Перемены в настроении

Уже вечером, когда все ребята вернулись домой уставшие, измотанные и понурые, выяснять какие-то отношения ни у кого не было ни желания, ни сил. Все разбрелись по своим комнатам. Самая шумная общага погрузилась в мертвую тишину. Комната пять: Хичоль пытался открыть банку с маской для лица. Мучился он долго, пыжился как мог, но силенок у красавчика не хватало, хотя он упорно молчал и у «вруна»-Хангена помощи не просил. Ханни, долго наблюдавший за действиями любимого, не выдержал, поднялся с места и неуверенно подошел к Золушке. Молча открыл банку и отдал обратно Хи, нервно улыбаясь. Хинним недовольно посмотрел на китайца и отвернулся, начиная читать инструкцию по применению. Ген вернулся на свое место и продолжил наблюдать. Это было первый раз за весь день, когда несчастный китаец решился посмотреть на свою ехидну. - Черт! Тут вся инструкция на китайском, - как бы в пустоту выпалил Хи, порядком задолбавшийся молчать. Ханни вздрогнул, нерешительно поднялся с места и сказал – Давай переведу? Хичоль окинул его взглядом, - конечно переведешь. ТЫ же мне эту маску из Китая припер! – Ханген лишь доброжелательно и расслабленно улыбнулся и принялся читать. Через пару минут решив, что все сделать самому, не напрягая Хи, будет гораздо проще, парень уложил любимого на кровать и провел все необходимые процедуры. - Вау. Какая чистая и гладкая кожа после нее, - буквально ликовал Хи. Парень наклонился ближе к зеркалу и посмотрел на то место, где должен был находиться «остров Чеджу», но на его месте осталось только маленькое красное пятнышко. – Ой, а где эта гигантская штуковина? - Может, это все маска убрала? – рискнул предположить расслабившийся китаец. - И правда. Как чудесно, - радовался старший, крутясь перед зеркалом. Ханген еще немного постоял около любимого, затем развернулся и уже собирался идти обратно к кровати, как вдруг Хичоль подлетел к нему и крепко обнял. - Спасибо тебе, Ханни. Что бы я только делал без… - Без меня? – перебил его Ген. - Без этой чудесной, китайской маски для лица, - пояснил недовольный Хи. Ханген моментально расстроился. – Ну и без тебя конечно, - добавил Хичоль. Ханни даже просиял от этих слов и, мысленно поблагодарив маму за добрый совет, продолжил обнимать возлюбленного. «Да. Кто бы мне еще привез это чудо средство» - подумал Хи и улыбнулся собственным эвил-мыслям, утопая в приятном тепле родного тела. Комната четыре: - Я переезжаю к Шивону, - оповестил Сонмин, заходя в комнату. - Вперед, - ответил Кю и снова уставился в экран ноута. Мин не планировал всерьез уехать из общаги, но проучить мелкого был просто обязан. - Я иду собирать вещи в ванную, - как будто невзначай сказал Мин и тяжелыми шагами отправился в направлении ванной комнаты, чтобы собрать все банные принадлежности. Кюхен лишь ухмыльнулся в ответ на эти слова и, встав со своего места, принялся собирать мусор. Возвращаясь обратно, Тыковка уже посчитал, что воспитательная операция провалена, но сдаваться не планировал. - Что ж, я ухожу. Оставляю тебя наедине с твоим любимым му… - Мин не договорил, так как в комнате был идеальный порядок. Все вещи стояли на своих местах, кровати были идеально заправлены, но не было одного важного дополнения. Исчез макнэ. Сонмин радостно заулыбался долгожданному порядку и не заметил, как за ним захлопнулась дверь. - Значит, к Шивону собрался, - в самое ухо прошептал Кю, опаляя своим горячим дыханием кожу. – А я между прочим от тебя настрадался сегодня, а моя попа от махрового полотенца, - руки младшего скользнули по бокам Мина и легли поверх пряжки ремня. – И ты наивно полагаешь, что я отпущу тебя, не отомстив за утреннюю выходку, - ладони спустились с ремня чуть ниже и накрыли пах, слегка сжимая. - Я не собирался уходить. Мне же нужно было проучить тебя, - раскрыл все карты Сонмин. - Это еще одна причина, почему ты никуда сегодня не пойдешь, - проурчал Кюхен, развернул к себе лицом Тыковку и страстно поцеловал. Комната три: Донхэ и Хекдже лежали каждый на своей кровати, под одеялами, спиной друг к другу. На попятную никто идти не хотел. Хэ считал, что его обезьяна еще тот эгоист, Хек был уверен, что таковым не является. Парни настолько хорошо чувствовали друг друга, что даже смотрели друг на друга одновременно. Окно с комнате было открыто, горел ночник, все тот же легкий сквозняк играл со шторой. Противостояние было долгим, и Хэ медленно, но верно начал засыпать. Хек гипнотизировал спину Донхе, хотел подойти, обнять, укрыть его своим одеялом, но сдаваться первым никак не хотел. Вдруг, сквозь сон Фиши позвал, – Хекки мне так холодно, погрей меня. – Парень удивленно на него уставился. - Хекки, ну пожалуйста. Я скоро в сосульку превращусь, - повторил Донхэ. Хекдже поднялся со своей постели, стащил с нее одеяло, залез под чужое одеяло и обнял Хэ. - Прости, что чуть не заморозил тебя ночью, - целуя макушку любимого, произнес Хек. - Прости, что назвал тебя эгоистом, - улыбаясь, проговорил Донхэ с закрытыми глазами. - Давай спать? – предложил танцор. - И греться, - добавил Фиши. В эту ночь парни спали в обнимку и счастливо улыбались. Комната два: Весь сегодняшний день Реук не позволял Йесону прикоснуться к себе даже пальцем. Сколько парень не пытался извиняться, малыш Вукки его постоянно отшивал. Вот только псевдомакнэ не знал, что и сам одержим физическим влечением до такой степени, что еле дожил до вечера. После часа без телесного контакта с Чонуном Реуку стало казаться, что Хек и Донхэ слишком похотливо друг на друго смотрят, когда встречаются взглядами. Через два ему казалось, что Хичоль слишком пошло облизывает губы юрким языком. Через три - во всех словах и подколах Мина и Кю он слышал эротический подтекст. Через четыре бедняге хотелось выть от того, что он и сам не разрешает Йесону касаться себя, а черепашка уже оставил бесполезные попытки. Поэтому, чтобы не сорваться и не изнасиловать Облачко сразу по прибытию домой, милашка Реук неожиданно вспомнил, что давно хотел помыть кухню. Направился на кухню, никому ничего не говоря. Ребята были такими уставшими, что Вукки этим вечером поразил всех. Закончив всю намеченную работу, кухонная фея буквально прилетел на порог родной спальни и, нерешительно опустив ручку двери вниз, скользнул внутрь. В комнате было темно. Решив что Йесон уже спит, Реук на цыпочках прокрался к его кровати и провел по ней рукой. Поверхность оказалась неприятно холодной, да и Чонуна на кровати не наблюдалось. Расстроившись из-за пропажи любимой черепашки, Реук присел на край чужой кровати, тяжело вздыхая. Тут вдруг распахнулась дверь, и резко включился свет. Вошел Йесон в одних домашних штанах, вытирая влажные волосы. Явно после душа. Псевдомакнэ, увидев эту картину, сглотнул и уставился голодным, похотливым взглядом в сторону парня. Чонун лишь тяжело выдохнул, нашарил футболку в шкафу и надел ее на себя. Затем подошел к своей кровати и многозначительно прокашлялся, сгоняя любимого прочь. Реук опомнился и сел к себе на кровать. - Чонун-аааа, - раздался голос парня. - Выключи свет. Я спать… - пробубний Йесон. Вукки встал с насиженного места и выключил свет. - Чонун-аааа, - снова позвал парень. - Что? - А ты меня сильно любишь? – приторно милым голосом спросил Реук. - Конечно. Что за вопрос? – вздыхая, спросил Чонун. - А ты сильно разозлишься, если я сделаю так?.. – Вукки поднялся со своей кровати и пересел на чужую кровать. - Нет. - А так? – Псевдомакнэ прилег рядом со своей любимой черепашкой. Йесон лишь подвинулся, но ничего не ответил. - А так? – спросил Реук еще раз и легко поцеловал Чонуна. - Нет, - улыбнулся Йесон и зарылся носом в одеяло. - А вот так? – более томно пролепетал Реук и прикусил ухо Йесона. - Реук, что ты творишь? Ты же знаешь, что бывает, когда ты так делаешь! – вспылил брюнет, но голос повышать не стал. - Знаю. Потому-то и делаю, - просто ответил Вукки. - Что ты хочешь? Зачем так жестоко надо мной издеваться? - Я просто тебя хочу, - невинно ответил Реук. Это так сильно удивило черепашку, что он даже развернул лицо к любимому. - Но ты же сам утром говорил, что я тебя уже за… - Я помню, что я говорил, - быстро отреагировал Вукки. – Просто сегодня я понял, что мне самому мало… - немного смущаясь, ответил парень и опустил взгляд. - Что? – не выдержал Йесон. - Что слышал, - уже смело и как-то даже развязно ответил Реук, поднял взгляд обратно на Йесона, а в глазах уже заиграли озорные огоньки. - Ах ты маленький маньяк, - усмехнулся Чонун, принимаясь целовать парня. Комната раз: Комната КанТуков. Лидер сидел на кровати в ночной пижаме с уточкой и мазал руки увлажняющим кремом. Канин только вернулся из гостиной и планировал завалиться спать, но засыпать без любимой мамочки ему не хотелось. Итук схватился за будильник и собирался завести его на утро. - Тукки, давай вместе заведем его, - тихо попросил Ёнун. Итук удивленно уставился на любимого. – Зачем? Я сам с этим справлюсь, - просто ответил парень. - Как я могу заслужить твое прощение? – тихо проборматал Канин, глядя на любимого. - Прощение? – не понял Чонсу. - Ну да. - Так ты о том, что произошло утром, - вдруг вспомнил Итук. – Что ты, любимый, я на тебя уже совсем не злюсь, - нежно проговорил Чонсу и наклонился в сторону Канина. – Это все ерунда, давай вместе его заведем, - предложил парень. - А как твоя голова? Будет болеть всю неделю? – с надеждой в голосе произнес папочка. - А это мы будем решать исходя из твоего поведения, - строго сказал Итук. – Но сегодня я честно устал, - устало промямлил лидер. - Тогда, давай спать, - сказал Ёнун, выключил настольную лампу, поставил будильник на прикроватную тумбочку, обнял любимую утку и спокойно начал засыпать. Парень искренне радовался, что смог помириться с таким ответственным и любимым лидером. Вот так и закончился не очень хороший день, но довольно позитивный вечер. А мораль сей басни такова: «Не парься из-за фигни, и все фигня»…