Ты же её не любишь, верно?

Прошло три недели. Наступил октябрь, самое начало. Дожди стали идти куда чаще, а солнце показывалось куда реже. Каждый провёл эти три недели по-разному. Бон-Бон наконец-то выздоровел. Да, спустя долгие три недели! Ему было так плохо, что он больше думал о своём здоровье, чем о своих личных проблемах. Он сам не понимал, что у него за болезнь такая — ему было холодно, и при этом была температура, насморк, тошнота и кашель в одном флаконе. Короче, БРРР, жуть полная, хорошо, что живой остался. Синеволосому также дали освобождение от физры и прочего на две недели. Почему-то он не мог понять, много это или мало, но ему было пофиг. Главное то, что он наконец выздоровел. С Боннет он так ни разу и не общался. А есть ли смысл? Вот именно, что нет. Домашку он спрашивал у других одноклассников, чаще всего, у Фредди, но тот был каким-то вялым и общался с ним как будто бы нехотя. Бон-Бона это напрягало, и он понимал, что с Фредди что-то не так… Кстати… Фредди и Фокси почти так и не разговаривали. Фокси вообще предпочитал избегать общества Фредди, хоть тот и всячески пытался с ним заговорить и помириться. Спустя эти адские три недели некогда весёлого и жизнерадостного Фредди было не узнать: он практически не улыбался и уж тем более не смеялся, редко с кем-либо контактировал и даже совсем-совсем чучуть похудел. Слухи о том, что они расстались, расползись по всей школе буквально через два дня после того случая, но до Бон-Бона, как ни странно, не дошли. Наверное, потому, что ему было настолько плохо, что он даже в телефон заглядывал только для того, чтобы уроки спросить, чекать беседу и ленту у него не было ни сил, ни желания. Фокси угрожал Фредди, чтобы тот не смел рассказывать правду об их отношениях, что на самом деле они и не встречались никогда, иначе «оторвет ему яйца». Тот решил не злить его лишний раз и послушно держал всё в секрете. У старосты Баллоры, которая жила своей спокойной мирной жизнью, тоже появились небольшие проблемы. Два раза в неделю она находила в своём шкафу по шоколадке. Обычно это были молочные шоколадки, но редко появлялись и горькие с белыми. И везде еле заметная надпись смешными каракулями: «Самой лучшей старосте». В конце стояло сердечко, а на обратной стороне загадочное: «Никому не говори» и подмигивающий смайлик. За три недели ей пришло в целом шесть шоколадок. Себе она взяла только две, остальными поделилась с друзьями. Поначалу староста радовалась таким внезапным сюрпризам, но вскоре ей стало не по себе. Кто же присылает ей эти шоколадки? И зачем, главное? Флиртует таким образом или задабривает? Но почему они тогда от анонима? Что-то здесь не так… *** «Чёрт, соскучился я по родным стенам школы», — думал Бон-Бон почти тронуто и тоскливо, поглаживая рукой свой шкафчик. Как и всегда — он опоздал. Хотя, может, оно и к лучшему. Вообще, признаться, он любил приходить раньше или позже всех — в общем, когда в коридорах пока что или уже было немноголюдно. Во втором случае, правда, кайф почти всегда сразу обрывался, стоило ему зайти в класс, где уже вовсю шёл урок. Однако, когда синеволосый открыл свой шкафчик, внутри его ждал небольшой сюрприз. Хотя, как небольшой. Стены шкафа были обильно испачканы в какой странноватой зелено-синей краске, а полочки были сломаны и прогнуты. Какой-то хулиган постарался. И, судя по тому, как хорошо были сломаны полки, хулиган был очень сильный. Бон-Бон вздохнул и аккуратно поставил мешок с обувью так, чтобы не испачкать его, и пошёл на урок, размышляя о том, каким же хорошим (нет) выдалось начало дня. В этот раз он опоздал не сильно. Всего минут на десять. Учительница обрадовалась ему, да и среди одноклассников пошёл весёлый шёпот: «Посмотрите, кто пришёл!». На уроке парень продолжал размышлять о том, кто же подготовил ему тот сюрприз в шкафу, при этом почти не слушая учительницу. Тут он поймал взгляд Боннет. Та как-то странно сощурилась. Бон-Бон не совсем понял, что означает этот прищур, но внезапно девушка отвернулась и больше на него не смотрела. «Что это с ней? Какая-то она больно спокойная… А уж не она ли мне тот сюрприз в шкафу приготовила?» — всякие мысли полезли в голову одна за другой. Хотя, на самом деле вряд ли это была Боннет, Бон-Бон не был уверен, что она будет заниматься подобным ребячеством. Но… С другой стороны… Может, она всё ещё хотела ему отомстить?.. Так много вопросов и так мало ответов. Фредди, сидевший на соседнем ряду, выглядел очень грустным. На Бон-Бона он и не глянул. По его лицу создавалось ощущение, что он вот-вот заплачет. Синеволосый заметил его состояние, и ему стало интересно, кто же посмел так обидеть Фредди. Или же… Его не обидели? Случилось что-то другое? До конца урока Бон-Бон почти глаз не сводил с Фредди. Пускай они едва знакомы, пускай они толком и не общались, но его необходимо подбодрить. Бон-Бон считал это своим долгом. Если у него и не выйдет ничего с Фредди, то они должны хотя бы подружиться и подбадривать друг друга. В перерывах между уроками Фредди как можно быстрее переходил в нужный ему кабинет и больше не выходил оттуда. А когда наступило время ланча, он вдруг пошёл куда-то наверх, на следующие по высоте этажи. «Куда это он собрался?» — подумал Бон-Бон и, уже обо всём забыв, продолжил почти что внаглую следить за голубоглазым. Но едва он вышел из класса и зашёл в пустой коридор, его вдруг кто-то грубо схватил за плечи. Схватил и куда-то потащил. — Эй! — Бон-Бон ничего не понимал и пробовал вырваться, и тут его приволокли в пустой класс и сильно прижали к стене, — эй!.. — Ты чего орёшь, с ума сошёл? — спросил до боли знакомый голос, и Бон-Бон знатно удивился, когда догадался, чей он. На него уставилась недовольная физиономия Боннет. Она ничуть не изменилась за три месяца. Разве что, короткие волосы чуть подросли. Даже одежда была той же. — Боннет? — парень действительно был очень удивлён, — что тебе от меня нужно? Мы же с тобой, вроде бы, расстались… Боннет чуть ослабила свою хватку и неприязненно сощурилась. — А по-твоему, я не могу поговорить с тобой по какой-либо другой причине? — прошипела она раздражённо, сильно поджимая губы и испепеляя бывшего взглядом. Бон-Бон тоже немного раздражился. Три месяца не виделись, а сейчас ни привет тебе, ни здравствуйте! — Прости… — он тут же осёкся и отвёл глаза в сторону, — не злись, я спокойно это принял. Ну, то, что мы расстались. Так что тебе от меня надо? Он почему-то подумал, что девушка рассердится из-за «я спокойно это принял», но той как будто было пофиг. — Короче, Бон-Бон, — заговорила она важно и деловито, скрещивая руки на груди. Вся злость в её голосе сменилась какой-то странной строгостью, — мне нужна твоя материальная поддержка. — Чего? — до Бон-Бона не сразу дошло. — Ты глухой, что ли? Материальная поддержка, дурик! Деньги! — рявкнула розововолосая по-прежнему очень раздражённо и закатила глаза, мол, «ну и идиот». — Деньги? — парень почему-то очень удивился и не понял, почему Боннет просит у него денег, и, главное, на что. — Ну да, да, деньги, — немного успокоившись, кивнула девушка, — наконец-то до тебя дошло. Мне очень стыдно просить их именно у тебя, но… Я обещаю, что отдам. Как будет возможность. Небольшая тишина. Бон-Бону потребовалось около семи секунд, чтобы переварить все слова Боннет как следует, а дальше он просто думал, что ответить. — Так что? Идёт? — своим голосом девушка напоминала какого-то очень делового бизнесмена-миллиардера, ну, вернее, бизнесвумен-миллиардершу, заключающую очень выгодную сделку. — А почему бы тебе у своих минирин не спросить? — синеволосый внезапно решил съязвить, — вы же, кхм, подруги… К его счастью и удивлению, Боннет отреагировала на подобное вполне спокойно: — Я просила у них, но они сказали, что родители вообще не дают им карманных денег. «И поэтому тогда вы были с мороженым!» — саркастично подумал Бон-Бон, но решил забить на это и просто спросил: — Окей… Сколько тебе надо? И, если не секрет, на что? Боннет на секунду застыла и, кажется, даже замялась. — Только ты не смейся, — попросила она почти жалобно. — Хорошо, не бу… — АГА, КОНЕЧНО, ЗНАЮ Я ТЕБЯ — НЕ БУДЕТ! — вдруг воскликнула девушка озлобленно, к ней внезапно вернулся её трудный характер. Парень вжался в стену. — Прости… — повторил он, — так на что? Я честно не буду смеяться. Тогда розововолосая чуть успокоилась, огляделась зачем-то по сторонам и только после этого прошептала очень тихо: — На шоколадки. — Ч-что? — На шоколадки, — Боннет шептала так тихо, что её губы буквально касались уха Бон-Бона, — молочную, горькую и белую. Тот был, мягко говоря, в недоумении. — А, ээ… Зачем они тебе? — решил уточнить он, сощурившись. — Тебе-то какое дело?! — Ладно, ладно! — парень поспешил успокоить бывшую, — хорошо, дам тебе денег. А почему… Почему, ээ… — Что ещё? — спросила Боннет почему-то немного усталым голосом. — Почему бы у родителей не попросить денег? — как можно аккуратнее и непринуждённее осведомился синеволосый. На это Боннет задумчиво надула губы. — Я у них и так до этого клянчила, так что теперь мне малость стыдно будет просить у них, — серьёзно заверила она, — Мина и Рина, как я уже сказала, сами не получают денег от предков, так что остаешься только ты… Вот так вот. Она неловко опустила взгляд и стала ждать ответа. Бон-Бону было почему-то любопытно, почему Боннет вдруг решила закупиться шоколадками, но он решил, что это не его дело. — Ладно, — повторил он и кивнул, — я дам тебе денег. — Спасибо, — девушка впервые за это время мило улыбнулась, — я обязательно отдам, но не знаю, когда именно. — Давай тогда завтра я принесу в школу, но, думаю, хватит только на две, а не на три, — неуверенно заметил синеволосый, чеша свой подбородок. — Ок, давай, я согласна… Жду, — согласилась та и собиралась выйти из класса, но тут обернулась обратно, — знаешь, Бон-Бон… Хоть ты и тряпка и недотрога трусливый, но зато добрый. Если бы не тот случай в сентябре, то, думаю… Мы бы с тобой смогли остаться хорошими друзьями. Она вновь улыбнулась, похлопала озадаченного бывшего по плечу и покинула класс. «И что это с ней такое? Какая-то она больно добрая, не орет и не ругается… Хотя, я бы тоже был добрым, если бы мне нужны были деньги. Интересно, зачем она закупается шоколадками? — парень чуть усмехнулся, — а вдруг… Нет-нет, вряд ли, но вдруг, у неё появилась новая любовь? Только вот… Кто же он? Кто же этот «счастливчик»?» Бон-Бон сильно задумался и тут только вспомнил, что собирался проследить за Фредди, и поспешил на крышу, решив, что тот там. Фред действительно зашёл на самый верх, крышу. Прохладный воздух приятно окатил лицо после душноватого помещения. Сюда многие ходили, ведь здесь было очень красиво. Но сейчас здесь ровным счётом никого не было, кроме Фредди и Бон-Бона, и понятно, из-за чего: небо покрылось тёмными угрожающими тучами, всё вокруг потемнело, короче, вот-вот ливанет очередной дождь. Фредди облокотился на перила и картинно уставился вдаль, как главный герой в каком-то аниме. «М-да, интересно, что же у него случилось?» — думал синеволосый с беспокойством. В груди у него что-то ёкнуло, а по телу пошла дрожь — это он так заволновался. Собрав силы в кулак, Бон-Бон нашёл в себе решимости и как можно аккуратнее подошёл к возлюбленному, встав рядом с ним, но на перила не облокотившись. — П-привет, Фредди, — тихо поздоровался он, и ему показалось, что его голос немного осипший. Фиолетоволосый медленно вздохнул, не прекращая смотреть вдаль, и произнёс: — Привет, Бон-Бон. Его лицо оставалось всё так же грустным. Бон-Бон был рад уже тому, что Фредди с ним поздоровался и даже назвал его по имени. — Как дела? — решил спросить он, а сам тут же подумал: «Бля, вряд ли это самый уместный вопрос, по его лицу же очевидно, что всё плохо!» — Норм, — коротко, но грустно ответил тот, по-прежнему не смотря синеволосому в глаза. «Да я вижу, норм! Надо его как-то разговорить и узнать, почему он грустит, но не сильно приставать…» — А у тебя? У тебя как дела? — тут же осведомился Фред, наконец поворачивая голову к Бон-Бону. Тому на секунду показалось, что его глаза заплаканные, но он тут же понял, что ему так кажется из-за освещения. — Да более-менее. Не умер, пока болел, и то радует, — улыбнулся он и положил руки на перила. На Фреддином лице тоже промелькнуло что-то вроде тени его былой шикарной улыбки. — Чем болел хоть? — спросил он малость устало, но заинтересованно. Бон-Бону вообще не очень хотелось вспоминать в деталях те тёмные времена, когда он болел, но всё-таки он был рад, что Фредди спросил. — А хрен его знает. Всё сразу, — сообщил он, пожимая плечами, и опять улыбнулся. Он пытался говорить в таком бодром весёлом тоне, чтобы развеселить Фредди, но тот оставался грустным. От своих мыслей он явно ещё не отошел. «Не нравятся ему мои гениальные шутки. Ладно. Может, стоит рискнуть и спросить, как у него дела с Фокси? Ну да… Наверное, ему будет приятно, что кто-то этим интересуется. Эх…» — Как у тебя дела с Фокси? — решил поинтересоваться Бон-Бон, натягивая фальшивую, но правдоподобную добродушную улыбку. — В смысле? — не понял тот, вновь поворачиваясь к однокласснику. Бон-Бона такой вопрос ввёл в ступор. — Ну, ээ… Вы же, вроде бы… Пара, — замямлил он, неловко смотря себе под ноги, чтобы Фредди не видел его грустных и малость ревнивых глаз, — ты… Ты, ээ… П-прости, если слишком личный вопрос!.. Синеволосому было больно об этом говорить, но он хотел выглядеть вежливым. — А, ты про это, — на лице голубоглазого вдруг появилось что-то наподобие какой-то странной неприязни, — уф… Короче, Бон-Бон, давай я тебе кое-что расскажу… Погоди-ка, а ты разве не знаешь?! — Что не знаю? — тот насторожился и приготовился внимательно слушать. Его заинтриговало, что же Фредди хочет ему рассказать. — Мы с Фокси… Мы… Ээ… В общем, мы… — тут Фредди изобразил руками, мол, всё кончено. Бон-Бон вытаращил глаза. — Вы… Ээ… Вы что, порвали с ним?! — воскликнул он, еле сдерживая восторг в голосе. — Можно и так сказать, — кивнул Фредди, не замечая поражённого взгляда, и опять отвернулся. «Офигеть… И как давно?! — думал Бон-Бон, почему-то находясь в шоке, — теперь у меня есть шанс! Так, надо сосредоточиться…» — Я тебя п… — он чуть было не сказал «поздравляю», но вовремя опомнился, — Фредди, я… Очень тебе сочувствую. И ты, ты, ээ… — Знаешь, Бон-Бон, — вдруг резко перебил его Фред, задумчиво подпирая рукой подбородок, — я тебе сейчас расскажу секрет. Если это, эм, можно таковым назвать. Синеволосый тут же замолчал и застыл. Вот это да, Фредди хочет ему секрет рассказать! Надо бы повнимательнее слушать. — Короче… — фиолетоволосый вздохнул и повернулся к Бон-Бону, но смотрел он по-прежнему вдаль, — на самом деле… Мы с Фокси никогда не встречались. Повисла тишина. Фредди молча наблюдал за тем, как широко ошарашенный Бон-Бон распахивает глаза. «ЧТООООООООООО?! Выходит, он мне тогда наврал? Или что? Не понимаю!» — Мы с ним однажды потрахались, когда были пьяные. Вернее, ээ… Он воспользовался тем, что я был пьяный, и полез ко мне с потрахушками. Я потом говорил ему, мол, это просто была случайность, но он с тех пор стал меня своим парнем считать и всем об этом говорить, — выпалил Фредди на одном духу и чуть ухмыльнулся, а Бон-Бон от шока ни слова не мог произнести. — С-серьёзно?! — наконец воскликнул он, продолжая таращить глаза. — Ну да, — Фредди сделал такое лицо, будто бы и не рассказал ничего такого странного, — а недавно, недели 2-3 назад… В общем, в самом начале сентября, мы с ним окончательно поссорились, он, конечно, прекратил меня своим парнем считать, но… Эх… И другом тоже… И с тех пор мы так и не разговаривали друг с другом. Голубоглазый закончил свой рассказ и стал выжидать ответа от одноклассника. «Офигеть… — думал тот, по-прежнему почти не в силах заговорить, а Фредди опять облокотился на перила, — то есть, меня держали во лжи целый месяц?! Зачем Фокси меня обманывал?!» — А… Ээ… — наконец начал мямлить Бон-Бон, — это… Это… — Что? — Ничего. Просто Фокси мне однажды сказал, что вы с ним пара, — неуверенно напомнил Бон-Бон, вспоминая ту переписку с Фокси, — выходит… Он соврал? — Да, соврал, — печально подтвердил Фред, — он врал всем касательно этого. И все этому верили. А потом мы, кхм, «расстались», и все об этом узнали, («Нифига не все», — подумал Бон-Бон), но никто так и не знает правды… — Так расскажи! — вдруг вскрикнул синеволосый, по-прежнему находясь в состоянии шока, — расскажи всем, и пусть все узнают о том, что вы никогда на самом деле не встречались! — Не-не-не-не-не, — Фредди вдруг очень испугался и замахал руками у Бон-Бона перед носом, — если я расскажу об этом остальным, Фокси мне яйца оторвет от злости, — он безрадостно улыбнулся, — он сам так сказал, угрожал мне, если это можно таковым назвать. И ты не говори, пожалуйста… Ни ему, ни кому-либо другому. Я тебе по секрету сказал. «Да я этому Фокси сам оторву яйца! — подумал Бон-Бон. Шок почти пропал, но на его место пришла злость, просто дикая невообразимая злость, которая вряд ли когда-либо овладевала парнем, — охренеть… Мало того, что Фредди совратил, воспользовавшись его слабостью, мало того, что всем врал о том, что они встречаются, так ещё и угрожал! Как таких Земля носит?! Ну, ему это так даром не пройдёт!..» Кулаки Бон-Бона рефлекторно сжались. Не мог он, нет, не мог оставить всё это просто так! Фокси поплатится за всё, за ВСЁ! И за совращение, и за угрозы, и за ложь. Только пока ещё не известно, как… — Так почему ты не знал об этом? О том, что мы… Расстались? Вся школа в курсе, — заговорил Фредди задумчиво. — Ну я… Я, ээ, болел и не следил за новостями школы, — Бон-Бон сделал своё лицо как можно спокойнее, но багровые пятна гнева его выдавали, — послушай, Фредди… Ты не грусти давай. Если Фокси не хочет с тобой дружить, значит, он не достоин твоей дружбы. Это очевидно же. — Думаешь? — в голубых глазах промелькнуло что-то наподобие надежды. — Ага… — Бон-Бон немного отошёл от гнева и решил, что пришло время подбадривать одноклассника, — знаешь, что? Вот меня бросила девушка, и ничего, живу. — Девушка? Боннет? — Фред приподнял бровь, — вы с ней расстались? — Да… — голос синеволосого вдруг задрожал — он вспомнил тот случай на крыше. А ведь Фредди спас его от суицида… — Фредди, я… Должен тебе кое-что с-сказать… — И что же? — спокойно спросил тот, вздохнув. — Ты… Ты, ээ… Ты же помнишь день, когда мы впервые познакомились? Вернее… Не познакомились, а разговорились. Помнишь? — очень неуверенно осведомился Бон-Бон. — Когда мы на крыше были? — Фредди призадумался, — ох, как такое не помнить, я тогда от Фокси весь день бегал. — Ты… Эм… Я тогда туда… Не просто так пришёл, — тихо забормотал Бон-Бон почти себе под нос, — Боннет меня тогда уже бросила, но я тебе не сказал. Прости. — Ого! — Фредди посмотрел на Бон-Бона с интересом, — да ладно тебе, это не мое дело. Но всё-таки… Зачем тебе было нужно на крышу? — Знаешь… — синеволосый судорожно вздохнул, — мне тогда показалось, что, раз Боннет меня бросила, я никому не нужен, и я решил… Ну, залезть на крышу и… Сделать то самое. Глаза Фредди округлились от ужаса. — Ты… Ты что, говоришь о… Ты хотел спрыгнуть? — спросил он очень испуганно. — Да… — мрачно подтвердил Бон-Бон, неловко отворачиваясь от одноклассника, — но пришёл ты, и я не знаю, почему, но я сразу передумал прыгать. Ты спас мне жизнь. Опять на крыше повисла небольшая тишина. По лицу Фредди было понятно, что внутри у него бушуют эмоции, но он себя контролирует. — Боже… — наконец тихо прошептал он, — ты не шутишь? — Стал бы я шутить! — резко и твердо ответил Бон-Бон. Фред отвернулся от него, стараясь переварить услышанное. — Боже! — повторил он, а потом вдруг улыбнулся, — ну тогда тут и Фоксина заслуга есть. Ведь если бы он не побежал за мной, и я не забежал бы в рандомный дом, и крыша не оказалась бы открыта, то… Они оба помолчали, прекрасно понимая, что было бы. «Чёрт! Вот это откровения… Он в шоке, судя по его лицу. Да и я тоже… Может, признаться прямо сейчас? В любви-то. Точно! Пока никто не видит…» Бон-Бон подумал об этом и слегка покраснел, и ему стало немного жарко, несмотря на стоящую погоду. — Фредди, я… Ещё должен тебе кое-что сказать, — почти стыдливо начал он, пряча руки за спиной и рассматривая свои потрепанные кеды. — Что же? — Фредди чуть улыбнулся, настроение у него явно приподнялось, когда они рассказали друг другу свои секреты. Время словно остановилось для синеволосого. Еле поборов смущение, он уже хотел сказать о том, что скрывает уже месяц, но… Сзади них послышался какой-то длинный и протяжный звон, и до обоих дошло, что это звонок на урок. — Потом давай поговорим, а сейчас пойдем на урок… Не хотелось бы опаздывать, — продолжая неуверенно улыбаться, произнёс Фредди. Вместе с Бон-Боном, который от отчаяния был готов заплакать, они побежали на урок.