Вместо Сектумсемпры

«…Скорее по привычке, чем по другой какой-то причине, Гарри избрал окольный путь по коридору восьмого этажа, начав просматривать на ходу Карту Мародеров. В первые мгновения найти Малфоя ему не удалось, и Гарри решил, что он наверняка снова засел в Выручай-комнате, но тут же обнаружил крошечную точку, помеченную «Малфой», в мужском туалете на седьмом этаже, причем в компании не Крэбба или Гойла, а Плаксы Миртл. Гарри на миг остановился, вглядываясь в эту немыслимую парочку, а двинувшись дальше, тут же врезался в стоявшие у стены рыцарские доспехи. Громовой лязг вырвал его из забытья, он поспешил убраться подальше, пока не явился Филч, торопливо спустился по мраморной лестнице на один этаж и понесся по коридору. Добежав до туалета, он прижался ухом к двери. Слышно ничего не было. Гарри тихо-тихо открыл дверь. Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой. — Ну не надо… — раздался из кабинки проникновенный голосок Миртл. — Не надо… Расскажи мне, что тебя мучает… Я тебе помогу… — Никто мне не поможет, — ответил, содрогаясь всем телом, Малфой. — Я не могу этого сделать… не могу… не получается… А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьет меня. Гарри замер на месте от потрясения — он понял, что Малфой плачет, плачет по-настоящему, что по щекам его льются, стекая в грязную раковину, слезы. Малфой задыхался, давился слезами, но затем, после нового содрогания, поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидел за своей спиной вытаращившего глаза Гарри.» Дж. К. Роулинг, «Гарри Поттер и Принц-полукровка» Глава 24. Сектумсемпра. Спасибо, мисс Роулинг. Дальше мы сами.

◾◾◾

На фоне руин жизни Драко тот факт, что Поттер застал его рыдающим в туалете, должен бы был показаться ему незначительной мелочью, но, будучи и без того на пределе, младший Малфой срывается в настоящую всепоглощающую истерику. Невербальный Петрификус Тоталус, которым он пытается попасть в гриффиндорца через плечо, скомкивается в затуманенном разуме и невнятным потоком врезается в дверной проем над лохматой головой, заставляя Гарри вздрогнуть, а Плаксу Миртл — взвизгнуть и с громким всплеском нырнуть в унитаз. — Какого боггарта ты постоянно ходишь за мной, Поттер? — Драко кричит на зеркало и закрывает заплаканное лицо ладонями. В грязном отражении идиотский шрамоголовый выглядит ошарашенно, будто сам не знает, что здесь делает, и как здесь оказался. Слизеринец давится слезами, но оцепенение гриффиндорца, намертво застывшего в дверном проеме, сменяет страх на злость: — Собрание «Клуба Слизней» на другом этаже, — несмотря на всхлипывания, его голос сочится холодной яростью. В ответ на его слова Поттер только растерянно моргает, и Драко хочется выть. И Драко воет. Ему нужно, чтобы что-то произошло, потому что неизвестность терпеть сил больше нет. — Ну давай уже, — он отбрасывает свою палочку на пол, широко раскрывает руки, разворачиваясь и выставляя грудь под удар, — сделай, чтоб тебя, хоть что-нибудь! Упорно и по-гриффиндорски Гарри по-прежнему молчит и смотрит, пока Малфой тяжело дышит, успокаиваясь. Если, конечно, можно назвать спокойствием тихое отчаяние, рожденное из страха и злости. Брови Гарри встревожено сходятся на переносице, а губы поджимаются, как всегда при виде любой жизненной несправедливости, которую он в своем врожденном геройстве обязательно пытается исправить, и он выставляет палочку перед собой, приближаясь к Малфою. Сжав тонкие губы, искусанные до багровых ран, Драко дрожит в предвкушении удара проклятия в грудь и вымотанный своей эмоциональной вспышкой, но больше не плачет. Он надеется, что Поттер проклянет его чем-то, лишающим сознания, чтобы хоть ненадолго избавиться от пелены тревоги в блаженной пустоте. Приблизившись, Гарри заставляет слизеринца прижаться поясницей к краю раковины и оставляет между ними расстояние в свою палочку, направляя её в острую впадинку между выпирающих ключиц. — Я знаю, что ты сделал, Малфой, — гриффиндорец выпаливает больше негодующе, чем осуждающе, приподнимаясь на носочки, чтобы поравняться в росте с блондином. — Знаешь, — задумчиво повторяет Драко, перекатывая слово во рту. На десятую долю мгновения ослепляющая злость снова пытается разгореться внутри него и доказать, что ничего Поттер не знает, и даже близко не представляет, что ему пришлось сделать и через что ему приходится проходить каждый день. Только вот внутри у Малфоя всё перегорело и покрылось вязким слоем привычной тревоги и самобичевания, сквозь который у злости нет шансов пробиться, поэтому он глотает обвинение гриффиндорца и просто смотрит на него, опуская руки. Вблизи Гарри может внимательно рассмотреть все отпечатки тяжелых мыслей на утонченно красивом лице Малфоя: бордово-фиолетовые синяки от бессонных ночей, болезненно натягивающие кожу скулы от потери аппетита и зудящую красноту от слёз, немного разбавляющую подземельную бледность. Бледные глаза Драко могли бы показаться пустыми, но на самом деле рассказывают обо всём, о чём его рот старательно молчит. И пусть Поттер не самый блистательный студент, зато он видел достаточно страданий в своей жизни, чтобы перевести взгляд слизеринца также легко, как Гермиона переводит руны. «Я боюсь». «Я одинок». «Никто мне не поможет». Гриффиндорец отводит свою палочку, и в тот же момент, будто потеряв опору, Драко начинает сползать вниз на ослабевших ногах. Реакция ловца заставляет Поттера моментально вцепиться в худые плечи слизеринца и вдавить его своим телом в раковину, просовывая свою ногу между его бедер для опоры. Изможденное тело в его руках кажется тряпичным, и Гарри в панике бросает взгляд то на свою палочку, зажатую между его ладонью и плечом Малфоя, то на дверь. Ему хочется броситься за помощью, но слова Драко «Никто мне не поможет» эхом звучат в его голове. Он и правда понятия не имеет, за кем бежать. В полном смятении Поттер убирает свою палочку в складки мантии и возвращает руки на дрожащие плечи, робко поглаживая. Всхлипнув, слизеринец переводит взгляд на него и смотрит с какой-то обреченной мольбой. Когда неуверенные касания дрожащих ладоней перемещаются на шею и затылок, Драко внезапно накрывает волной щемящей жалости к себе, он снова захлебывается рыданиями, и хватает слабыми пальцами предплечья гриффиндорца, то ли удерживая, то ли удерживаясь. Ноги его окончательно ослабевают, и он сползает по гладкому краю раковины на мокрый каменный пол, утягивая потерявшего равновесие Гарри за собой. Они сидят в луже ледяной воды лицом к лицу — измученные мальчишки, враждующие чужую вражду. Надрывные рыдания Драко кажутся Поттеру потусторонними в своей скорби и холодят кожу сильнее, чем стремительно промокающая ткань одежды. Ему очень хочется, чтобы Малфой перестал плакать, и он не может придумать ничего лучше, чем покрепче обнять его за шею, притягивая лицом к своему плечу. Пальцы слизеринца покрепче вцепляются в руки Гарри, а его всхлипы перерастают в вой, прежде чем его тело инстинктивно начинает реагировать на теплое прикосновение так, как заложено природой. Его вдохи слишком глубокие, частые и шумные, но заботливое поглаживание на затылке и между лопаток заставляют его перестать плакать. — Пожалуйста, — Драко жалобно шепчет сквозь всхлипывания в пропитанную слезами форменную мантию Поттера, — не отпускай… Ему противно от своей слабости, и он жмурится, прикусив язык, но всё равно жмётся в изгиб шеи гриффиндорца лицом. Гарри безумно устал от боли и страданий вокруг, поэтому изо всех сил сжимает руки вокруг хрупкого тела. Прижимаясь щекой к скуле блондина и болезненно вдавливая жесткую дужку своих очков ему в висок, он упрямо шепчет: — Не отпущу. Драко не имеет права полагаться на слова Поттера, но не может вспомнить, когда в последний раз настолько безусловно верил чьим-то словам. Даже его мать постоянно пичкает его лживыми обещаниями и сказками о том, что всё будет хорошо. Делая глубокий вдох, Драко задерживает дыхание, будто надеется, что, смешанная с кислородом, эта банальная фраза сможет пройти по горлу, не создавая горький сгусток: — Мне страшно, — он признает. Ему кажется, что он ещё никогда в жизни не говорил эти слова вслух. В горле всё равно горчит. — Я знаю, — разжимая свой хват, Гарри пытается вспомнить всё, что знает о выражении сочувствия. Он гладит Малфоя по волосам, неловко приглаживая их, и неуклюже целует его в висок. И он действительно знает, знает о страхе всё. Прикрыв глаза, слизеринец подставляет лицо под следующий сухой поцелуй в лоб, сам того не осознавая. Пока Драко старается заглушить презрительные комментарии своего отца, живущие в его голове, гриффиндорец обнимает ладонями его впалые щеки, пытаясь дать утешение и поддержку, о которых сам всегда мечтал. Малфой накрывает ладони Гарри, вдавливая его пальцы в свои скулы изо всех сил, чувствуя, как поцелуи щекочут сомкнутые веки. Тонкая кожа соленая от слез, и отстраняясь, чтобы облизать губы, Поттер внимательно смотрит на мокрые светлые ресницы. Веки Малфоя будто прозрачные, и создается впечатление, что только темные хитросплетения вен скрывают грустный взгляд. Ему кажется абсолютно естественным и единственно верным решением коротко поцеловать Малфоя в обе щеки, и кончик тонкого носа, продолжая обнимать его лицо. Драко вздрагивает всем телом, когда Поттер целует его в губы. Они оба замирают с закрытыми глазами, трутся холодными носами, и шумно дышат друг другу в приоткрытые рты. Пока слизеринец наслаждается неожиданной блаженной тишиной в мыслях — даже его отец пораженно молчит, Гарри делает выбор за них двоих и снова целует дрожащие губы, снимая с них короткий всхлип. Он осторожно прихватывает нежную кожу и коротко касается жгучих ранок там, где Малфой искусал нижнюю губу в кровь. Несмотря на то, что поцелуй совсем легкий и невинный, он всё равно самый откровенный и интимный из тех трёх, что были в жизни Драко. Он тянется к Поттеру всем телом, пытаясь продлить такие утешительные касания губ. Удерживая ладони Гарри, блондин опускает их вниз по своей шее, вороту рубашки и ключицам на вздымающуюся узкую грудь и стремится углубить поцелуй с таким голодным рвением, будто его жизнь зависит от этого, а не от выполнения задания Темного Лорда. Дурацкие очки Поттера сбиваются набекрень и царапают его лицо, но он совершенно не обращает на это внимание. Язык Малфоя, прижимающийся к его губам, напрочь сковывает мысли Гарри стеснением, но любознательное мальчишеское тело движется по своим инстинктам и правилам, поэтому ладони гриффиндорца решительно тянут ворот белой рубашки в разные стороны, заставляя пуговицы прорываться сквозь петли. Не давая себе времени передумать, Драко выдергивает край своей рубашки из-под ремня и дергает плечами, пытаясь выбраться из рукавов. Когда собственная рубашка не поддается и застревает где-то над локтями, слизеринец отрывается от поцелуя, чтобы дрожащими пальцами расстегнуть пуговицы под воротником Поттера. Его терпения хватает только на четыре, и он резко дергает ткань, оголяя плечи и грудь Гарри. Он не может себе позволить остановиться ни на секунду, поэтому покрывает короткими поцелуями подбородок гриффиндорца, спускаясь к шее. Будто маленький щенок, не осознающий возможности своих касаний, Драко чередует зубы с языком, пока не впивается в плечо Поттера глубоким укусом. Ему нужно куда-то выместить свои эмоции, и он тяжело дышит ртом, втягивая воздух тонкими струйками сквозь зубы, сжатые на упругой коже. Гарри только шипит от боли и вдавливает ногти в центр своих ладоней. Он позволяет Малфою опереться ладонями о свои бедра для баланса и даже не пытается отстраниться, подтверждая теорию Драко о том, что у большей части гриффиндорцев инстинкт самосохранения отсутствует в виду какого-то врожденного дефекта. Одна из ладоней Драко случайно соскальзывает, спускаясь между ног Поттера. Ощущение твердого стояка сквозь ткань брюк будто отрезвляет его, заставляя осторожно разжать челюсти и выпрямиться, с шумом втягивая слюну, стекающую по нижней губе. Они внимательно смотрят друг на друга в молчаливом диалоге, пока Гарри не отрывает взгляд, чтобы найти палочку в складках своей мантии, болтающейся на локтях, и со второй попытки попадает Коллопортусом в дверь туалета. — Я не знаю, что делать, Малфой, — прямота и бесхитростная откровенность на лице гриффиндорца скручивают очередным спазмом горло слизеринца. — Я тоже не знаю, Поттер, — он пожимает плечами. Ему неважно, что делать, лишь бы эти беспощадные голоса в голове снова заткнулись. Коротко кивнув, Гарри сосредоточенно сводит брови и преодолевает сковывающую руки неловкость, осторожно возвращая их на обнаженную грудь слизеринца. Крошечные соски между его пальцами притягивают взгляд глубоким темным цветом на бледном фоне. Поттер уверен, что у этого цвета есть какое-то вычурное название, которого он никогда раньше не слышал. Невольно сжимаясь под прикосновением, Драко неуверенно обнимает его за шею и тянется поцелуем к пересохшим губам. Стоило только начать. Едва их глаза закрываются, желание пересиливает робость. Рты и руки жадно движутся, сжимая, царапая, поглаживая, потакая таким естественным желаниям изучать, трогать, кусать, вылизывать, пробовать на вкус. Хрупкость Малфоя немного пугает Гарри — кажется, что его талию можно полностью обхватить двумя руками, если ещё чуть-чуть напрячь пальцы. Поэтому он снимает свою мантию и пытается подложить её под спину Драко, укладывая его на спину, но тот только отшвыривает тяжелую ткань в сторону. Ему просто хочется чувствовать боль в лопатках от твердого пола под стремительно промокающей в луже тканью рубашки. Хочется — хуже, чем болит. По крайней мере, его мать всегда так говорила, когда позволяла ему в детстве очередную прихоть. Полы рубашки слизеринца мешаются под руками, пока Поттер расстегивает ремень и молнию на его брюках, после чего возвращается к оставшимся пуговицам рубашки и оголяет плоский живот со светлыми волосками под пупком. Промокшая ткань упорно липнет к холодной коже, будто пытаясь удержаться, но всё равно сдается под резкими движениями Гарри. Стянув брюки Малфоя до колен, он впивается взглядом в очертания возбужденного члена под обтягивающим бельем, и его снова накрывает волной смущения. Он пытается собрать по углам сознания всю свою храбрость, которую в нём увидела Распределяющая шляпа, и стратегически отступает к собственному ремню и ширинке. Заметив, как нерешительно дрожат пальцы Поттера, Драко приподнимает ягодицы, чтобы ловким движением стянуть своё бельё до середины бедер. Отрывая спину от пола, он так же быстро опускает брюки Гарри вместе с бельём, просовывая длинные пальцы под тесную резинку, и обнимает его за спину, притягивая на себя. Послушно устраиваясь в упоре на локте сбоку от слизеринца, Гарри чувствует себя так, будто его снова толкнули на дно Черного озера. Вокруг мокро и холодно, уши закладывает, легкие режет от напряжения в безуспешном вдохе и картинка перед глазами темнеет по краям. Но Гарри чертов Поттер не умеет отступать, поэтому по привычке просто ныряет поглубже. Он напрочь ошарашен тем, насколько мягкие на ощупь светлые завитки в паху у Малфоя. Всё в Драко не такое, как он привык. Кожа под рукой нежнее, тоньше, все косточки выпирают острее. Он поглаживает светловолосый лобок, подбираясь к основанию изящного тонкого члена, разрываясь между жгучими желаниями смотреть и целовать. В глазах Малфоя столько же сомнений и страха, сколько и в его собственных, поэтому он всё-таки целует, заставляя Драко зажмуриться. Обхватывая язык слизеринца губами, Поттер одновременно сжимает его член в ладони. Несколько мгновений он просто держит горячую плоть в слабом кулаке, пытаясь смириться с ощущением незнакомого стояка. Тихий жалобный всхлип Малфоя заставляет его начать движение. Не задумываясь. Так, как любит сам. Неспешным давлением пальцев от основания до уретры — собрать смазку — и растереть открытой ладонью по открытой головке. От первого неловкого движения сухой ладони Малфой болезненно выдыхает в рот гриффиндорца, но настоящесть этого ощущения возбуждает его настолько, что от напряжения в животе верхняя часть его тела почти полностью отрывается от пола. В этот момент ему кажется, будто он наконец-то проснулся от липкого кошмара и вернулся в жизнь с реальными ощущениями. Ладонь гриффиндорца влажно кружится по чувствительной головке и уверенно входит в ритм движений. Вниз, немного сжать у основания. Вверх, слегка потянуть нежную кожицу, пряча головку. Гарри снимает губами с языка Драко хриплые стоны, которые до этого слышал только тяжелый балдахин над кроватью в слизеринских подземельях. Звук хорошо разносится в колодце каменных стен, и от каждого тихого вскрика блондина у Гарри в животе расходятся режущие спазмы от возбуждения. Головка его члена упирается в тазовую косточку Малфоя сбоку, и он невольными короткими толчками размазывает липкую смазку, создавая тонкие ниточки между ними. Драко учили никогда не начинать предложение со слов «потому что», но, чувствуя тягучий жар на своей коже, он мысленно повторяет «Потому что мне это нужно», обнимая слабыми пальцами подрагивающий твердый член Поттера. Шипя сквозь зубы от долгожданного касания, Гарри утыкается лбом в плечо слизеринца. Лицо горит, пот стекает по вискам, мокрая ткань одежды давит тяжелым грузом, и холодная вода на полу кажется вот-вот начнет испаряться от жара их тел. Хват Драко на его члене неплотный из-за неудобной позы, как бы тот не пытался выкрутить запястье, поэтому гриффиндорец приподнимается на руке и под потерянным взглядом Малфоя перекидывает одно колено через его таз, седлая худые бедра. Рука Гарри возвращается на член партнера в уже привычном скольжении, в то время как Малфой крепко обхватывает плоть гриффиндорца прохладными пальцами, пытаясь найти правильные маневры. Изо рта Драко сыпется бесконечный поток стонов и прерывистых выдохов, заставляющих щеки Поттера краснеть, его глаза прикрыты, и ладонь всё никак не может войти в стабильный ритм движений, только дразня разгоряченный член Гарри. Не в силах терпеть, гриффиндорец свободной рукой накрывает кулак Малфоя и направляет его, сжимая покрепче и ускоряясь, добавляя ещё немного шума своими короткими постанываниями. Когда ладонь слизеринца начинает самостоятельно четко следовать заданному темпу, Поттер отпускает ее и поддается пронзительному желанию трогать открытое перед ним тело. Его свободная рука гладит, сжимает плоский живот, тяжело вздымающуюся грудь. Короткие ногти царапают ключицы, возвращаются к соскам и назад по ребрам к животу и паху. В погоне за удовольствием от острых прикосновений слизеринец изгибается на лопатках, отрывая таз от пола, позволяя Поттеру проворно просунуть руку к его ягодицам. Пальцы Гарри вгрызаются глубоко, крепко сжимая маленькую упругую мышцу, заставляя ее сократиться. Режущий спазм проходит по всей правой ноге Драко — к самой голени сквозь бедро, отчего его глаза закатываются, и он захлебывается болезненным вскриком. Его тело впервые знакомится с восхитительным пронзительным ощущением, когда он не знает, боль это или удовольствие, и кажется, что нервные окончания вот-вот взорвутся, а локти немеют. Его тело без его на то воли делает огромное усилие, напрягая все мышцы, чтобы перевалить Драко за черту оргазма. Он хватает ртом воздух, болтая головой из сторону в сторону, и не может вспомнить ни одного слова, кроме «хватит» и «слишком». Волосы липнут к мокрому от пота лбу, пальцы скребут холодные лужи на каменном полу в поисках хоть какой-то опоры. Перепуганный Поттер отстраняется, выпускает его напряженный член из своей ладони и замирает, стоя на коленях над Драко, но заметив как семя выплескивается на впалый живот вместе с содроганием тела парня, прерывается на половине вдоха и опирается одной ладонью на выпирающую тазовую косточку Малфоя, крепко сжимая собственный член другой. Большой палец гриффиндорца удобно укладывается в ямочку в паху Драко, в то время как Гарри наращивает скорость движения руки на члене, посильнее сжимая влажную головку, не в силах отвести взгляд от приоткрытого рта слизеринца. Он сосредоточенно смотрит на темные тонкие губы, острые скулы со свежими дорожками слёз и кончает с облегченным выдохом. Спина Поттера на мгновение выгибается и почти сразу сутулится, когда его плечи расслабленно опускаются. Тело Малфоя под ним затихает, и слизеринец размеренно дышит, закрыв глаза. Сил Гарри хватает только на то, чтобы улечься на бок на полу рядом с ним, приобняв одной рукой, чтобы немного перевести дух. Драко не может понять, заснул ли он на несколько мгновений или потерял сознание, но когда он открывает глаза, то чувствует себя так, будто с него сняли Империус. Тяжесть и необратимость всех его проблем и мыслей падает ему на макушку с высоты Астрономической башни. Только теперь к ним прибавляется еще то, что он… что сделал? Мозг пытается дать названию тому, что он сделал с Поттером. Они переспали? Или это не считается сексом? Как не называй, у него на животе подсыхает смесь их спермы, и от осознания этого факта кружится голова. Сейчас, как никогда, ему хочется быть сыном своего отца: спокойно одеться и с холодной насмешкой поблагодарить Поттера за приятно проведенное время. Но у него нет сил на то, чтобы быть кем-то, кроме испуганного и запутавшегося в себе Драко, поэтому, спихивая с себя руку вялого гриффиндорца, он хватается за раковину, пытаясь подняться и встать на ненадежные колени. Малфой в ужасе пытается одной рукой запахнуть рубашку, а второй — натянуть брюки, игнорируя белье. Взъерошенный Гарри не понимает, что происходит, но в очередной раз демонстрирует чудеса инстинктов ловца, привставая и крепко хватая Драко за запястье. Глядя ему в глаза сквозь сбившиеся набок очки, Поттер хрипло повторяет своё обещание: — Не отпущу.