Итальянец и Медведь

Наше солнце поместилось в утреннем слепом фонаре. Ничего не изменилось, просто стало скучно в игре. И так натянуты слова, и так неповоротлив миг, Твои ручные звери в несколько касаний растерзали меня.

«Я должен был ему сказать» Именно эта мысль крутилась в его голове уже на протяжении нескольких часов. Оставались считанные минуты до начала мероприятия, а он так и не решился на этот жест. Витторио знал, что Тарвер забрал письмо. Знал, что тот его не читал, иначе бы давно утащил куда-нибудь подальше итальянца. И самое смешное- он был бы не против. Посопротивлялся бы, для вида, но не больше. Работа, которую на него возложили, казалась слишком сложной. Невыполнимой. Любой промах или недочет приведет к краху. На кону будет стоять не только его жизнь. Но как же он устал от этого всего. Из клана не уходят. Это как клеймо на всю жизнь. Ты обязан, ты должен. Сейчас же ему бы хотелось уйти. Поднять руки в примирительном жесте и послать всех в далекие дали. Дон тоже понимал, что итальянец устал и дал ему небольшое время для передышки. И это было ошибкой. Он изменился. Тарвер вольно или невольно вылепил из него новую личность. Те, кто плохо знали Витторио могли бы и не заметить подмены, но вот остальным это было видно. Стал сдавать. Стал ошибаться и на этой ошибки кто-нибудь обязательно сыграет. И эту игру он может проиграть.

Пустоту рожали вместе, пеленали каждый свою. На душе поставлю крестик, чтобы не забыть на краю, Как замораживал мечту, как бальзамировал любовь, Как формалином накачать пытался эту неуёмную жизнь.

— Витто, не будь таким букой. Все будет хорошо, — Флориэна одобрительно улыбнулась, похлопав друга по плечу. Они только что отошли от Тарвера с Ануаром и отправились в сторону к неизбежному. Итальянец посмотрел на дочь дона, заметив, что ее руки слегка дрожат. — Ты знаешь, что было в письме? — спросил он прямо, остановившись на доли секунд. Их глаза встретились. Отвечать было не нужно. Она знала. — Я доверяю тебе и твоему умению, — мягко сказала девушка, гордо выпрямившись и направившись вперед. Витторио же не был в себе так уверен. Он превосходный стрелок, но пойти не по плану может практически все. Это его беспокоило. Тем более, что план был не его. — Ты сказала об этом Ануару? — спросил он еще одну беспокоящую его вещь. Они снова переглянулись, на лице девушки застыла легкая, но печальная улыбка. — А ты Тарверу? — это было своеобразным ответом на вопрос. Они вздохнули, тихо рассмеявшись. Назад пути уже нет. Впереди неизвестность. Стоило отложить на потом собственные желания, мечты. Стоило попрощаться. Пришлось прикладывать силу, чтобы заставить себя идти дальше. Какая-то его часть требовала, чтобы он развернулся и высказал все наемнику. Все, что было на душе. Точно такие же мысли были в голове дочери дона. Она тоже хотела бы все рассказать Ануару, но не готова была ставить его под удар. Она знала, что он ради нее нарушит правила. За это его убьют. Они оба отдавали отчет в том, что делают. Оба готовы были пойти до конца. Но если бы их остановили-они бы послушались. Пожалуй, впервые за их жизнь.

Знаю, что бы ни случилось, ты всегда спасёшь за собой. То, что мне в кошмарах снилось, вышли бандеролью на мой Забытый адрес из своих недосягаемых миров. Я получу и положу на полку памяти родное ничто.

Витторио замер на доли секунд возле окна. Он знал, что это последняя видимая точка. Знал, что он должен сделать, чтобы обезопасить своих подчиненных. И обезопасить себя. Флориэна заметила легкую заминку итальянца, поэтому тоже остановилась, повернувшись к нему лицом. — Вы заметили, какие тут картины? — с улыбкой спросил он у нее, делая короткой жест рукой. Приказ для своих. Точка невозврата. Охранники, что стояли у двери невольно напряглись от этой задержки. Их инструктаж был коротким — в случае угрозы стрелять. Угрозы не было, но были сомнения. — Они остались от старого хозяина поместья, — коротко проговорил провожатый, так же посмотрев на итальянца. Витторио понимающе улыбнулся и подошел к Флориэне. Он встал к ней чуть ближе, чем следовало, но так было спокойнее.

Дверь в зал отворилась. Пути назад уже не будет. Наше солнце поместилось в утреннем слепом фонаре. Ничего не изменилось, просто стало скучно в игре. Тебе по улице в метро, а мне в подъезда пищевод Упасть, и однокомнатный желудок переварит меня.

Витторио невольно улыбнулся, смотря на стоящих там людей. Чужого дона там не было, зато был его правая рука. Тот был премерзким, но все же знакомым человеком. Подле него стояли два его вооруженных телохранителя. Итальянец невольно напрягся. В случае чего соотношение будет не в его пользу. — Не гоже дону опаздывать, и я думала переговоры будут мирными. К чему эта охрана? — голос Флориэны казался напряженным. Витторио же видел, что она готова к любым неожиданностям. Сайор разглядывал девушку с каким-то хищным взглядом из-за которого итальянцу захотелось ударить того как следует. — Планы немного изменились, — охранники отошли от него и встали позади Витто и Фло. Он оценил их физическую подготовку баллов на восемь, вдвоем они довольно легко с ним справятся. Перевес в силе напрягал. В своей работе итальянец старался его не допускать. — Дальше есть несколько вариантов развития событий. Я предложу вам выбрать наиболее подходящий, — охранники достали пистолеты, снимая их с предохранителя. — Дона учувствовать в выборе не будет. Во всех ситуациях она будет мертва, поэтому заранее прошу прощения, — он виновато улыбнулся, а Витторио рефлекторно дернулся вперед, прикрывая девушку собой. Сайор от этого жеста стал выглядеть только счастливее. — Витторио, мы с тобой довольно долго знаем друг друга, и я знаю насколько ты предан дону. Я бы с радостью убил тебя на месте, чтоб не мучился, но мой дон решил иначе. Сегодня у тебя будет главная роль, — один из охранников подошел чуть ближе. Витто сощурился, в очередной раз пытаясь оценить свои силы и решить, как ему поступать дальше. — Ты понравился моему дону, к тому же официально ты чист. Не связан с ее семьей, по крайней мере. Банкир, довольно успешный человек, со своими странностями и пристрастиями. Еще недавно завел себе мужчину. Скажу честно, мне он так же пришелся по вкусу и убивать его не хотелось бы, — Витторио с силой сжал кулаки, а сердце предательски екнуло. Дон был прав, о Тарвере уже знаю, а, следовательно, он его вольно или невольно подставил. Итальянец сделал себе мысленную зарубку, что, если все сложится хорошо, он уйдет в отпуск. Причем на долгий. Тесно в гнёздах им, людям-звёздам, их дирижабль высоко. Моё сердце скалится, воском плавится боль, потушить нелегко эти сны… — Я предлагаю тебе вариант. Ты убиваешь ее, после чего становишься предателем собственного дона и на тебя начинают охоту. Мы любезно тебя убиваем, отсылая им твое хладное тело. На деле же сменим тебе внешность, и ты будешь работать на нас, — Витторио с трудом удержал смешок. Фантазия у ребят была что надо, он сам бы до такого не сразу додумался. — Какая сложная схема и все ради одного меня? Ты мне льстишь, я не настолько ценен, — все же себя он старался оценивать здраво. Получалось не всегда, эго бывало побеждало, но в данной ситуации он считал, что он того не стоит. — Не все так просто. Ты напишешь завещание, как бы сделал это до своей трагической гибели. Отдашь все своему лучшему помощнику, и он станет главным. Мы с ним мирно побеседуем, после чего он так же перейдет на нашу сторону, — Витторио напрягся. В голове промелькнула мысль, что может быть это Титус был предателем? Верилось в это с трудом, да и не хотелось верить. — Отец поймет, что это ваших рук дело…- тихо проговорила Флориэна. — Но у него не будет доказательств, а на открытый конфликт старик не пойдет. Без своей преемницы и доверенного человека он останется один, — Сайор довольно улыбнулся, будто давно представил себе всю эту картину и теперь получал от нее удовольствие. — Какая выгода мне предавать его? — Витторио был как никогда серьезен. Он сделал полшага назад, заставляя отступить и Флориэну. Сайор сделал вид, что не заметил этого жеста. — Ты будешь жив и твоего любовника тебе доставят. Если же ты откажешься, мы вас убьем обоих и подстроим все под несчастный случай, — кажется они все продумали. Витто пытался найти изъян в этом плане и понимал, что пока единственный недостаток — это он сам. Весь внутренний мир кричал о том, что он должен подойти и как следует вдарить этому наглецу.

Как упрямо кольца убеждение, аргументы из века уж в век, Предсказуемо наше движение, задыхается в нём человек. Задыхается в душном пространстве, комнатушке-Вселенной немой, Бредит снами иных странных странствий, и мечтами о доле иной.

— Не боитесь, что после я пойду против вас? — голос был спокойный, но внутри все одолевало сомнение. Он сомневался в своем выборе. Не был уверен, что все пойдет по плану. Не был уверен, что хоть что-то вообще идет по плану. Витторио сделал полшага вперед, теперь уже в сторону охранников. — У нас всегда будет на тебя рычаг воздействия под рукой, не переживай за это. Мы уже в курсе как ты чуть героически не погиб из-за этого наёмника. Так романтично, — в голосе Сайора слышалась усмешка. Итальянец скривился. Значит крыса и правда существует и при этом она находится довольно близко к ним. Это напрягало. Беспокоило. Он может ее не найти. — Не боитесь давать мне оружие в руки? — это был посланий вопрос. Он кинулся вперед, выхватывая пистолет у ближайшего охранника. Второй тут же вскинул руку, прицеливаясь, но Сайор взмахом руки приказал остановиться. Он все еще выглядел крайне довольным и хотелось выстрелить ему в лицо, чтобы стереть эту чертову улыбку. — Думаю, ты его используешь по назначению, — обманчиво расслабленная поза. Сайор не боялся, что Витторио решит в него выстрелить. Он не знал наверняка, какую роль выберет для себе итальянец: герой для семьи или предатель. Правой руке было все равно — он все равно останется в выигрыше. Витторио медленно повернулся, поднимая руку с пистолетом и наводя его на дочь дона.

Невозможны остановки, Кто-то целится в ребёнка, кто-то чистым сердцем сокрушен. Мы историю писали: воевали, умирали — Повторялся тот же мрачный сон.

Она выглядела напуганной, но глаза были полны решимости. Итальянцу стоило больших трудов не отводить взгляда и не позволять руке дрожать. Сейчас это будет непростительной ошибкой. Исключительно верный выстрел. Нельзя промахнуться. — Витторио, не надо, — на глазах выступили слезы. Она стояла, прижав руки к груди, слегка дрожа от страха. Нет, от волнения. Они оба знали, что их ждет. Только ее роль скоро закончится. Губы слегка шевелились, будто она молится. Он же понял, что она шепчет ему. «Я верю в тебя» Ее вера коробила. Так безоговорочно верят лишь дети. Время казалось застыло и наступила тишина, нарушаемая только звуком выстрела. Он даже не может проверить, попал или нет. Опускает руку, кидая пистолет стоявшему охраннику и поворачиваясь лицом к Сайору. — Доволен? — звучит довольно грубо, но его можно понять. Он только что убил одного из дорогих ему людей. И не узнает правды, выживет она или нет. Сердце куда-то рухнуло и хотелось все закончить как можно быстрее. Он мог бы пристрелить их, но тогда вся затея была бы бессмысленна. Он найдет эту крысу и заставит ее поплатится за совершенное.

Обрастает весны якорями, призрак смысла устало зовёт, Отправляет ему телеграммы, придаёт, любодействует, лжет.

— Более чем, — Сайори подошел к итальянцу, похлопав того ободряюще по плечу, — не переживай ты так, зато твой ненаглядный будет целым, — напоминание о Тарвере вызвали внутри Витторио дикое раздражение и тоску. Он сделал свой выбор и не был уверен, что наемник его поймет. Кто знает, как все обернется в дальнейшем. Пока он знал одно — роль надо доиграть до конца. — Не трогайте его и не ввязываете в это дело. Раз я умру, то умру, — Витто скинул чужую руку со своего плеча, недовольно сморщившись. Один из охранников подошел со спины и вколол ему какой-то укол. Перед глазами все поплыло и тело начало пошатывать. Его поймали, довольно грубо закинув на плечо и понесли куда-то. Он видел тело Флориэны, затем посмотрел на Сайори, что продолжал счастливо улыбаться. — Ради твоей же безопасности, — итальянец лишь фыркнул. Безопасность теперь ему будет только сниться.

И стучимся в открытые двери, и штурмуем святое окно, Отступаем и пламенно верим, верим в то, что теперь не дано. Как печальны и ветхи одежды нам обещанных кожаных риз, Наготу укрываем Надеждой и Любовью, и Верою в жизнь…