Алфавит

Описание: момент, когда Серкан понял, что все в жизни ценно, и у всего своя цена. О том, сколько придется ему заплатить, он старался не думать.

***

Когда он увидел ее в яме — такую уязвимую, хрупкую, словно сломанная кукла — он чуть сам на месте не лишился чувств, удержавшись лишь из-за природного упрямства и потому что если не он, то больше некому, все в другой стороне. Хлопая по щекам, лицу, пытаясь услышать ее дыхание, он боялся лишь одного — не успел. Не успел сказать важное. Не успел услышать нужное. Завертел кашу с тайнами мадридского двора, а теперь расхлебывать придется — но будет ли смысл, если его цветок сломан и сломлен? Где-то за гранью он понимал, что все в порядке, что она либо уснула, либо очень сильно приложилась головой, но поди расскажи об этом ипохондрику, который любит ее больше всех на свете, который даже больше жизни своей ее любит? Он знает, он все прекрасно знает, но мысль о том, что он опоздал, зациклилась в его голове, пульсируя вместе с биением сердца, и ее не искоренить. Никак. Пока он не будет знать, что она в порядке. У Эды Йылдыз небольшая черепно-мозговая травма, а у Серкана Болата большое отверстие в грудной клетке в месте сердца, словно там звезда взорвалась и закончилась черной дырой, высасывающей жизнь изо всего живого. Эда Йылдыз придет в себя через некоторое время, а Серкан Болат кажется никогда не сможет жить как прежде. Да и есть ли жизнь без нее, если она — буквально центр его Вселенной? — Жизнь моя… — шепчет он, осознавая, что для все в мире вещи и люди ценны по-своему. Раньше, не осознавая, что действительно важно, он уважал ценники, деньги, власть и богатство. Сейчас же он ценит малейшее рефлекторное подрагивание ресниц, которое кажется ему наивысшим благом. Она лежит в больничной робе на кушетке под капельницами, бледная, словно спящая царевна, красивая, словно Белоснежка, но кожа серая, сухая, и он опирается только лишь за показатели на экране — ритмичный прерывистый писк, он говорит о том, что с ней все в порядке. Что она жива. — Без тебя не получается, никак не получается, не могу, нельзя… — шепчет он в отчаянии, так сильно желая целовать ее впалые щеки, что даже больно. Но не так, как ей — маленькой хрупкой девушке, которая пострадала, потому что он — бесчувственный робот. Потому что он не захотел уплатить цену за его личное счастье и достойно встретиться с последствиями того, что никак нельзя остановить или предотвратить. Серкану чужда циничность, если речь идет о настоящих человеческих отношениях, но, стоит только обернуть ситуацию в его сторону, он тут же цепляется за все возможные и невозможные отговорки, чтобы наказать себя одиночеством. Оно для него необходимо как воздух и ценно как золото. Было. Было необходимо. — Аллах, я никогда ни о чем тебя просил, — начинает тихо молиться Серкан, — но я прошу тебя сейчас. Пусть все будет в порядке. Пусть все пройдет. Пусть она поправится. И тогда я встречусь с неизбежным. Ценность и цена. Причина и следствие. Жизнь и смерть. Эда и… Эда.