Синяки цвета космоса

Pov Morty Я даже не помню, как упустил тот «сладостный» момент, когда всё пошло через жопу. Нет, Рик, я не про твой член, находящийся в моей жопе почти каждый божий день, и прошу заметить — некогда по обоюдному согласию. Но не сейчас.! Я отчетливо помню тот первый удар, которым ты меня «наградил». Кажется это было, когда я задержался после очередного спасения планеты с одной инопланетянкой, просто заболтались. Ты был как обычно поддатый. Я чувствовал себя более взволнованной, чем обычного и молил, что бы ты не выкинул чего-нибудь, что могло стать подтверждением наших с тобой несемейных отношений. Хоть и гордился и ни в коем случае не стеснялся того, что ловлю кайф, занимаясь сексом со своим дедом, но и орать об этом на всю вселенную и получать очередную порцию осуждающих взглядов — тоже не хотелось. Только закрыв за собой дверь своей комнаты, я получил удар по лицу. Ты ударил меня как женщину, свою женщину, собственность, потаскуху, шлюху. Ту, что имел каждый день. Но я и был твоей шлюшкой, я с детства похож на девчонку и сейчас мало что изменилось. Ударил наотмашь, без тени сомнения на лице. Я в ужасе смотрел на тебя, приложив руку к щеке. Немой вопрос застыл в моих глазах, а твои глаза — пьяные и полные ненависти. — Какого чё-ооо-рта ты д-делал с этой шлюхой? — Я… Мы разговаривали… Рик! Что, ч-чёрт возьми, происходит? Ты просто отпил треть бутылки виски прямо из горла. — Не надо, Рик! Т-ты и так пьян! — Я подошёл и попытался забрать бутылку, но ты отмахнулся от меня, как от какой-то мухи. Боже, я ведь и правда чувствую себя бабой. Женой, что просит мужа не пить. К сожалению, пристрастие к алкоголю от Рика перешло еще и к моей матери. — Сам разберусь. — Прорычал. — А ты иди и готовь жопу. Тебе же лучше, если успеешь раздеться и найти смазку, пока я допиваю. — Сегодня я не хочу секса, я слишком устал, перелет утомил меня, и к тому же сбил мне режим, я хотел бы пойти и лечь спать… Завтра у меня достаточно насыщенный день должен быть… — Я не смог договорить. Ты поставил бутылку на мой письменный стол. Кажется, в тот момент моё проснувшееся шестое чувство, а так же остальные пять, в ужасе кричали мне — дело пахнет керосином. — Меня не интересует, чего бы ты хотел. Надо было сразу же садиться в е-ооо-баную тачку, а не вести беседы с той прошмандовкой. Ляг на кровать и раздевайся. Живо! Как-то мне надоели вечные приказы Рика. Я-я уже почти мужик или что, в конце концов?! 17 лет. В этом возрасте Джерри уже оприходовал мою маму на выпускном. — Нет. — Твёрдо сказал я и сложил руки на груди. Резко вобрал в себя большое количество воздуха, словно это поможет остаться уверенным в себе. — Что? — Я сказал НЕТ. Удар по лицу. Потом ты схватил меня за твои любимые каштановые волосы и шёпотом прорычал на ухо. — Даю тебе три секунды. И ты должен быть уже готов, — И толкнул назад с такой силой, что мой затылок ударился о шкаф или что-то подобное. Я настолько испугался этих ледяных глаз, поэтому реально поверил, что ты можешь м угандошить меня, как очередного пришельца — и глазом не моргнув. Пришлось раздеться на автомате и залезть под одеяло. Щека горела от ударов, сердце бешено колотилось, а глаза предательски щипали. Тот секс, если его можно так назвать, я помню смутно. Скорее, половой акт. Сношение. Как у животных. М-мне было больно, несмотря на огромное количество смазки и попытки расслабиться. Было больно и где-то в районе груди. Ты долбил в меня с такой яростью, что у меня из глаз искры сыпались. Не позволял мне даже коснуться самого себя, будто не хотел чтоб я получил и капли удовольствия. Словно специально делал мне больно тем, что должно возводить к небесам. А потом ты наконец-то заснул и я кое-как смылся в гостиную и лёг на диване. Сил не было даже на душ, как же хотелось поскорее вымыть твое семя из себя. Семейные фото, развешенные по периметру комнаты, не давали мне и глаз сомкнуть и будто смеялись надо мной. Уснул лишь под утро со слезами на глазах. Рано утром ты случайно разбудил меня, при переносе обратно в мою комнату. Поцеловал, сел около меня, а я непонимающе открыл глаза. — Прости меня… — Взял мою руку и поцеловал ее тоже. — Морти, прошу тебя, прости. Я не знаю, что на меня нашло, клянусь, — Протянул руку к волосам, но от чего-то я машинально дёрнулся, а ты всего лишь погладил меня по щеке. — Болит? — Я отрицательно покачал головой, молча таращась на тебя во все глаза. Соврал. — У тебя ссадина, придётся тебе пластырь налепить, пока не пройдёт. — Я кивнул. — Да скажи же хоть что-нибудь! — Я-я пожал плечами, — М-морти! — Не трогай меня, п-п-п-пожалуйста, — Я прошептал это и опустил глаза. Я думал, что сейчас опять получу по лицу, но ты лишь вздохнул и ушёл. Через два дня я простил тебя. А был ли у меня выбор? Хотя, несомненно был. Но во-первых — ты мой дедушка, и самый близкий человек. Единственный друг. Во-вторых — я тебя люблю, люблю, как любят мужчину. Мой же случай запредельный. Я люблю своего деда. Второй удар был тоже по пьяни, снова удары, снова жёсткий секс, снова извинения на утро. И, что самое тупое — снова ты получил моё прощение. Я идиот. Нужно было пресечь всё еще тогда, но я не мог. Я то ли слишком любил тебя, то ли я слишком идиот. Что-то даже подсказывает мне, что я слишком идиот, что слишком любил тебя. В третий же раз бил ты не только по лицу, ударил в живот, заломил руку. Это тебя возбуждало, а я был испуган и не мог ничего поделать и в какой-то степени даже хотел тебя, хоть так. И снова этот животный секс, который в общем-то не был насилием, ну, мне так хотелось думать. Как несложно догадаться, всё снова шло по схеме: удар-секс-извинения-прощение. Но в какой-то момент это стало действительно пугать меня. Кажется, в тот, когда я уже не мог ходить нормально в школу и по дому без слоя косметики, чтобы скрыть синяки. Да, мне пришлось сходить и купить девчачьей косметики, так как вечно воровать что-то у Саммер — не вариант. Палевно. Порой на уроке сидел в тёмных очках, потому что глаза были красные, от недосыпа и от слёз. Да, мать вашу, я плакал. Потом стало хуже, ты кидал меня с прогиба на пол, бил ногами в живот, но лицо, бить перестал. А я загибался от боли, просил тебя не делать этого, но ты не слушал. Со временем жизнь превратилась в пытку, а ведь самое трагичное — я даже не понимал, за что. За что, чёрт возьми, ты так со мной?! Один раз я попытался смыться к другу с ночевкой, чтоб хоть раз проснуться без страха, но ты нагнал меня, когда мы подходили к дому Брэда, пинками запихнул в тарелку, а что было в гараже вечером, я и вспоминать не хочу. Кажется, я тогда вырубился впервые, но нельзя было вызывать скорую, слишком сложно придумать отмазку. Поэтому ты обошёлся нашатырем, стаканом воды и каким-то очередным своим изобретением. Хах! С твоей стороны это был сервис — мама не горюй. Сбегать больше мне не хотелось, себе дороже. Это была клетка. Я трясся при виде тебя, мне было страшно, меня прошибал пот и я, кажется, стал параноиком. Среди семьи я чувствовал хоть какую-то безопасность, ты не ударишь меня перед «публикой». Я был в безопасности, ты даже делал вид, что всё нормально, со стороны и правда казалось, что всё в норме, всё, как раньше. Но я знал, что это не так. И ты, ты тоже это знал. Когда я встречался с тобой взглядом, я забывал слова, что хотел произнести, меня бросало в пот и это ещё хуже, чем получить под дых. Я просто знал, что за этой улыбкой кроется ещё одна ужасная ночь. Новые синяки, кровь, мои мольбы о пощаде и боль. Ожидание смерти хуже смерти, как говорится. Я не знаю, на что стала похожа моя жизнь, да и можно ли было назвать это жизнью. Ожидание ненавистных ударов от любимых рук. Любил ли я тебя? Наверное, да. Это ужасно-любить того Рика, который был раньше, когда перед тобой новый, который каждый вечер чуть ли не ломает тебе кости. Так прошло полгода. Я чувствовал себя призраком. Я есть, но меня нет. Меня спасала только надежда, надежда на то, что всё это однажды кончится. Но был ли я прав? Если бы я знал, какой ад меня ждёт, я бы прикончил себя сам.