Убийственно-прекрасны

17.10. 2014, 09:00 Одри свалилась на диван и закрыла лицо руками. Она даже не заметила, что почти попала на Альму. — Боже мой. О… мой… боже… Бедный Лео… Это я виноват… Альма приоткрыла левый глаз, но ничего не сказала. Брай, весь зеленый, побрел к двери. — Мне… нужно… в туалет… Одной рукой он держался за живот, другой за рот и едва передвигал ноги. Альма приоткрыла правый глаз. — Может, тебе помочь? Волосы подержать или что-то в этом роде? — спросила он участливо. — Нет… спасибо… я сам… Симмон пустыми глазами смотрел на стенку и двигал по столу чашку с какао. — Я не понимаю, — сказал он тихо. — Я не просекаю… Он ни разу не глотнул из чашки, лишь волочил её по столу, разбрызгивая коричневые капли. Настроение у всех было давящее, горькое и неживое; они старались побольше говорить, чтобы не чувствовать этот привкус скорби. — Ну не надо так. — Джози осторожно погладила его по голове. — Не убивайся, Симм. Тот пробормотал что-то в смысле «вампирша», но наконец сумел напиться. — Вампиры… клоны… самоубийцы… ещё демонов не хватает, — буркнула Альма. — Питер, ты кофе варить умеешь? — Подождите минутку. — Джози старалась звучать не так тоскливо, но у неё плохо получалось. Альма смотрела на неё, смежив ресницы. Она заметила, как у неё трясутся руки. — Ты тоже верила в его возрождение? — Да, немного да. — Джози вышла из кухни. — Я не могу найти этот кофе. Лео… Я с ним разговаривала, когда он умирал. Он говорил, чтобы я не грустила, что он уже готов. Он верил, что скоро настанет перерождение душ и нам будет опять хорошо. Он не ожидал, что снова станет Лео. Это была наивная мысль. И ещё от меня, человека, который знал Лео лучше всего. Было бы странно, если бы ему год две тысячи четырнадцатый понравился… В проеме дверей показалась длинная, худая фигурка Феликса. — Привет, — поздоровался он. — Мой самолет попал в бурю, и я задержался. Что случилось? Что я пропустил? — Ничего хорошего, — мрачно ответила Альма, открыв оба глаза. — Сядь сюда и не задавай глупых вопросов. — Все люди живы, значит, мы пойдем, — объявил вдруг молчаливый Питер Вайсберг. — Я не знаю, как вы, а моя жена в полуобморочном состоянии. Давайте забудем про этот эпизод и не будем его больше повторять, ладно? Остальные лишь закивали. Вайсберг пропустил женщин вперед и захлопнул за собой дверь. - Я тоже хочу кофе, точнее латте ... - отозвалась Одри с дивана. Феликс поэтому встал и прошёл на кухню. - Сколько? - донесся его голос. - Симмон, ты ещё хочешь? - Нет. Браю завари. Тут появился и Мак.Луренс ; он выглядел чуть лучше чем прежде. - Я что-то не заметил, Джози, Питера и Вайн уже уехали? Да, - ответил Хнатич, но глазами он сверлил Феликса. - Послушай, а ты как сюда попал? Тот обернулся и пожал плечами. - Ну, сквозь дверь, а как же ещё? Симон наморщил лоб. - Но я же закрывал. - Очевидно, нет. - Ты не мог сюда попасть! - Но я тут. - Хватит спорить! - прикрикнула Альма. - Где кофе? Через несколько минут Феликс поставил на стол поднос с четырьмя чашками. Брай попивал стоя, опираясь спиной о книжный шкаф. - Ребята... - начал он осторожно. - Я понимаю, это тяжело понять... Но давайте не будем зацикливаться на одной неудаче. У нас есть Альма; у неё есть мы. Будем снова жить гармонично. - Я жила гармонично и без неё, - не удержалась Одри от шпильки. - Музыка нас снова сдружит, - попытался улыбнуться Брай. - Давайте завтра встретимся в какой-нибудь студии и поиграем. - Нельзя завтра, - подала голос Альма . - Завтра ты должен быть в Лондоне, у тебя концерт. Я тоже приду отозвалась Одри. - Эх, жаль, ну в другой раз точно! - Брай старался изо всех сил подбодрить товарищей, но у него ничего не выходило. Тогда он обратился к Феликсу. - Ты же не поедешь с ней в тюрьму ? - Почему не поеду? Поеду. - Феликс развернул плечи, глаза его молодцевато сверкнули. - Мы ему покажем, да, солнышко. Альма хохотнула. - И не говори. Я уже кое-что придумала. - Месть будет сладкая, - добавил Феликс , и оба захихикали, как два влюбленных подростка. Брай едва удержался, чтобы не заткнуть себе уши. Опять начинается... - А не помогли ли вы мне со своей философией мести и в тюрьму в Сингапуре? - спросил он колко. - Да нет же, дурак, - махнула рукой Альма. - Мы же заплатили кучу денег, чтобы тебя выпустили спустя девять дней, а не девять лет . И всё это произошло из за той истории с подожженным презиком в номере отеля. Брай почувствовал, как у него кончается воздух в легких. От шока он даже не смог выдохнуть. Воспоминания сковали его. Как он спал спиной к стене, боясь, что его изнасилуют. Совместная ванна. Косые взгляды преступников. Бутерброд в салфеточке от заплаканной Стейси. И потом в один день клетка отъехала в сторону и голос на ломаном английском заявил: - Вы свободны, мистер Мак.Луренс. Он вспомнил, как звонил Альме. Как та пыталась ему намекнуть. А он не понял... - И... и ты мне это говоришь лишь столько лет спустя? Альма усмехнулась. - Я хотела на Рождество. Честно. Но не дотянула я до того времени. Вдруг учёный вскочил и побежал на кухню, где стал открывать все ящики и шухлядки. Брай за ним опасливо следил. Наконец Симон вышел со стаканом воды в руках. - Но у нас же нет кофе, - прошептал он. - Он... он вчера закончился. Брай нахмурился, не понимая, что он этим хочет сказать. Стейси лишь подняла голову. - Да, закончился, - продолжил Хнатич . - Поэтому его Джози не могла найти. Бабушка обещала сегодня купить, но забыла. Все тут же повернулись к Феликсу . Тот снова молча пожал плечами. - Вампиры, гении, ведьмы, - резюмировал Сим. - В семьях Reprise такое в порядке вещей. 19.10.2014, 13:56 Феликс постучал в стекло тюремного сторожа. - Карл? Карл! - Карла нету, - послышался несмелый голос молодого, только что принятого практиканта. В тюрьме, для самых опасных преступников США, все старались говорить тихо. - Только я, Гарри. Здравствуй, Феликс . - Здравствуй. Я договорился с Карлом , что нас к нему пустят. Гарри кивнул, покосился на человека в капюшоне за ним, и стал искать ключи. Он так спешил! Феликс смотрел на него с жалостью. Бедный мальчик, у него в голове лишь одни романтические представления о полиции. Он хотел ловить преступников, когда был маленький, он хотел биться за справедливость. А теперь он просиживает штаны и свое мягкое сердечко, как тюремный сторож. - Вот ключ от коридора... и, пожалуйста, не делайте проблем. Человек в капюшоне забрал у сторожа ключ и наклонился к Феликсу. Они нас туда пустят просто так? Без проводника? - Не совсем. Там круглосуточно камеры и жучки. - Вот черт. - Я знаю одно глухое место, лишь встань спиной к камере... Когда скучающие преступники услышали ключ в коридорной решетке, они сразу встрепенулись. Тихой почтой разнеслось «это к Солу, это к Солу, это к Солу». Они рассматривали Феликса — некоторые злобно, некоторые без обид, но холодно. Кто-то попытался неуместно пошутить, и мужчина лишь старался не смотреть в какую-либо сторону. Камера заключения, которая им была нужна, находилась в самом конце коридора. Женщина в капюшоне лишь прикрыла лицо и повернулась именно так, чтобы её увидел лишь один человек. Сол Ли Дюпен заложил книжку какой-то бумажкой и встал. Подошел поближе и узнал Феликса. - А-а-а, это ты, - сказал он. Женщина за ним его не интересовала. - Я читал твое интервью, что тебе меня жаль и всякое такое. Глупости всё это. Я надеюсь, ты рыдал потом в подушку. Его желтые от никотина пальцы вцепились в клетку. - Знаешь что? Ты всегда был лишь её подстилкой ,безмозглым фаллосом , дешёвой шлюхой.И сейчас так живешь. Никто больше не знает про твою жену . Зато обо мне читают дети в учебниках по истории. Мэир мертва, а я... - Заткнись, - цыкнула Альма и отбросила капюшон . Дюпен совершенно ошалел. Несколько часов спустя будут смотрители включать это видео, но они никогда не поймут, что же случилось. Незнакомая женщина говорит шепотом (но так на людей действует тюремная тишина) и у неё светло-каштановые волосы. Сзади ещё можно увидеть оглобли очков за ушами. На вид самая обычная, бедная студентка. Зато Сол выглядит, как будто бы видел призрака. - Ты... Ты? - пытается он спросить, но из горла выходит лишь сипение. - Но как? Как? Феликс оборачивается, смотрит на камеру, будто ища подмоги. - О чем вы говорите? - спрашивает он у Дюпена . Это его роль — все должны посчитать, что он не имеет малейшего представления о глюках этого психа. - Я живая, - шелестит Альма. - А ты, сукин сын, скажи спасибо Господу Богу, что я тебя до сих пор не прикончила. Я бы рада, честно. За то, что ты сделал мне, Феликсу, Браю, Одри и остальным. Слово «Браю» было сказано нарочно. Смотрители думают, что этот человек всего лишь называет имя своей любимой звезды. Дюпен весь трясется, на его лбу блестят капельки пота. - Нет... это не можешь быть ты. Как? В этот момент Альма слегка наклонилась к заключенному. Они почти соприкасаются носами. - Я назову тебе три вещи, которые никогда не гибнут, Сол Ли Дюпен. Это любовь, мир и музыка. Я не умерла Солу этого хватило. Его глаза закатились внутрь, блеснул белок. Пальцы отпустили решетку и его грузное тело тяжело рухнуло на пол. Альма победила. Она снова натягивает капюшон и кладет руку Феликсу на плечо. Когда они проходят мимо преступников, те стараются отойти подальше и на пару не смотреть. Уже у выхода Альма постучит в окошко сторожа. - Ребята, кто-то вам там вырубился! - кричит она, наполовину испуганно, но в то же время с усмешкой (непроизвольной, решают копы и оставляют Феликса Джейд-Стоуна в покое, считая его невиновным). Как только Феликс и Альма уезжают прочь от камер наблюдения, они хохочут и друг друга толкают. - Ты его размазала ,как муху! - пищит Феликс и закрывает ротик ладошкой. Ему снова тридцать лет. - Вот так надо! Ты ему показала! - Ну конечно. - Альма усмехается и целует своего мужа а он вырывается. - Солнце , не стоит делать этого здесь, тюрьма .. плохое место... А что ты будешь делать дальше? - Я? Альма думает. - Брай вернется двадцать второго числа... До той поры я с тобой. И, наверное, я заеду к Одри, хочу познакомиться с её семьёй. Она подняла свои серые глаза к небу и пробормотала что-то, что Феликс не совсем не понял.