Горели наши юные годы

Неряшливые желтые цветы путались в твоих волосах, блестевших как медный доспех. Я так любил заплетать твои волосы, наматывать позолоченные солнцем пряди на свои молочные пальцы. А ты, лежа у меня на коленях и сверкая улыбкой, рассказывал о своих мечтах. Мне хватило бы и взгляда, чтобы поведать о своей. Ведь моя мечта сейчас лежит в моих ногах. Я вплел бы в эти волосы свою собственную душу.

***

Влад повернулся ко мне спиной, неуверенно ведя плечами. Белая ткань его рубашки поползла вниз, оголяя острые, как крылья, лопатки. Бусины позвонков проступали из под тонкой кожи. Влад был очень худ. Его бледная кожа будто светилась, отражая свет луны. И я бы действительно наслаждался этим нежным зрелищем, но кое-что заставило меня испуганно вздохнуть. Спина Влада цвела багровыми, как розы, пятнами. Я легонько коснулся спины юноши, и она резко выгнулась, словно передо мной за пару мгновений распустилась белая лилия. Я одернул руку, и поднял взгляд на затылок Влада. Я не видел его глаз, но мы будто установили зрительный контакт. Я чувствовал, что сейчас в голубых глазах его сверкали отблески тревоги. Влад обнял свои плечи, все не оборачиваясь. А я обнял его со спины, сплел наши пальци. Я все еще не видел бледного лица, но чувствовал, как по нему срываются вниз слезы, оставляя блестящие дорожки. Когда успел я стать таким искусным эмпатом?

***

В царстве золота, смеха и свободы нет такого места, где не слышен был бы звон солнечного света. Нет места, где не плясали бы огни на фоне изумрудной глади. Пятнистый цвет его веснушчатых угодий влечет за собой, взглянуть за ширму горизонта, узреть крохотное светило - молодую душу. Вольную, но храбрую. В обители луны, песен и сапфировых клыков, где брызги мрамора в небе заменяют звезды, кажется, нет места радости. Нет места там такого, где не шумел бы водопад, что движется от реки к небу ввысь. В темных облаках сверкнут огни и раздадутся эхом голоса. Душа, исполненная ярости, напугана до бледных пятен. Ее никто не защитит.