все больше хочет быть ближе. Привязанность растет, как и странная дикая нужда. Поэтому он зовёт тебя всегда, когда улучшает момент, но тоска всё сильнее и сильнее сжимает его сердце, вынуждая юношу впадать в агонию чувств, что ему хотелось кричать и биться головой об землю. Почему ты так нужна ему? Что в тебе особого? Почему ты такая желанная? Он не мог сказать, только одна мысль: «Потому что я так ощущаю». Это его утверждение, когда сердце открыто горит, словно в необузданном пламени, чувств. Сатору утопает в глубине твоих глаз, когда наслаждается теплом рук и срывается с цепи. Его ладонь удерживает твою на щеке, когда он прижимает её сильнее, будто боится, что ты сбежишь. Он начинает тереться своей щекой, как маленький котенок, что требует ласки и от такой перемены у тебя кружится голова, ведь трудно понять, почему вдруг Годжо ведёт себя так. Ты и подумать не могла, что что-то подобное когда-нибудь случится. Именно поэтому твои щеки горят, когда ты вся краснеешь, ощущая гулкое биение сердца. Оно звонко и четко повторяет его имя, имя твоего соулмейта, когда ты смотришь на него, полностью растерянная, но довольная. Конечно же, это не уходит от него, но Сатору ещё не в силах оторваться. Он просто прижимается к тебе, как к его личному спасению, когда на порозовевших губах была лёгкая, несколько грустная улыбка, что обжигала твое сердце. Ты и подумать не могла, что такая близость начнет вызвать в груди странные щекочущие чувства, что так нагло вторгались в тело, вынуждая тебя тяжко дышать. Ты смотришь на его повязку, ищешь там глаза, когда как Сатору внимает тебе и решается на одну простую вещь. Его рука легко направляет твои пальцы, чтобы они проникли под толщу его белых повязок. От этого ты вздрагиваешь, ведь в голове идут не радужные мысли, хотя ты и готовилась к ним. Твой взор сосредоточился на повязке, что скрывала и лоб. Неизвестно, как он потерял зрение. Под повязкой не могло быть век, и глазницы могли быть пустыми. Или же по векам шел бы длинный и глубокий шрам. Может, там всё же ничего не было, но, как и у любого слепого его глаза были мутными, слегка матовыми, безжизненными и темными. Один глаз? Или может быть три? Ты не знала, чего стоит ждать, поэтому, на всякий случай готовилась ко всему и даже к варианту с пустыми глазницами. Дрожь пробирается в теле, вынуждая тебя бояться, когда ты даже не замечаешь, как Сатору толкает тебя на диван, вынуждая приземлился спиной на мягкую обивку. От этого ты охаешь и осматриваешься по сторонам, когда в горле стоит ком, а сердце бьётся как умалишенное. — Пообещай! — резко выдает он, заставляя тебя удивлённо глянуть на парня. Его тембр такой низкий и соблазнительный, чарующий сознание, что ты только и можешь, что слепо кивнуть ему. Ты ещё не знаешь, о чем он говорит, но Сатору явно дает подтверждение, что ему страшно это говорить. — Прости, пожалуйста… Я не знаю… — скулишь ты, когда страх пробирается в тело, а кончики пальцев дрожат. — Пообещай не злиться… — резко выдает он, когда ты прикрываешь глаза, в неком волнение и киваешь. На что ты могла злиться? Вопрос трудный, ведь ты давно хотела посмотреть, что случилось с его глазами и вот… Этот шанс был предоставлен, когда Сатору легко твоими пальцами снимает его повязку. Кожа у него мягкая, удивительно нежная, когда он кажется не человеком, но ты расслабляешься, прикрывая глаза, и… — И то, что ты покажешь мне свое левое запястье. — резко и быстро бормочет он, когда ты не можешь уловить суть, фразы. Мысли путаются, все размывается, когда ты уже хочешь возразить, но его слова как пули заставляют тебя молчать. — Когда я сниму повязку пути назад не будет. — твердо и грубо, что ты первый раз слышишь этот властный тон, но у тебя нет и шанса что-либо сделать, ведь уже твоей рукой Сатору спокойно поднимает свои бинты, и они падают на диван и стол рядом. Всё, что ты видишь — это чистое лицо без изъянов, когда белоснежные волосы падают, украшая его черты. Ровные ряды белых пушистых ресниц заставляют дрожать от предвкушения, когда ты видишь этот вид. Его лик смотрится идеально. На мгновение ты думаешь, что нет ничего лучше чем то, что ты видишь сейчас ведь… Лицо Сатору идеально. Лёгкие черты, отнюдь не резкие и грубые, плавное очертание скул, чистые щеки, небольшой, но и лёгкий изгиб век. Он как будто бы картина с Лувра, но ты ещё не видела самого основного. Его ресницы дёргаются, будто бы их пробудили от долгого сна, после чего поднимаются веки. Твоему взору предстают шикарные глаза, от которых всё внутри сжимается. Руки трясутся, а сердце болезненно стучит. Вот он первый взор глаза в глаза, о котором все говорят. Такой сильный и неистовый, что ты не можешь совладать с собой, растворяясь в этой пучине. Небесная радужка бьёт в глаза, заставляя тебя думать о том, как очи могут быть такими. Они кажутся нереальными, и волшебными. Словно перед тобой не обычный человек, а колдун, что взглядом очаровывает женщин, заставляя их идти в лес, в его хижину. Дыхание срывается и голова идёт кругом, когда ты начинаешь мотать головой, но тебя резко притягивают ближе к чужому телу. Просто вжимают, как тряпичную куклу, когда его руки, такие горячие и большие ласково проходят по твоему телу. Они подобно лозе оплетают талию и отправляют тебя на седьмое небо, когда ты не можешь оторваться от его глаз. Эту голубизну можно сравнить с небесами и то, это будет грубо. Настолько красивых глаз, ещё не довелось видеть тебе, и Годжо стал первым человеком, чьи глаза съели душу (т.и и ф). Он растягивается в улыбку, когда ты даже не замечаешь, как твою руку поднимают. Сатору легко бежит пальцами по твоей коже, растирая ее, когда касается от руки к щеке и обратно. Его палец легко поддевает рукав и напульсник, стягивая его ниже положенного, и открывает обзор на маленькую бесконечность, которую ты даже успела возненавидеть. Очи Сатору блуждают по ней взором, когда он вздыхает. Ну, конечно, он догадался, просто… Хотел верить тебе. Сейчас с уст юноши сорвался робкий, несколько тронутый смех, что поразил твои уши. Такой горький, но в то же время счастливый. Каким же он был дураком? Вопрос, что останется без ответа, ведь мало кто назовет его таким. — Я так и знал… — шепчет Сатору, когда ты отводишь взор. На запястье ощущается лёгкое жжение, когда узор становится полным, открывая твоим глазам бесконечность и, казалось, невероятной окраской космоса. — Прости… Просто… Я… — слова с трудом идут с уст, когда ты смотришь в его глаза и мотаешь головой, ощущая, как слезы подбираются к ресницам, а комок стоит в горле. Ты уже хочешь плакать, но слышишь его тихий смешок, от которого просто и слова сказать не можешь, всё так же внимая его глазам. Руки Сатору ложатся на твое лицо пока большие пальцы поглаживают кожу, и он склоняется ближе, целуя тебя в губы. Совсем легко, сразу даже как-то целомудренно, когда он словно пробует тебя на вкус и отрицание. Но это было глупо, ведь ты просто застыла, как будто сейчас ты была младше него. Такая маленькая и слабая… Наверное, иногда ощущать такое действительно полезно, ведь тело начинает дрожать, когда ты оказываешь напор, резко прижимая свои губы к его. На это Сатору только отвечает, когда вы целуетесь. Поцелуй яркий, глубокий и откровенный, когда в твоей голове взрываются искры салюта, наполненные радостью и счастьем. Тело утопает в дрожи, что ты не можешь сосредоточиться и всё, что есть перед тобой это только Годжо, что страстно целует твои губы, и пытается их съесть. — Я люблю тебя… — сходит с его уст, когда на мгновение парень отстраняется, после чего целует тебя вновь, он не требует твоего ответа, ведь уже знает его, когда просто перетягивает тебя к себе на колени, пока вы целуетесь, утопая друг в друге. У обоих поцелуи неловкие, неумелые, но такие чувственные, что будет получше всяких профессиональных, ведь главное в них — любовь. В тот момент вы оба не ожидали, что просто потеряетесь друг в друге, такие разбитые по кускам. Он отверг тебя по глупости, наивности и дурости, но понял, что нет ничего ближе, чем собственная родственная душа или же вторая половина той, которая уже в его груди. Это невероятно важно для тебя, ведь ты не можешь сдержать своего счастья, что пока вы целуетесь, слезы бегут с твоих глаз, опадая на его рубашку. Ты лежишь на его теле, полностью расслабленная и отданная чужим рукам, которые крепко обнимаю тебя, как самое главное в мире сокровище. Вы растворяетесь в поцелуе, как в смысле жизни, что это позволяет упасть в это с ещё большей силой. Твои пальцы вплетаются в его волосы, когда руки обнимают за шею, всего на минуты вы прерываете этот поцелуй, чтобы вдохнуть побольше воздуха и снова поддаться друг другу, для полного разрешения. Ваши сердца громко и гулко бьются в груди, и вы теряетесь в эмоциях и чувствах, ты от времени ожидания, Годжо от своей неординарности. Но даже так главное остаётся в том, что ваша любовь, может и выстроенная немного по-другому, но была лучше любой другой в этом мире…