Крик.
21 октября 2020 г., 20:22
Тихонов сонно брел в лабораторию, разминая ноющие руки. Оксаны в аудитории уже не было. Ярко горел искусственный свет. Хакер раздражённо сгрёб тонну ненужных документов в одну кучу.
-Эх, Амелина, ты опять ничего не убрала!-выдохнул он, обращаясь к ушедшей домой подруге.-И что мне с тобой делать?..-шатен зло пихнул бумажную пирамиду старого малиновского архива на пол. Из-под завала плавно вылетел одинокий, сложенный пополам листочек.-А это что?..
…Изучив написанный текст, Ваня медленно опустился на стул. Он перечитал стихотворение четыре раза, чувствуя, как с каждой новой строчкой всё сильнее дрожат колени. Программист резким движением вынул из принтера чистый лист. Потянулся за ручкой, в спешке опрокинул стаканчик с канцелярскими приборами… Ластики, скрепки, зажимы-всё разлетелось по стеклянному столу, но Тихонов не обратил на это внимание. Он увлечённо вырисовывал на бумаге какие-то буквы…
Крик.
Ты говоришь… Мы в крематории сжигаем лица в тишине. А я с тобой в лаборатории как грешник здесь горю в огне. И я отвечу небу синему, в ущелье сброшу боли тени… Все говорят: «Доверься ближнему!» Я молча преклоню колени. И лишь тебе упавши в ноги, слезами вытру каблуки. Мне не видны во тьме дороги. Мой факел вечный только ты. Я знаю, все гуляют парами и тратят деньги на износ. Я тихо ошиваюсь барами в плену твоих горячих поз. Любовь в постели не запутанна и для меня твой чёткий стан, Как для шута немого, глупого лишь повод пасть к твоим ногам. И кудри разольются золотом, и пряди тихо по плечам Скользят в ночи невидимым шёпотом к моим мозолистым рукам. Я робкой так, походкой грешника гляжу на твой священный лик. Улыбкой дикой пересмешника пугаю иногда других… Ты говоришь… Я в пошлость верую. Считаю юбки на ходу… Твою лишь кожу чисто-белую мечтаю искусать в бреду. И если здесь улики надобны, я вырву сердце из груди. Ты говоришь… Мы были странными… Возьми моё теперь! Возьми! На блюдечке тебе серебряном кровавый орган принесу. Героем стану неотъемлемым и у тебя в ногах засну. Мне сон не ведом за закатами, Когда в глазах лишь ты одна. Приходишь яркими агатами и пробуждаешь ото сна. Ах, если б в тьме ночной и кольчатой я думал только о других! Но, нет! Всё тот же стан игольчатый мне тянет сердце как магнит. Глаза залиты изумрудами. Нет камня драгоценней мне. Я рассыпаюсь блекло рудыми в немой, звенящей тишине. Ах, если б ты любить позволила, я отдал б всё, чем дорожил! Пока судьба тебя не вспомнила, я, кажется, совсем не жил. Я знаю, знаю, что обвалами лежит дорога для двоих. И знаю, что гуляют парами здесь люди только для других… Но мы вдвоём в одной истории восстали тихо из могил. И подождут нас крематории… Скажи, мой факел, ты остыл? Молю небесными чертогами, что нам Вселенная дала! Да, шли мы разными дорогами!.. Но не лги, что не ждала! Одари меня улыбкой! Подними свой светлый лик! Был я тихой здесь ошибкой! Ты мой самый громкий крик…***
-Ты оказалась права!-уважительно кивала Юля, меря шагами лабораторию.-Имя преступника находилось в одном из стихотворений убитого. Десятая строчка сверху того самого произведения без названия…-рыжая глянула на замеревшую у стеклянной стены блондинку.-Оксана, ты меня вообще слышишь?!.. Амелина не слышала, она, бережно сжимая в руке сложенный пополам лист, смотрела в коридор. Там, опустив руки в карманы, стоял Ваня. Он игнорировал верещащего у него над ухом Андрея и нежно ей улыбался.
