Диалог наших душ.

-Думаешь, этот стих что-то значит?-недоверчиво спросила Соколова, насмешливо глядя на Амелину. -Люди пишут о том, что рвёт их на части, Юля…-ответила Оксана со спокойной усталостью, перебирая распечатанные листы с шедеврами умершего поэта.-Если мы поймём, что пытался донести до нас автор или хотя бы о чём он говорил, мы, возможно, выйдем на след преступника… -Ой, не знаю…-махнула рукой майор полиции, широко зевая.-Как-то это всё слишком ванильно…-она посмотрела на часы.-Ладно, товарищ старший лейтенант, разрешите откланяться… Я домой. Спать…-рыжая перекинула через металлическую вешалку ткань белого халата.-Если найдёшь чего… Звони. -Пока…-рассеянно отозвалась блондинка, разворачиваясь к монитору компьютера.       Оксана убрала в папку распечатки. Тоскливо оглянулась на пустующее кресло Вани, который до сих пор возился в гараже, болезненно выдохнула и, погрызя попавшийся под руку карандаш, неожиданно забегала им по бумаге.

Что дарят нам стихи? То, чего не может подарить реальность. Это обезбол. Горький крик вперемешку с грустной улыбкой… Пачка лекарств. Амелиной была нужна таблетка. Была нужна прямо сейчас.

       Оксана откинулась на спинку белого стула.

Говоришь, в поэзии одна ваниль, Соколова? Что ж, пусть ваниль. Хотя, кто сказал, что любовь должна пахнуть ванилью? Она пахнет розами, весенней травой, жасмином и шоколадом…

      Блондинка приподняла пальчиками чуть изогнутый альбомный лист. Вот, что там получилось:

Поймать тишину.

      По проводам лаборатории текут остатки от улик       А мы как искры в крематории сжигаем в ярком пламе лик.       И пусть огонь такой бесчувственный, моей любви не хватит нам.       А мы как горький лёд искусственный течём слезами по щекам.       И пусть лишь тень твоя высокая крадётся за моей рукой,       Такая бледная, далёкая любовь, когда ты не со мной.       Клавиатура тихим шёпотом напишет сводки на окне,       А сердце у меня лишь топотом, когда все мысли о тебе.       Такая глупая, наивная, не успевая в беготне       И для тебя вполне обыденно ночами забывать о мне.       Другие нагло в блеске мрамора поманят ласково рукой,       А я лишь умираю заново всегда, когда ты не со мной.       И в тишине лаборатории под принтера нелепый гул.       Как та принцесса из истории, я сяду медленно на стул.       Решётка манит коридорами, тюрьма зовёт нас на покой.       И я кровавыми дорогами брожу, когда ты не со мной.       Переставляю колбы заново, цветная бегает вода…       Уйти от пламени мне надобно, не знаю только вот куда.       Халат укроет тело белое. Оно в крови из-за любви.       Все говорят, что любят смелые… А я же говорю: «Гори!»       И если в книгах не написано мне здесь от счастья умереть…       Душа полна надежд, как крысами. Дай мне спокойно здесь сгореть.       Земля небесными чертогами укутала Вселенский лик.       Какими мы пойдём дорогами, когда вдруг забредём в тупик?       Глаза как шоколадом залиты меня достанут в пустоте…       И тихий стук как ноты клавишных и слышишь ты: не те, не те…       Как каблуками режут барышни полы дворцов и кораблей,       Так я разрежу голос давешний, что смерть мою зовёт быстрей.       Торопимся с отчётом заново и, разрезая тишину.       Брожу усталыми туманами, брожу как пленник здесь в дыму…       И если голос твой настойчивый меня из гроба позовёт,       Я как преступник, мерзкий, скорченный, возьму у смерти вертолёт.       Мне уши застилают правдаю: «Любовь-игра, а брак-лишь плен!»       Я помню лишь себя лукавую и ты здесь у моих колен.       Мы вместе в этот омут падали и, мне казалось, ты хотел,       Чтоб мы губами запоздалыми коснулись обнажённых тел…       Любовь не строится по комнатам, в шуршанье мягких одеял.       Ты был моим безумным омутом.       И сердце ты без спроса взял.       Зачем работать над уликами, ворочить старые дела?..       Когда пустыми лишь попытками, твоё я сердце не взяла…       И тишина рисует пальцами мне твой укор сквозь тень проблем.       На коже вышиваю пяльцами твоё лицо, мой сладкий плен.       И наплевать, что здесь дорогами я забреду лишь в пустоту,       Здесь тихо так, и я давно уже купаюсь в собственном бреду.       Мне скажет голос осуждающий: «К тебе никто уж не придёт!»       И мой услышит трепет плачущий, сознанье кровью обольёт.       От пистолета тихим шёпотом в петлю фиксирую заряд.       Повиснет тело здесь над омутом и вымрут чувства все подряд.       Погоны звёздами украшены. Фуражка глаз скрывает боль.       Что будет здесь со мной? Не спрашивай.       Ответь мне лучше, что с тобой?       Красиво лица очертованы. Коротких платьев мишура…       Такие для тебя рисованы?       С такими тянешь вечера?       А в мире грязном и испорченном в кругу актёров и ролей       Ты променял меня на общество пустых безнравственных людей…       Я знаю свой конец написанный… Наручники истёрли в прах       Холодными, пустыми искрами немую кожу на руках.       Зачем приходят на компьютеры пустые письма каждый день?       Работа… Медленно и муторно шагаем на свою ступень.       Я соберу осколки мелкие и тихо в дружбу превращу,       Улыбку натяну приветную, но и любовь не отпущу.       Я знаю тех, кто в ожидании спал мирно в праздничном Аду.       Но и любовь пустить в изгнание я тоже, друг мой, не могу.       Привычным станет, знаешь, всё это… И станет как в кошмарном сне.       Но если прочитаешь шёпотом, пойми, что это о тебе…